Успеть до двадцати

Рассекая колесами кашу из снега и грязи, синий автобус медленно погружался в ночную темноту улицы. Его очертания уменьшались и размывались, пока, наконец, не превратились в крохотную точку на горизонте. Джисон провожал ее взглядом даже после того, как она окончательно утонула вдали. Уехал Минхо, а с ним и один из лучших дней в жизни Хана. Исполненная детская мечта тешила душу и грела сердце. Джисону было очень тепло, несмотря на острый и пробирающий ветер. Глупая улыбка прилипла к лицу, и все никак не сходила: он и правда был похож на дурачка, стоящего в одиночестве на остановке, и ждущего последний автобус, который уже давно уехал. Резкий звук сигнализации на чьем-то автомобиле заставил встрепенуться и прийти в чувство. Наверное, какое-то хулиганье снова кидалось снежками или чем похуже, и случайно попало в чью-то машину. Юноша проморгался и быстро зашагал в сторону дома. Правда его шаг больше походил на бег трусцой: Джисон всегда спешил, даже если никуда не опаздывал. Вечно сбитая обувь, ноющие ноги, одышка, всколоченные волосы – он свыкся со всем этим. У него не было времени безмятежно прогуливаться по городу, мечтательно разглядывая пейзажи вокруг себя. – Стоп… – юноша резко сбавил темп. Он огляделся, будто находился на этой улице впервые. – Я ведь могу не торопиться… Мерцание счетчика пробивалось сквозь ткань на рукаве куртки. Плюс два года. Еще неделю назад он курил косяк в университетском туалете и всем телом чувствовал, как его жизнь стремительно подходит к концу. Он мог поклясться, что собственными глазами видел, как стрелки на часах ускорялись с каждым днем. А сколько раз ему снилась собственная смерть? Джисон устал обновлять рейтинг ее самых драматичных сценариев. Сейчас он мог идти домой спокойно. Осознавать каждый шаг, прислушиваться к звукам ночного города, вдыхать морозный запах снега. В уголках глаз заблестели слезинки. Неужели это все происходит с ним на самом деле? В нос ударил теплый запах пряностей. Джисон увидел неподалеку фургончик, в котором пожилой мужчина торговал запеченной кукурузой. Расплывшись в предвкушающей улыбке, он скорее направился к нему. А дальше чьи-то сильные руки, зажимающие рот и глаза, удар в живот – и сгущающаяся темнота.

***

Джисон не знал, сколько он пробыл в отключке. Он не был уверен, что все еще не находится в ней. Но он определенно просыпался не впервые, и каждый раз картина вокруг него не менялась. Его скомканный футон, влажный от собственного пота, и пропитанный запахом эфирных масел. Желтый теплый свет от догорающих огарков свечей, расставленных вокруг. Тянущая боль в животе и ноющая в конечностях. Звенящая тишина, давящая на перепонки сильнее любого шума. Веки, от чего-то опухшие и слипшиеся, размыкались с трудом. Во рту избыток слюны с металлическим привкусом. – Воды. – Слушаюсь. Рядом были его друзья, но их знакомые голоса звучали по-новому. Приказной тон Чанбина, и такой незнакомый, – прирученный – Бан Чана. – Приведи его в чувство. Ледяная вода из графина оказалась у Хана на лице и в волосах, затекла за уши и заставила поежиться. – Просыпайся уже. Достаточно отдохнул. – Что происходит? – Джисон не узнал собственный охрипший голос. – К нашему общему сожалению – совершенно ничего, – Чанбин как-то истерично выделил последнее словосочетание. Он склонился перед Ханом, разглядывая мокрое лицо. – Ничего не произошло, но почему?... – Бин, хватит с него. Пошли на улицу, покурим. Чанбин безысходно рассмеялся, качая головой. – Что? Хочешь чего покрепче? – Бан Чан сохранял холодность в голосе и бесстрастное выражение лица, но его жилистые кулаки сжимались до белых костяшек. – Да. Мы все этого хотим. Правда, Джисон? Ответа не последовало, но Чанбину не нужно было ничье согласие. Он продолжал сверлить Джисона изучающим взглядом. – Целых два года…откуда? – вдруг шепотом спросил он, заставляя сердце Хана забиться быстрее. Вот, что действительно привело его в чувство, – они видели. Теперь друзья знают, что его время увеличилось. – Чье это время, Джисон? Ты же не думаешь, что оно принадлежит тебе? Тихий голос Чанбина казался таким отчаянным и уязвимым. Он никогда не позволял подобным чувствам брать верх над ним. Джисон напрочь не понимал, о чем друг говорит ему: если это не его время, то чье тогда? – Я надеюсь, ты не настолько глуп, чтобы думать, что теперь можешь распоряжаться этими часами так, как тебе вздумается? Только не говори, что поверил в то, что способен обмануть судьбу. Джисон слушал его, затаив дыхание. – В этом мире ничего не бывает просто так. Гармония правит над нами: приумножая у себя, ты отнимаешь у кого-то – это один из законов нашей вселенной. Пока ты наслаждаешься новой жизнью, кто-то стремительно увядает. Но кто же тот благородный доброволец, что позволяет тебе тратить его время?... – Бин, – уставший голос Бан Чана попытался прервать угнетающий монолог. – Хватит сбрасывать на вселенную ответственность за свое незнание. Я уверен: тому, что происходит с Джисоном, есть логическое объяснение. – Ты – ходячий пример того, что в школах учат не тому, – раздраженно плюнул Чанбин. – Если ты весь такой научный и логичный, то что вообще делаешь здесь, со мной, после очередной провальной попытки исполнить пророчество и получить на свой счет столетия?! Что ты забыл в этой секте?! Чан стоял ровно, не теряя лица, и только темнеющая с каждой секундой морщинка меж бровей выдавала всю боль его мечущейся души. – Молчишь? Я понимаю: сложно признаться в собственной трусости. Особенно, когда твой страх велик настолько, что ты готов жертвовать дорогим человеком ради спасения собственной задницы! Ты готов закрывать ему глаза и зажимать рот, пока твой напарник избивает его до обморока! Готов читать над ним молитвы, резать плоть и пить его кровь, из-за соблазна прожить лишнюю сотню лет! Да ты и волоска с его головы не достоин. Тебя самого от себя не тошнит? А каково тебе сейчас, когда все издевательства над любимым оказались напрасны?... – Откуда ты… – Откуда я знаю, что Джисон тебе нравится? Только слепой не заметит, как ты смотришь на него. Вены на запястьях Чана проступали все сильнее. Потребность врезать Чанбину росла в геометрической прогрессии, но еще больше хотелось приложиться кулаком к самому себе. Ведь друг был прав. И эта правда резала по живому. – Мы идем в Осирис. Уверен, очень скоро на нас выйдет его дружок. Нужно быть во всеоружии, и встретить гостя достойно, – Чанбин оскалился своей фирменной ухмылкой, не оставляя никому выбора. У Джисона в голове было много возражений и вопросов, но он будто разучился разговаривать. Шок от того, что его лучшие друзья оказались предателями, парализовал. Он не знал, чего ему хотелось больше – убежать навсегда из этого места или никогда больше из него не высовываться. Запястье со счетчиком теперь ощущалось физически. Оно было тяжелым и каким-то инородным. Джисон чувствовал каждую секунду, которая была не его. Чужое время давило грузом ответственности, и юноше теперь хотелось избавиться от него как можно быстрее. Вернуть все как было. Неважно, каким образом и откуда к нему пришли эти годы, – он не знал, что с ними делать. Его список был смешон. Разве стала бы вселенная давать шанс человеку с такими приземленными мечтами? То, что с ним произошло – случайность. Джисон чувствовал себя погрешностью в системе. Он умеет только грезить долгой и счастливой жизнью, но не жить ею. Его настоящее место здесь: среди таких же обделенных и приговоренных, рядом с плесенью и могильной сыростью. Минхо выбрал не того человека. Ему нужно было помогать кому-то особенному, чья жизнь действительно ценна для всего общества. А такие, как Джисон, должны и дальше догнивать в худших районах города. Что ему остается? Ответ для юноши казался очевидным: подчиниться своей судьбе и не посягать на то, что ему не принадлежит. Продолжать жить так, как он жил до встречи с Минхо. Убивать свой организм и разум веществами – лишь бы не думать. И, возможно, над ним смилуются, и заберут на тот свет раньше отведенного срока. – Идем, – Хан с трудом отлип от футона и поднялся на ноги, слегка пошатнувшись. Только сейчас он почувствовал на своей спине и груди что-то вроде пластырей или бинтов. Проверять не стал. – Ты еле стоишь, – нахмурился Чан. – А ты теперь переживаешь за меня? – зло огрызнулся Хан. Обида закипала в нем от такого двуличного поведения. Чан предал его, помогал Чанбину совершать над его беспомощным телом свои сектантские ритуалы, а теперь включил заботливого старшего? Про его непонятную влюбленность Джисон даже думать не хотел. – Прости. – Мне плевать. Я хочу забыть все, что здесь было. – Ты слышал его, Чан. Бан Чан тяжело выдохнул и кивнул в сторону двери, намекая другу на приватный разговор. Они вышли из комнаты Джисона, оставляя ее хозяина наедине с собой. Воздух в коридоре был в разы свежее и прохладнее. – Шансы на то, что Ли Минхо найдет нас без малейших подсказок, – ничтожны. К тому же, в одиночку он ни за что не сможет обойти охрану Осириса. Давай хотя бы вышлем ему пригласительный, – возбужденно тараторил Чан. В темноте коридора были видны лишь блики в его одержимых глазах. – Ни к чему. – Но почему? Вдруг он не успеет? Вдруг его положат раньше, чем он дойдет до клуба? – Ничего из этого не произойдет. Чан смотрел с искренним недоумением. – Эти двое связаны. Я понял это еще с первой нашей встречи. – Связаны чем?! Прекращай говорить загадками! – голос Чана срывался с шепота на тихий крик. – Тем, что нам с тобой понять не дано. – Что?.. – Любовь. Настоящая.

***

– Джисон! Джисон снова балансировал на грани между реальностью и забвением. Чаша его весов все время склонялась в пользу второго, пока с противоположной стороны не послышался знакомый голос. – Джисон! Голос приближался и становился все тверже. Он вытягивал из бездны, разгонял непроницаемое могильное марево. – Джи… Хан увидел его. Изнуренный и потрепанный Минхо, с широко распахнутыми от шока глазами. Правая половина пальто съехала с плеча, обнажая помятую рубашку. Колени слегка дрожали от усталости и волнения. Его лицо с каждой секундой все сильнее искажалось болью от увиденного. Джисон хотел сказать ему хоть что-то: предостеречь, убедить бежать без оглядки, не переживать за него. Но из едва разомкнутых губ вырвалось лишь тихое сопение. Минхо не слышал и того. Он уже был рядом и сжимал его руку, попутно выкрикивая яростные слова в адрес их новых врагов. Все звуки были глухими, будто Джисон находился под водой. Юноша все видел и понимал, но был слишком далеко от происходящего. Ему так хотелось вынырнуть, прикоснуться к Минхо, увидеть его улыбку, и улыбнуться в ответ. Все тяжелые мысли, из-за которых он довел себя до такого состояния, моментально улетучились. Стоило только Минхо оказаться рядом. – Видишь! Что я и говорил! – внезапно завопил Чанбин Все взгляды резко устремились на их сомкнутые запястья и счетчик Джисона. Время на нем снова росло с запредельной скоростью. – Это все из-за него! Он – тот, кто нам нужен! – лицо Бина покраснело. – Схватим его! Минхо среагировал в ту же секунду. Он подхватил Джисона, взвалил себе на спину, словно это был его университетский рюкзак, и рванул к тому выходу, откуда пришел. Они точно сбили собой несколько человек, опрокинули десяток бокалов и блюд, набитых закусками. Кто-то уже обязательно вызвал охрану и открыл за ними погоню, помогая Чанбину с Чаном. Все проблемы быстро превратились в раздражающее эхо вдалеке. Им удалось сбежать, вырваться из этого проклятого, сгнившего и изнутри пропитанного отчаянием, переулка, и это было настоящим чудом. Словно кто-то или что-то помогало им всегда быть вместе. И теперь они ни за что не расстанутся.