Успеть до двадцати

– Ну и дерьмо. Джисон затушил помятую сигарету ботинком об землю, сморщившись. Серый дым еще несколько секунд витал вокруг его волос легкой вуалью. – Когда ты успел сигареты купить? – нахмурился Минхо. – В рюкзаке завалялись. Слишком вонючие, аж блевать тянет. Минхо пожал плечами. Он не курил, и в сигаретах не разбирался. Было раннее утро – около восьми часов. Друзья пришли слишком заранее в первый день. Университет белым пароходом возвышался над их головами, внушая напускную серьезность всякому мимо проходящему. В некоторых окнах на первом этаже уже зажглись огни: столовая, вахтеры, гардеробщики, – все они приходили немного заранее, подготавливая остывшую махину к новому учебному дню. Утренний мороз обжигал красные уши Минхо, ветер хлестал по щекам, а острые мокрые снежинки царапали щеки. Все это он готов был терпеть еще долго, лишь бы не начинать сегодняшний день. Перспектива вновь встретиться с Чанбином его совсем не вдохновляла: она вгоняла в ужас и оцепенение. Джисон же выглядел бодро: он переминался с ноги на ногу то ли от холода, то ли от нетерпения. Время от времени Хан подносил бледные пальцы к лицу, чтобы подышать на них и согреть нос, растирал щеки, а затем снова прятал ладони в подмышки. Каждый раз Минхо порывался перехватить их и спрятать в своих карманах, но вспоминал, что его собственные руки сейчас такие же ледяные. Он не мог создать повод прикоснуться с Джисону и это его злило. Даже время передавалось медленнее, когда обоим было холодно. Вдруг за их спинами что-то сухо треснуло. Парни тут же обернулись, прижавшись друг к другу плечами. Минхо задержал дыхание, превратившись в чистый слух. Перед глазами стояла непроницаемая черная стена: она не рассеивалась со временем и глаза не могли к ней привыкнуть, друзья не видели дальше своего носа и не слышали больше собственного глухого сердцебиения. Вязкий страх кипятком разливался по телу, будя все замерзшие органы, разгоняя кровь по венам. – Почему до сих пор не включили фонари? – прошептал Джисон. – Не знаю, – ответил Минхо. – Я думал, они горят всю ночь, пока не начнет рассветать. – Что это было? – Джисон попятился назад, увлекая Минхо с собой. – Может, кот? – В такой-то мороз? Они все спрятались по подъездам. – Тогда ветер? – Да. Наверное, ветер сломал сухую ветку на дереве. Минхо чувствовал, как Джисон дрожал у него под рукой. – Пошли, – приказал Минхо, – уже ровно восемь, универ должны были открыть. Они тут же развернулись и быстрым шагом направились к зданию.

***

Первая половина дня прошла тихо и сонно. К первой лекции, как обычно, дошла парочка полусонных студентов по чистой инерции. Они походили на только вылупившихся цыплят: их глаза не открывались, а на голове в разные стороны торчали волосы после шапок и капюшонов. Такие умиротворенные, с пустой головой, – на их фоне слишком выделялись две темные запуганные фигуры. Ко второй паре подтянулась половина группы, на третью уже дошли практически все. Чанбина с Чаном видно не было. Вопреки ожиданиям, отсутствие Минхо и Джисона никто не заметил. Они будто и не пропускали кусок семестра: преподавателям не было до них дела, а одногруппники лишь бросили пару скучающих взглядов. В коридорах все также толпились безликие тела, озабоченные лишь своими проблемами и судьбами, за кафедрами стояли суровые статуи, чеканящие монотонные речи. За окнами аудиторий постепенно светало, но на душу парней опускалась темнота тревоги и неопределенности. В каждом приходящем они находили черты своих неприятелей, содрогаясь. Они вместе превратились натянутую тетиву лука и стрелу, готовую выстрелить в любое мгновение, и это напряжение изнуряло. – Я бы хотел, чтобы они уже пришли, – признался Джисон. – От этого ожидания живот скрутило. Минхо мысленно согласился, но сделал вид, что Джисон сморозил глупость. Он спросил: – Сколько у них было времени? – У Чана с Бином? – Да. – Не знаю, они никогда не говорили. Одно было известно – что его очень мало. – Меньше, чем у тебя тогда? – Не знаю. Да? Наверняка меньше. – Может они уже…того? – Минхо не удалось скрыть нотку надежды в дрогнувшем голосе. – Не настолько мало. – Понял. Минхо снова принял вид угрюмой наседки. Он гипнотизировал каждую дверь в универе и его глаза начали краснеть от усталости. – Нет, серьезно, – Джисон вдруг встал, – мне нужно в туалет. – Я с тобой, – Минхо поднялся вслед за ним. – Оставайся. Уверен, они уже не придут. – Ни за что не позволю тебе разгуливать одному. – Пожалуйста, – голос Джисона наполнился остужающим напором. – Не смущай меня. – Извини, – щеки Минхо немного покраснели. – А если что-то случится? – Ничего не случится. Они точно не придут на статистику. Минхо немного колебался, но все же уступил: – Ты прав. Только возвращайся побыстрее. – Как получится. Джисон быстрым шагом вышел из аудитории и скрылся в шумном коридоре. Сердце Минхо кололось дурным предчувствием. Его счетчик угрожающе ныл и рвался обратно к Джисону, но юноша списывал это на психосоматику. Секунды в ожидании исчезали с запястья медленно: Минхо чувствовал каждую, слышал острое тиканье, пульсирующее в ушах. Он пытался унять свое беспокойство, вслушиваясь в слова лектора, но внимание рассеивалось через несколько мгновений. Джисона не было уже семь минут. Ничтожное время, мелкие крупицы, в которые не уместится даже жизнь мухи-однодневки, для Минхо превратились в непреодолимую бездну между ним и Джисоном. Он поднялся. Перед глазами яркими всплесками возникали неразборчивые образы: синий кафель университетского санузла, желтая лампа в коридоре, напуганное бледное лицо, расчерченное черными полосами из растрепавшихся волос. Сердце колотилось с бешенной скоростью. – Студент Ли Минхо, у вас какой-то вопрос? – озадаченное лицо преподавателя мелькало вдалеке, напоминая воздушный шар. – Вам нужно выйти? Почему вы продолжаете стоять столбом? Ли Минхо! – Парень, ты либо сядь, либо вали, доску нихера не видно за тобой, – одногруппник, сидевший сзади, ткнул его в спину ручкой. Мир будто поместили в стеклянную банку. Кто-то начал душить Джисона, и у Минхо перехватило дыхание. – Да сматайся уже наконец! Аудиторию заполнил бодрый гул – Минхо сорвался с места. – Ли Минхо! – взвизгнул преподаватель. Минхо не обратил на него внимания. – По пути не забудьте забежать прямиком в кабинет ректора! Студенты вокруг взорвались хохотом, а Минхо продолжал толкать их плечами, пытаясь вырваться из заточения поточной аудитории. Его голова была заполнена рваным дыханием Джисона, которое ослабевало каждую секунду, держалось из последних сил, преданно веря, что скоро его спасут. Возле ушей лязгал друг о друга пирсинг, бренчали кольца и браслеты, перед глазами сверкали подвески и белоснежный оскал. Минхо чувствовал страдания Джисона каждой клеткой своего тела, смотрел его глазами. Он оказался в коридоре. Стены пульсировали, Минхо не видел, куда бежать. Но он чувствовал. Он знал, что внутренний навигатор никогда не собьется, когда нужно отыскать Джисона. Туалет на первом этаже: зачем Джисону понадобилось спускаться так далеко? Минхо проклинал себя за то, что отпустил его. Нужно было наплевать на все и идти вместе. Им категорически запрещено было разделяться, но именно это они и сделали. Чертыхаясь, Минхо перепрыгивал через три ступени на лестницах, скользил по перилам, чуть не падая. Он не чувствовал, как колени ударяются о железные прутья, его нутро заполняли мольбы о помощи, которые ему передавал Джисон на подсознательном уровне: Минхо целиком обратился в локатор. Юноша заметил черную спину Чанбина еще вдалеке. За его широкими плечами невозможно было что-то рассмотреть, Бан Чан стоял поодаль, сохраняя бесстрастное выражение лица. Именно Чан первым обнаружил Минхо и уже было дернулся вперед, но тут же осекся, будто нарочно давая фору Минхо. Не определившись, на чьей он стороне, Чан прирос к месту неподвижной бесполезной статуей, и только глаза его метались стенаниях выбора. Минхо было безразлично, почему Бан Чан сегодня решил ему помочь, ни секунды не раздумывая, он воспользовался заминкой. Минхо налетел на Чанбина сзади, обхватывая его шею руками. В поле зрения попал Джисон, лежавший на полу без сознания. Эта картина разожгла в Минхо что-то новое, прежде ему не характерное: титаническую силу, с которой он отбросил Чанбина и тот врезался в стену, мощь в кулаках, которыми он колотил угрюмого Чана, скорость с которой он уклонялся от его ответных атак. Ярость заполняла внутренности и застилала глаза; они, как два раскаленных уголька, сверкали в сумасброде из локтей и плеч, ускользали из поля зрения, заставляя голову Бан Чана кружиться и сходить с ума. Уследить за Минхо было невозможно, бесполезно было пытаться поймать его и дать сдачи. Минхо не чувствовал себя – он не чувствовал вообще ничего, кроме ненависти. Хрипы Чана, намеревающегося сбежать, не долетали до ушей парня. Мир вокруг исчез, будто его никогда и не было. Существовала только идея спасти Джисона и отомстить всем, кто посмел причинить ему вред. И Минхо постоянно казалось, что страдания, которые он причиняет Бан Чану, вмешивая того в пол, как тесто, неравносильны страданиям его беззащитного и хрупкого друга. В окно коридора острым клювом постучался черный ворон. Чанбин смотрел на схватку с нескрываемым восторгом. Он не обращал внимания на боль, обжигающую его спину после удара о стену. Минхо демонстрировал феноменальную ловкость и силу, не свойственную ни одному живому человеку. Чан быстро выдохся и стремительно ослабевал, Чанбин специально ждал его окончательного изнеможения, смакуя каждую секунду чужого боя. – Минхо.. – хриплый голос раздался совсем рядом, вызывая у Минхо мгновенную реакцию. Юноша кинулся к Джисону, отбрасывая от себя тело Чана с такой легкостью, словно все это время бился с плюшевой игрушкой. Минхо упал рядом с Ханом на колени, всматриваясь в побелевшее лицо. – Минхо… – Я здесь. Все хорошо. Я со всем разберусь, ты теперь в безопасности. – Нет…нет, беги. – Что? – Пожалуйста, беги…это ловушка. Чанбин все подстроил, – Джисон зашелся кашлем, вновь теряя сознание. – Джисон! – Минхо принялся трясти друга за плечи, не желая так быстро с ним расставаться. – Не засыпай! – Им нужен ты, – Хан отключился, и его голова балластом повисла на шее. – Я?... Минхо поднял голову и заметил, как вокруг него начинает образовываться плотное темное марево. Сон обрушился на юношу мощным водопадом, насильно закрывая веки и придавливая к земле. Собрав последние силы в руках, Минхо отбросил Джисона как можно дальше от себя, чтобы не угодить в смыкающуюся над головами ловушку вместе. Теперь Хана не было видно за густым черным туманом – он был в безопасности. Только убедившись, что Джисону ничего больше не угрожает, Минхо позволил бездне поглотить себя.

***

Он очнулся в тихом сыром помещении, погруженный в кромешную тьму и пронизывающий холод, раздетый до гола, со связанными друг с другом запястьями. Твердый каменный пол леденил кости, оставлял на теле красные вмятины, царапал нежную кожу на лице и бедрах. Где-то рядом каждые несколько секунд на землю падала капля неизвестной жидкости, в темноте было не разобрать – вода это или что-то иное. Может, чья-то кровь. Минхо сильно мучала жажда, и он подумал, что сейчас согласился бы выпить что угодно. Ориентируясь лишь на звук, ему удалось добраться до протечки. Вода. Маленькая зловонная лужица с грязной, гнилой водой, настаивающейся здесь годами. Минхо не смог сделать и глотка. Зрение постепенно адаптировалось к темноте, и Минхо начал замечать очертания комнаты: крошечная бетонная коробка без окон, старая раковина в углу, унитаз, койка, пластиковая дверь. В углу валялось нечто, похожее на одеяло. Минхо приложил усилия, чтобы подняться. Тело ломило так, будто все кости были переломаны. Холод мучил сильнее, поэтому, превозмогая боль, юноша добрался до одеяла и нырнул в него, как в спасательный круг. Оно было толстым, набитым залежавшимся пухом, очень теплым, но жутко воняло плесенью и старостью. Минхо очень быстро привык к запаху, дрожь в теле сошла, он расслабился и принялся осознавать. Это определенно точно ловушка. Та самая, о которой его пытался предупредить Джисон. Джисон! Что с ним? Сердце Минхо забилось в волнении. Он был в растерянности: хорошо, что Хана нет рядом с ним в этой ледяной клетке, но с другой стороны – какова вероятность, что друг сейчас в лучшем месте? Остался ли он лежать на полу университетского коридора или его тоже похитили? Незнание отравляло, а потом Минхо успокоился. В глубине души он почувствовал, что Джисон невредим – как будто между ними вновь проснулась невидимая связь. Только в этот раз Минхо попытался призвать ее нарочно, и ему это удалось. Он чувствовал Джисона, тот был в безопасности. В недоумении, напуган и одинок, но в безопасности. Минхо выдохнул и поглубже зарылся в зловонное одеяло – холод снова начал подбираться к нему. Безжалостные ледяные щупальца проникали под одеяло, заставляя спину покрываться крупными мурашками. Парень согревал связанные ладони дыханием, поджимал под себя ноги, но тепло собственного тела безвозвратно иссякало и не могло больше поддерживать приемлемую температуру. Минхо подумал, что насмерть замерзнет, но его счетчик не спешил списывать все время сразу, он невозмутимо отсчитывал по секунде, будто ничего не происходило. А потом раздался толчок, и примерзшая дверь отворилась. В помещение вплыли два силуэта, не нуждающиеся в представлении. Минхо узнает их очертания в толпе из тысячи незнакомых тел. Он неосознанно вжался в угол сильнее, но глаза загорелись хищной храбростью. – Доброе утро, – дружелюбно поприветствовал Чанбин. Бан Чан как обычно стоял в стороне, его лица не было видно в тени. – Где я? – рявкнул Минхо. – У нас дома, – Чанбин гостеприимно развел руками. – И здесь не приветствуется грубость. – Почему я здесь? – Ты в гостях. Проснулся как раз к ужину, Чан уже накрыл на стол. А вот твоя одежда, – Бин швырнул в Минхо каким-то свертком. – Что ты несешь?! Какая одежда? Какой еще блядский ужин?! Чанбин резко приблизился и врезал Минхо ботинком в щеку. Затем склонился и произнес: – Я же предупредил: у нас не грубят. Одевайся, - Бин щелкнул складным ножом, после чего с рук пленника упали веревки, распластавшись по земле толстыми червями. Минхо сплюнул кровь, в глазах искрилось. – Что происходит? Зачем я вам нужен? – прохрипел он вдогонку удаляющимся похитителям. – Нам с тобой придется подружиться, Минхо. Не спеши сопротивляться, пока обо всем не узнаешь. Обсудим детали за ужином, и, поверь, лучше тебе на нем присутствовать. Они ушли, оставив дверь открытой. Минхо с минуту неподвижно смотрел им вслед, а затем потянулся за свертком.