Успеть до двадцати

Мегаполис встретил беглецов ярким солнцем, скользким асфальтом и мокрыми крышами домов. Минхо жадно вдыхал свежий влажный воздух и подставлял лицо под солнечные лучи, чувствуя, как от его, замороженного домом Ханов, сердца откалываются кусочки толстого льда. Джисон тоже дышал свободнее. Вновь прощаясь с родителями, он не произнес ни слова. Вместо этого он показал им свой счетчик, и этого было достаточно, чтобы надежда снова озарила их безжизненные лица. Их сын не умрет в двадцать. Скорее всего, он доживет до тридцати. Возможно, переживет и этот возраст. Увидит первый седой волос в копне черных волос, успеет обзавестись семьей, друзьями, любимым делом – что еще нужно для того, чтобы родители со спокойной душой засыпали по ночам? Даже если что-то пойдет не так: обретенное время окажется поддельным, исчезнет так же внезапно, как появилось, произойдет несчастный случай, настанет конец света – все это покажется Джисону справедливой платой за секунды, когда морщинки на лице его отца посветлели, а в уголках глаз матери зажглись блестящие бусины слез счастья. Где-то за ребрами рождалось новое чувство, похожее на щекотку. Возможно, это давала о себе знать тревога перед собственным необъятным будущем. Возможно, его не оставляли в покое тысяча вопросов, на которые он надеялся найти ответы по приезду. Возможно, на Джисона слишком явно подействовал свежий воздух, а может, так ощущалась на душе полная перестройка в жизни. Это чувство могло появиться и от того, как красиво солнечные лучи заигрывали с волосами Минхо, путались в его ровных ресницах и подсвечивали острую линию скул. Это могло быть все, что угодно. Хан тряхнул головой, и Минхо обернулся на него. Зрачки одногруппника светились золотом на солнце. – Ты в порядке? – обеспокоился Минхо. – Да. – Куда дальше? В общежитие? Джисон смущенно посмотрел в землю: – Сначала в торговый центр.. Все мои вещи остались в старой квартире, не могу же я вечно ходить в твоей одежде. Минхо уже успел забыть, что Джисон все эти дни носит его старую ветровку. Им действительно не помешает закупиться полезными вещами и продуктами. – Повезло, что мы в центре. Я знаю тут один неподалеку. – Веди, – Джисон протянул руку Минхо, выпрямившись. Этот простой жест и смущенный взгляд друга вызвал внутри Минхо в разы больше эмоций, чем должен был. Джисон, наконец, начал привыкать к их вынужденной близости. Он выглядел таким беззащитным и воодушевленным одновременно, что сердце Минхо готово было, проломив ребра, вырваться наружу – лишь бы быть к нему настолько близко, насколько возможно. У Минхо все еще было достаточно времени, чтобы в полной мере наслаждаться такими моментами. Он мог любоваться лицом Джисона с раннего утра до поздней ночи, не задумываясь о том, сколько ему отведено. Однако Минхо так же понимал, что рано или поздно ему придется отказаться от привычного стиля жизни. Ему придется поменяться с Ханом местами. Он будет беречь каждую секунду, наполнять смыслом каждое мгновение, и он ни за что не позволит себе попусту разбрасываться их общим с Джисоном временем. Минхо не знал, как будет спать по ночам. Ведь во тьме сознания он не сможет заглянуть Джисону в глаза. И он точно не сможет ощущать тяжесть его теплой ладони в своей. Сердце сжималось от одних только мыслей, что им придется пережить в месте. Стараясь отмахнуться от тяжести, упавшей на душу слишком рано, Минхо схватил руку Джисона себе под локоть, игнорируя удивленный вздох. – Чем ближе, тем лучше, – только хмыкнул он в оправдание, прижимая друга к себе покрепче. Они походили на самую настоящую парочку, гуляя так вместе по торговому центру и закупая горы стандартных для дома продуктов. Огромная тележка, мука, соль, хлеб, свинина, фрукты, шампунь, и двое студентов, намертво прилипших друг к другу. Даже когда было неудобно, Минхо не распутывал их руки, чувствуя, как покалывает счетчик на запястье. Ведь это было гарантией, что жизнь Джисона в безопасности. А Минхо теперь чувствовал себя спокойно только тогда, когда время Хана росло. К вечеру они справились со всеми делами и добрались до общежития на метро. Там Джисон написал заявление, в котором запросил подселить его к кому-нибудь в комнату. В глубине души он надеялся, что его определят к Минхо, но вслух этого не озвучивал. На время рассмотрения заявления, Хана отправили в старый блок, который сейчас находился на ремонте. Юноша был рад и этому, но заговорщический взгляд Минхо прямо намекал на то, что он не проживет там ни минуты. Так и произошло, они откланялись коменданту до земли, и, миновав первый же поворот, Минхо повел Джисона в сторону собственной комнаты. – А если нас поймают? – Спрячешься под кроватью и притворишься тараканом. – Что? – Я шучу, никто нас не поймает. У меня слишком хорошая репутация. – Ладно, – Джисон потупил взгляд и продолжал идти за Минхо. На улице уже стемнело, и лунные лучи во всю гуляли по бирюзовым стенам в коридоре. Немного подумав, Хан снова спросил: – А что, тут водятся настоящие тараканы? – Чего здесь только нет… – мрачно ответил Минхо, и Джисон понял, что ему еще ко многому придется привыкнуть, чтобы полностью адоптироваться на новом месте. Он подумал, что любая многоногая живность лучше, чем предатели под боком. Он не хотел вспоминать свою жизнь с Бином и Чаном, но параллели напрашивались сами собой. И если насекомых можно вытравить, то от людей отделаться намного сложнее. Внезапно Джисон осознал, насколько его судьба хрупкая. Как часто она зависела от людей, находящихся с ним рядом. Сейчас он просто сбежал из-под одного крыла и нашел укрытие за другим. И никто не мог дать ему уверенность в том, что в этот раз с ним не поступят плохо. Никто, кроме него самого. Джисон внимательно прислушивался к своему внутреннему голосу и ощущениям, но не мог найти причин не доверять Минхо. Ли Минхо стал его ангелом хранителем. Он появился в самый тяжелый момент, спас, и не просил взамен ничего. С какого угла не посмотри – слишком идеально. До неправдоподобности хорошо. Так ведь не бывает? Где спрятан подвох? Как же не хотелось жить под гнетом подозрений. Поэтому Джисон решил просто следовать за своим спасителем, пока ему это позволяют. Что бы не ждало его впереди, он примет это. Он расплатится за свою неосторожность, если придется. А пока что он вверил свою судьбу в руки Минхо, растворившись в чувстве непринужденности и безопасности. – Черт, неужели я забыл окно закрыть, – забеспокоился Минхо, чувствуя, как по щиколотке пробежал холодный ветерок, пока он вставлял ключ в замочную скважину. Окно действительно было распахнуто настежь. Парней чуть не сдуло сквозняком, когда они входили в комнату. – Нет, я не мог забыть закрыть его, – хмурился Минхо. – Более того – я его даже не открывал. – Но кто тогда мог это сделать? Уборщица? У нее есть ключи? – Нет…мы сами убираем свои комнаты. Уборщицы моют только коридоры. Джисон подошел к оконной раме, осматриваясь. Ветер подхватывал полоски жалюзи, заставляя их ударяться друг о друга. На подоконнике было пусто, если не считать тонкий слой пыли, скопившийся здесь за время отсутствия Минхо. Хан высунул голову на улицу. Город сиял разноцветными огнями. Перепады высот рисовали сложный и красивый пейзаж. Дух захватывало от такого величия. – У тебя хороший вид. – Есть такое, – Минхо тоже припал к подоконнику, разделяя восхищенное созерцание вместе с Джисоном. – И звезды немного видно. – Ага. Ветер облака разогнал. – Ай! Блять, а это что?! Минхо дернулся от неожиданной перемены настроения Джисона. – Мне что-то в руку врезалось. Душа упала в пятки, когда Джисон показал ладонь. – Это… – Хан медленно сглотнул. – Я, кажется, знаю, что это. – Подвеска, – прошептал Минхо. – Не просто подвеска, – Джисон поднес маленькую острую фигурку к лицу, чтобы получше разглядеть. – Серебряный Анкх, египетский символ вечной жизни. Это подвеска Чанбина. Друзья испуганно переглянусь. Резкий порыв ветра ударил в лицо и растрепал волосы. – Он снова приходил… – промямлил Минхо. – Что? Снова? Он уже бывал у тебя?! В глазах Джисона плескался страх и непонимание. Чанбин устроил Минхо облаву, и, как выяснилось, уже не в первый раз? И Минхо все время молчал об этом? – Я не говорил, потому что не хотел, чтобы ты беспокоился, – словно прочитав мысли Хана, ответил Минхо. – Ты думал, я буду меньше беспокоиться, если лично удостоверюсь в том, что Чанбин может в любое время вломиться к тебе комнату?! – Согласен, это тупо, – Минхо выставил ладони перед собой, как бы показывая, что сдается. – Но мы ничего не можем сделать. Им не составит труда выследить любое наше новое место проживания. Достаточно просто прокрасться за нами по дороге из университета. – За это я не беспокоюсь. Это ясно и так. – А в чем тогда дело? – Ты мог пострадать, – помрачнел Джисон. – Или погибнуть. – Но я же в порядке. – Я рад. Но из-за меня ты теперь перманентно в опасности. – Джисон… – Я ни за что не прощу себе, если с тобой что-то случится. Я… – Джисон, – Минхо взял ладони Хана в свои, крепко сжимая, – все в полном порядке, – тихо произнес он, выделяя каждое слово. – Обещаю, что со мной все будет хорошо. Джисон уступил ему и немного успокоился. Недавно он поймал себя на мысли, что в чрезвычайных ситуациях всегда волнуется за самого Минхо, а не за время, которое больше не сможет от него получать. Если бы сейчас его счетчик снова пошел вспять, он бы ни за что не отказался от их с Минхо связи. Хан не помнил, в какой момент начал думать в таком ключе. Однако он действительно привязался к Минхо намного сильнее, чем тот подозревает. – Хорошо, – наконец, согласился Джисон. – Ты все равно дрожишь. – Это из-за окна. – Точно. Захлопнув окно и разобрав сумки с покупками, друзья начали постепенно готовиться к совместной жизни. Джисон разместился на соседней кровати, надеясь, что ему еще нескоро придется отсюда переезжать. К тому же, Минхо уже объяснил ему как пользоваться кофемашиной, выделил полки в холодильнике и составил график уборки в комнате. Хан был в уверен в том, что идеальнее соседа не найдется во всем этом огромном общежитии. – Мы же пойдем завтра на пары? – спросил Минхо, сидя на своей кровати с банкой пива в руке. Джисон сидел рядом с ним с точно такой же банкой. Сегодняшний день пролетел очень быстро, но вымотал прилично. Предвидя это, они купили в супермаркете немного выпивки. И сейчас вместе наслаждались чувством легкости в теле. – Пойдем, и так много пропустили. К тому же, опасно сидеть на одном месте. – Бля-я… – протянул Джисон, приложив холодный металл ко лбу. – Представь, сколько у нас долгов по педагогике. Он же на каждую пару просит сраную презентацию. Минхо в ответ только медленно моргнул, осознавая масштабы проблемы. Джисон вдруг прыснул: – В логове Чанбина сейчас безопаснее, чем на педагогике. Минхо как-то истерично хрюкнул на это и потянулся за новой банкой пива. Его уже немного вело, а глаза слипались. – Ты в норме? – Скорее да. – Может, хватит пива на сегодня? – Да мы только начали. – Я устал, – Джисон положил голову другу на плечо, прикрыв веки. Сердце Минхо сразу будто проснулось и затрепетало. Запястье чесалось неимоверно. Голова за мгновение просветлела. Как он сможет жить вместе с Джисоном, если сходит с ума от его малейшей инициативы? Минхо постарался побыстрее вскрыть банку и влить в себя все содержимое залпом. Комната расплывалась перед глазами, горячий лоб Джисона касался шеи, не давая шанса на покой. Минхо так хотелось быть еще ближе, но он не осмелился. Не видел оснований. Как он оправдается перед Джисоном, если дотронется губами до его макушки? Время на счетчике Хана и так прибавляется – нет необходимости в большей близости. Это рвало душу Минхо изнутри. Он боялся, что так никогда и не почувствует вкус губ Джисона на своих. Не успеет. Не решится. Минхо засыпает, утешая себя тем, что обязательно что-нибудь придумает. Время еще есть.

***

Вскоре на другом конце города раздался телефонный звонок. Хриплый голос что-то тихо доложил получателю и положил трубку, не дожидаясь ответа. Чанбин довольно соскалился и крепче сжал между пальцев серебряную цепочку. Она с самого вечера обжигала его ладонь. – Они вернулись? – из темного угла помещения вышел Бан Чан. Синяки под его глазами каждую ночь захватывали все больше территории на лице. – Они вернулись. – Ты узнал об этом раньше, чем наши люди. – Да, я оставил ловушку. И она схлопнулась. – Кулон с Анкхом. Как это сработало? – Меньше знаешь – крепче спишь, Чанни. Чанбин открыто иронизировал над бессонницей своего партнера. – Доверяй мне больше информации. Иначе я становлюсь бесполезным. – Не волнуйся, ты и так знаешь слишком много, – Чанбин вальяжно упал в кресло и взглянул на Чана. – Тебе ничего не угрожает. – Меня настораживает твое увлечение оккультизмом. – Когда придет время, ты скажешь мне спасибо. А пока что ляг уже проспись. Завтра нас ждет интересная встреча. – Надеюсь, ты не наделаешь глупостей. Мы никогда не сможем подчинить себе чужое время. Никто не должен погибнуть во имя чьих-то бредовых фантазий! Чанбин закатил глаза: – Я ведь сто раз тебе повторил: не нужен мне больше твой Джисон. Если не будет мешаться, и пальцем его не трону. – Дело не только в нем. – Тебя волнуют еще чьи-то жизни? – искренне удивился Чанбин. – Не делай из меня монстра. Конечно, меня волнует, какими именно способами мы собираемся выживать. Не забывай самый главный принцип, на котором зиждется вся наша миссия. – Человеческая жизнь никогда не может рассматриваться как средство, а должна оцениваться только как цель. – Именно. Пообещай, что мы будем осторожны. Чанбин сложил цепочку в нагрудный карман рубашки, тяжело вздохнув. Теперь она грела его в месте, где, ориентировочно, должно было быть сердце. Чанбин не был уверен, что оно все еще такое же, как у всех живых людей. И есть ли оно у него вообще. После всего, что он успел сотворить за отведенное ему время, юноша сомневался, что за ребрами осталось хоть что-то, способное выражать признаки жизни. Не только сердце – он весь был таким высохшим, замерзшим и огрубевшим. И иногда – как сейчас – Чан указывал Чанбину на утерянный путь, которого они всегда раньше придерживались. Чанбину нужен был человек, который не даст сойти с ума, потерять в себе все человеческое без остатка. Именно поэтому Чан всегда будет под его надежной защитой. – Мы постараемся.