Успеть до двадцати

В обычно шумной и переполненной студентами поточной аудитории было немноголюдно. Первые пары по понедельникам никогда не пользовались популярностью среди учащихся, и сегодняшний день не оказался исключением. Длинные парты были заполнены, с натяжкой, на пятьдесят процентов, и преподаватель, вошедший в аудиторию за минуту до начала пары, мысленно выдохнул с облегчением: сегодня ему не придется рвать связки, чтобы докричаться сквозь непробиваемый гул до светлых (или не очень) умов своих студентов. В отличии от преподавателя, Минхо не мог позволить себе дышать спокойно. Как минимум потому, что сегодня он сидел на лекции не один, а в компании. В компании из одного единственного человека по имени Хан Джисон. До этого весь учебный год он довольствовался лишь видом его смуглого затылка и широкой спины на расстоянии двух–четырех метров – в зависимости от аудитории. Сегодня же Джисон сидел по правое плечо от него, источал табачно-ментоловые ароматы после выкуренной сигареты и агрессивно копошился в рюкзаке уже пару минут, ища потерявшийся где-то на дне земляничный дирол. – Зараза, видел же его сегодня, – пыхтел Хан, гремя содержимым рюкзака. – Хуй с ним, буду сидеть вонять, – уже через секунду он плюнул на это бесполезное занятие, злобно отбросив свои вещи подальше на скамейку. – Вот, возьми, – Минхо протянул ему шоколадную конфету. Он всегда брал с собой что-нибудь сладкое на занятия. Парню нравился запах сигарет, который исходил от Джисона, но он ни за что бы ему в этом не признался. – Ты, что ли? – хмыкнул Джисон, взяв конфету и развернув ее лицевой стороной обертки к одногруппнику. – М? – не понял Минхо. – «Зайка» – Джисон ткнул пальцем в название конфеты, уголок его губ приподнялся в усмешке, обнажая часть верхнего ряда зубов. Минхо тихо прыснул, прикрывая лицо ладонью. У Джисона сегодня было хорошее настроение, и это не могло не радовать: в последнее время улыбка на лице Хана была редким гостем. – Я похож на зайца? – спросил Минхо так же тихо. – На маленького пушистого кролика. В груди у Минхо разлилось что-то теплое. Он замер, изучая это новое чувство, и медленно прокручивал ручку между пальцев. Джисон давно не вызывал в нем того цунами из чувств, что было в детстве – когда он только-только понял, что влюблен. Со временем все это притупилось, сгладилось, и он не испытывал больше ничего, кроме тупой боли возле сердца и давящей безысходности. Любить Джисона для него превратилось во что-то рутинное, обыденное, но от этого не менее болезненное и значимое. Сейчас, когда Джисон так неожиданно оказался вынужден быть рядом с ним, Минхо чувствовал, как постепенно влюбляется во второй раз. Если первую пару можно было назвать тихой и спокойной, то вторая обещала стать полной ее противоположностью. Во время перерыва до универа дошли те самые люди, которые обычно и создавали несмолкаемый белый шум на занятиях. Подтянулись и друзья Джисона, по совместительству – его соседи по квартире, и Минхо всем телом напрягся, когда они, найдя глазами своего друга, направились прямиком к их с Ханом парте. – Крысишь? – спросил невысокий, но устрашающий парень, жующий такую же жвачку, что искал Джисон полтора часа назад у себя в рюкзаке. Если Минхо не изменяет память, его звали Чан. – Не понял, – нахмурился Хан, откидываясь на спинку скамейки. – Мы же договаривались: если прогуливаем, то все сразу. А ты что делаешь? Джисон шумно втянул носом воздух, не зная, что ответить. – Может еще и на физру сегодня останешься? – обратился к нему парень, стоявший чуть позади. – И почему это ты с ним сел? - он пренебрежительно кивнул на Минхо. – Нельзя? – поднял подбородок Джисон. – А я что, похож на доктора, чтобы знать: можно тебе или нельзя? – парень раскинул руки в стороны, выражая свое негодование. – Я думал мы с самого начала года живем, жрем, тусуемся и сидим на парах вместе. Втроем! – Бин, не заводись, – осек его Чан. – Джисон, что и правда происходит? – Захотелось поучиться. Минхо никогда прежде не слышал, как Джисон общается со своими друзьями, но примерно так он себе и представлял их разговоры. Друзья Джисона оказались грубыми не только на вид, но и на язык. Они втроем были похожи на ту самую плохую компанию, связями с которой родители любят пугать своих детей. Одевались во все черное, били татуировки и дырявили на своем лице и теле все, что дырявится. Джисон пока сильно отставал от Бина с Чаном в этом деле, потому что присоединился к их компании только в этом году, но все равно уже успел набить себе какую-то фразу на ключицах и проколоть нижнюю губу. Минхо рядом с ними чувствовал себя максимально не в своей тарелке, он потупил взгляд в открытый конспект и шкрябал ногтем край тетрадного листа. – Что-то я не припомню такого пункта в твоем списке, – ответил Чан. Минхо заинтересованно поднял голову. – Мне казалось, у тебя нет времени впустую просиживать штаны на бестолковых лекциях. – Я все равно нихера не успею, – Джисон скрестил руки на груди и раздраженно отвел взгляд. – Потом поговорим короче, сегодня я весь день сижу с Минхо. Он обещал помочь с контрольной по вышмату, – соврал Хан. – Четырнадцатый пункт тебе тоже он будет помогать выполнять? – Чанбин расплылся в ядовитой ухмылке. – Завались, – Джисон пульнул в друга своим конспектом. Минхо показалось, что кончики его ушей на мгновение покраснели. Их препирания прекратил преподаватель, постучавший ручкой по деревянному столу. Он призывал всех рассесться по своим местам и соблюдать учебную дисциплину, которая во время поточных лекций хромала на обе ноги. Чан с Бином, разочарованно стрельнув глазами, ушли на последний ряд и оставили Минхо с Ханом в покое. – Извини за них, – прошептал Джисон, чтобы не мешать преподавателю. – Все в порядке. Минхо хорошо знал Джисона. Хан никогда не был таким, каким пытался выставить себя перед друзьями, и Минхо понимал, зачем Джисону все это притворство. Они помогали ему доставать те вещи, которые Минхо имел удачу смыть в писсуар пару дней назад. Они были теми людьми, что живут по принципу последнего дня и никогда не задумываются о последствиях. Это было тем, в чем так нуждался Джисон, и Минхо был счастлив, что теперь это нужда в нем исчезнет. Джисону больше не стоит переживать о своем времени, теперь у него его будет полно. – О каком списке они говорили? – спросил Минхо. – Да так, не бери в голову, – отмахнулся Джисон. – Расскажи. – Это фигня. Я просто расписал, что хочу успеть сделать до двадцати. – Почему фигня? – Потому что все это нереально осуществить меньше, чем за год. – Но теперь у тебя будет больше времени. Джисон удивленно взглянул на одногруппника. Он будто все еще не понял, что Минхо серьезно настроен подарить ему столько времени, сколько сможет. В подтверждение своих слов, Минхо коснулся своим коленом колена Джисона под столом. Хан сначала не понял и растерялся, а потом медленно перевел взгляд на свой счетчик. Цифры росли немного быстрее, чем в прошлый раз, когда они держались за руки в комнате Минхо. – Сложно в это поверить. – Можешь не верить, но это факт. Губы Джисона тронула скромная улыбка. – Спасибо. – Покажешь мне список? – Не думаю. Это личное. – А что за четырнадцатый пункт? Я правда могу с ним помочь? Джисон резко убрал колено, изменившись в лице. – Нет. Я вообще собирался убрать его, он бредовый, – выпалил Хан. – Ну ладно, – протянул Минхо подозрительно. В этот раз он точно был уверен в том, что уши Джисона покраснели.