Успеть до двадцати

– Всем спасибо за внимание! Пожалуйста, перед тем как покинуть аудиторию, удостоверьтесь, что под вашими партами не осталось никакого мусора и личных вещей. Все выполненные домашние задания я жду на нашем образовательном портале до 23:59 воскресения, если отправите в 00:00 – работа не будет засчитана. Желаю хороших выходных и продуктивной пятницы, но не забывайте соблюдать социальную дистанцию и… – И мыть руки, да-да-да, – бубнил Минхо себе под нос, закидывая лямку рюкзака на плечо и покидая душную аудиторию. Подобные монологи он имел удовольствие выслушивать каждый божий день по несколько раз от разных преподавателей, и уже успел выучить их наизусть. Что пятница, что суббота – для него не было особой разницы. Все дни Минхо были до смешного одинаковыми, и различались разве что общепринятыми названиями. Распорядок на будни: общага-учеба-магазин-общага, на выходные – просто общага. Все вокруг куда-то спешили, ставили цели и шли к ним, заводили семьи и друзей, развлекались как в последний раз, а у Минхо еще было много времени для этого. По крайней мере – так он думал и жил по такому принципу. У него не было ничего, кроме внушительных круглых цифр на запястье, и он был уверен, что все остальное еще придет, успеется. Его раздражали торопливые неудачники, у которых на уме только и было, что заработать себе как можно больше синяков за свою короткую и никчемную жизнь. Минхо никогда не понимал таких: зачем всю жизнь горбатиться, что-то кому-то доказывать, рожать кучу детей, если можно просто принять свою участь, плыть по течению и получать удовольствие, пока можешь? Едва ли они смогут любоваться своими наградами, пересчитывать деньги и гордиться детьми, лежа под грудой сырой земли. Так к чему все это? Жить для себя и плевать на законы этой вселенной – вот главный девиз Минхо. И, судя по всему, не он один придерживался такой философии. Войдя в университетский туалет, Минхо столкнулся с непроницаемым облаком белого едкого дыма, застелившим собой абсолютно все пространство тесного помещения: вплоть до щелей между кафельными плитами. Парень удушливо закашлял, прикладывая кулак ко рту и размахивая второй ладонью перед своим лицом в попытках хоть немного расчистить воздух вокруг себя. Какой-то идиот решил накуриться в общественном туалете, не потрудившись хотя бы дождаться окончания всех занятий. И почему пожарная сигнализация не сработала? Минхо готов был в эту же секунду выскочить из туалета и бежать жаловаться в деканат, пока его взгляд не столкнулся с виновником этого туманного шоу. В метре от него, опершись спиной о грязную стену и закинув голову назад, стоял и выпускал изо рта пушистые кольца дыма Хан Джисон. Его веки были полузакрыты, черная маска спущена на подбородок, руки дрожали, а все лицо и шея влажно блестели. Минхо тут же подбежал к нему и вырвал из рук сигарету подозрительного вида. – Охренел? – парень бросил косяк в ближайший писсуар, тем самым потушив его. Облако дыма постепенно перетекало в коридор через открытую дверь, и благодаря этому видимость становилась лучше. Джисон лениво разлепил веки и уставился мутным взглядом в своего одногруппника. Его угольно-черные зрачки полностью закрывали радужку, от этого глаза казались еще больше, чем были изначально. – Прости? – прожевал вопрос Джисон. – Какого хуя ты тут устроил? – Я тут отдыхаю. – Ты куришь траву в студенческом туалете! – Тоже хочешь? – Хан полез шарить руками в карманы джинсов, глупо хихикая. – Джисон! – Минхо схватил его за плечи и грубо тряхнул, приводя в чувства. – Очнись! Эй! – он продолжал трясти хохочущего юношу, пока тот еще пуще растекался в его руках. – Да что с тобой происходит?... – отчаянно прошептал Минхо, сдерживая подступающую к горлу горечь. Видеть, как погибает человек, которого ты любишь всем сердцем, было невыносимо тяжело. Минхо не помнил, в какой именно момент полюбил Джисона, но был уверен, что все началось с того самого дня, когда он необъяснимым образом потерял сутки со своего счетчика на запястье, и увидел светящиеся счастьем глаза Хана, валяющегося в луже. В тот момент в нем будто что-то переключилось. Он убежал, но не мог отделаться от мыслей о смеющемся Джисоне и его пополнившемся счетчике. Он начал ощущать связь между ними. Ему было страшно проверять свои догадки, страшно потерять еще больше собственного времени, поэтому Минхо долгое время не решался снова подойти к Хану во дворе. Он всегда прятался и смотрел на него со стороны, кусая губы и теребя молнию на куртке. Джисон же выглядел так, будто те несчастные подаренные сутки – все, что ему было нужно для счастливой жизни. Он не пытался найти Минхо, и будто бы вообще забыл о нем и о том случае. Они учились в одной школе, но в разных классах, и однажды, когда им устроили объединенный урок, - Минхо решился. Он подсел к Джисону за парту, чтобы все выяснить и раз и навсегда закрыть этот вопрос. Но ничего не произошло. Как Минхо и думал – Хан его даже не узнал. Ему не удалось снова передать ни секунды собственного времени. Их счетчики стояли на месте, даже когда Минхо «случайно» дотрагивался до руки Джисона. Несмотря на свое неутешительное положение, Хан рос позитивным и целеустремленным парнем. Минхо больше никогда не напоминал о себе, только продолжал везде и всегда тихо следовать за ним, словно присматривая. Он чувствовал, что должен быть рядом. Что когда-нибудь система снова даст сбой и позволит ему еще раз помочь Джисону. Но этого не происходило. Свою жизнь Минхо не устраивал, он лишь смотрел на Хана, на его таланты, увлечения, успехи, и ненавидел судьбу за то, что она так неправильно распределила это чертово время. Все должно было быть наоборот. – Что со мной происходит? – Джисон неожиданно прекратил заливаться. С его лица пропала былая эйфория, он задрал рукав рубашки и замахал обнаженным запястьем у Минхо перед носом. – Видишь? – парень наклонил голову, вопросительно вскинув брови. Минхо сжал челюсти до боли в деснах, глядя на тусклые цифры. – Мне остался год, – с губ Хана сорвался истеричный смешок. В коридоре, наконец, завопила пожарная сигнализация, призывающая всех немедленно эвакуироваться из здания. Минхо закрыл глаза. – Как думаешь, почему я все еще не сошел с ума? - Джисон покосился на писсуар, в котором плавал размокший окурок. – Идиот, – прошипел Минхо сквозь стиснутые зубы. – Ты хочешь провести его в колонии? – Не проведу. – Такими темпами именно там ты и окажешься. Никто не посмотрит на то, что тебе остался год. – Не окажусь. – Почему ты так уверен? За спинами послышался торопливый стук каблуков о кафель. В мужской туалет влетела женщина, работающая здесь завучем по воспитательной работе. За ней тут же подоспела пара мужчин из охраны и их преподаватель, отчитавший пять минут назад лекцию в аудитории напротив. – Молодые люди, что здесь происходит? – взвизгнула завуч своим высоким скрипучим голосом. Ее и без того тонкие губы были сжаты в узкую полосу, а крохотные круглые глазки метали молнии сквозь плотные стекла очков. – Кто из вас посмел достать сигарету в стенах университета?! Минхо бросил растерянный взгляд на Джисона. Хан ответил ему самоуверенной ухмылкой. – Это был я, – твердо заявил Минхо, не отрывая глаз от одногруппника. «Потому что ты не позволишь..» – полушепотом произнес Хан, поддерживая зрительный контакт. – Минхо? Вы забыли, где находитесь? Вы учитесь в высшем учебном заведении и позволяете себе такое хамское поведение? – Извините, – Минхо низко поклонился и ненадолго замер в таком положении. – Вы только посмотрите! У него хватает наглости просить прощения подобным образом! Мы не в начальной школе, юноша. Прошу немедленно пройти за мной в кабинет ректора для выяснения вашей дальнейшей судьбы в стенах нашего заведения! – Минуту, – прошептал Минхо, выпрямляясь. – Что?! – щеки женщины раздувались от ярости, да и сама она выглядела так, будто вот-вот превратится в воздушный шар и взлетит к потолку. Минхо, пользуясь ее замешательством, вновь развернулся к Джисону и быстро взял ладони парня в свои. Хан встрепенулся от такого внезапного вмешательства в свое личное пространство. От прежней расслабленности не осталось и следа. Он смотрел на Минхо широко распахнутыми глазами и совершенно не понимал, что тот собирается делать. Минхо же сильнее сжал руки Хана и поднес их к своим губам, горячо шепча: – Пожалуйста, умоляю, хотя бы немного… – словно в бреду вторил он. – Совсем спятил? Что ты вытворяешь? – глаза Джисона беспорядочно бегали по лицу напротив, в поисках ответов на вопросы. – Пожалуйста, пусть все повторится, прошу, пожалуйста… – Да что ты… – дыхание Джисона сбивалось. Минхо снова и снова касался его ладоней своими горячими губами, повторяя одни и те же слова, словно мантру. Хан был слишком шокирован, чтобы отпираться. – Ли Минхо! – запищала завуч, набрав максимальное количество воздуха в легкие. – Вы будете отчислены! – Пожалуйста… – в последний раз произнес он, отпуская холодные ладони и разворачиваясь обратно к завучу. – Извините, Госпожа, я уже иду. – Ты... – Джисон смотрел вслед удаляющейся фигуре Минхо ровно до тех пор, пока тот полностью не скрылся во мраке коридора. Он ни разу не обернулся, оставляя Хана в полном одиночестве и с роем вопросов в голове. В уборной повисла гробовая тишина, и Джисон вдруг услышал странный шелест где-то совсем рядом. Он пару раз безуспешно оглянулся вокруг себя, пока не понял, что незнакомый звук издает он сам. Если быть точнее – его счетчик, который прямо сейчас словно сошел с ума. На его баланс с бешенной скоростью зачислилась одна неделя.