Какой к черту Баки?

Стив не мог объяснить, почему каждый раз начинал обработку ран своего необычного подопечного с нижней части ноги и постепенно продвигался вверх, заканчивая следами ожогов на лице. Так было в первый раз, и во второй, так же и сейчас. Взрывная волна широко полоснула его по правой стороне. Там, где тело прикрывал комбинезон, ожоговых повреждений было немного, материал комбинезона оказался чертовски хорош, тем не менее крупные осколки его прорезали и впились в тело. Теперь на их месте красовались рубцы. Ожогов больше осталось на лице, зато там почти не было порезов, только многочисленные точечные следы мелких искр. Уворачивался, видимо, и не зря – глаза вот сумел сохранить, и не так сильно обожгло, как могло бы. Верткий парень. Тот лежал тихо, не шевелился, молча смотрел в потолок. Стив поймал себя на мысли, что для него подобные процедуры – дело привычное. Еще бы, с таким-то родом деятельности. Ожоги, порезы разной глубины, рваные раны, а он как изваяние. Кремень, черт его побери. Повезло, что свет позволил зажечь, хоть и всего лишь настольную лампу, которую после обработки очередного участка тела каждый раз приходилось смещать дальше. В принципе, менять повязку – не зашивать, даже такого освещения хватало, тем более что раны затягивались из ряду вон быстро и требовали все меньше внимания к себе. От такой регенерации Стив и сам бы не отказался. Взрыв, большая кровопотеря, края некоторых ран были опалены и пришлось их подрезать для лучшего срастания. Да и прошло всего-то чуть больше суток, а швы уже можно снимать. Здорово, хоть и странно. Заколдованный он, что ли.

---

Этот тощий медик – чужак. Он не из системы. Свидетель. Подлежит ликвидации. Но не сейчас. Пока он полезен. Имел возможность убить, но не убил. Никому не сообщил, иначе сейчас проходило бы не возобновление функционала, а разбор на запчасти – или что там принято в случае захвата? Допросы? Пытки? С таким же успехом можно попробовать выбить информацию из придорожного камня. Даже от него удастся добиться большего. Силы возвращались. Скоро можно будет уйти, предварительно убрав свидетеля. Это базовое условие любой миссии. Только сперва пусть закончит свою работу.

---

Стив продолжал обработку ран на правой ноге своего пациента, аккуратно убирая швы. Понемногу продвигался выше, приближаясь к области паха. Почти сутки назад при первом осмотре мельком отметил для себя, что нижнее белье незнакомца было без пятен крови и надрывов ткани, значит, мышцы бедра заслонили уязвимую плоть, приняли удар на себя. Тогда Стив только оттянул белье, чтобы убедиться, что под ним нет повреждений. Фоном мелькнувшую тень смущения подавил мимоходом, гораздо больше в тот момент волновала значительная кровопотеря у пострадавшего. До критической не дошло, иначе пришлось бы все-таки обращаться в больницу, а там – кто знает. Парень непрост, мягко говоря, и кого могло бы привлечь в клинику его присутствие и чем бы это закончилось для него или медперсонала – неизвестно. Теперь он с запредельной скоростью приближался к выздоровлению, и Стив ощущал напряжение, склоняясь так близко к чужому паху. Кроме Баки, у него никого не было, и тот отсутствовал уже давно. Стив преданно ждал своего парня, избегал любых намеков на более чем приятельские отношения с другими. Да и упрямый характер не особо позволял с кем-либо ладить. Тем лучше. Уходя служить, Баки настоял на одном: вечный борец за справедливость и задира разного хулиганья Стив будет беречь себя. Чтобы было к кому вернуться. Баки не требовал верности – эту клятву Стив дал сам. Молча. Вслух не позволил Баки. Оборвал на полуслове, буквально закрыл ладонью рот, мол, мало ли что, незачем Стиву потом заживо себя хоронить. Эту тираду оборвал уже Стив. В итоге оба не выдержали, стали орать друг на друга. Все закончилось жесткими поцелуями и жаркой ночью в измятой постели. Больше об этом не упоминали. Их помешательство друг на друге было естественной составляющей жизни, как дыхание или биение сердца – то, без чего не существует мир, во всяком случае для них. Баки обязательно вернется. Солнце ведь всегда возвращается, сколько бы ни скрывалось за тучами. Однажды он войдет сюда, улыбнется, и все встанет на свои места. Но некоторые особенности нынешних обстоятельств начинали напрягать. Стив хорошо владел собой, несмотря на протесты тела, все-таки оно временами настойчиво требовало свое. Правда, с момента ухода Баки и до сегодняшнего дня он ни разу не оказывался в ситуации, когда приходилось буквально склоняться над чужим пахом. Тем более что там, судя по натянутой ткани белья, тоже было неспокойно. Баки нравилось, когда Стив массировал его член ртом сквозь белье перед тем, как снять его, проходился губами вдоль ствола, имитируя прикусывание. Стива заводил возбуждающий запах и увеличивающийся его стараниями объем. Стив исподтишка бросил взгляд на лицо своего пациента. Тот, не мигая, смотрел в потолок и смахивал на изваяние, если бы не движения грудной клетки в такт дыханию. Стив нервно сглотнул и немного съежился – в полной тишине прозвучало оглушительно. По крайней мере, ему так показалось. Ладно, здесь, вблизи от паха, всего два шва осталось удалить, затем можно будет переключиться на бедро. Стив машинально облизнул губы, стараясь сосредоточиться. Обрывки нитей были успешно изъяты, обработка завершена, рубцы выглядели обнадеживающе. В поле зрения попала натянувшаяся еще заметнее ткань белья. Стив до боли закусил губу и мысленно проклял обстоятельства. Когда заканчивал обработку ран в области ребер и на правой руке, прокушенная губа уже перестала кровить. Оставались множественные точечные ожоги шеи и лица – мелочи по сравнению с предыдущими манипуляциями. Стив осторожно касался их, вслед за движениями ватно-марлевого тампона подсохшие поверхностные корочки стирались одна за другой, и следы точечных ожогов становились почти незаметными. Повезло парню, наверняка со временем станут вообще не видны. Стив даже улыбнулся этой мысли и чуть отклонился, чтобы оценить общий вид. И застыл, выронив пинцет. Тот загремел по полу, и лежащий на койке внимательно глянул на оцепеневшего бледного Стива. У того тряслись руки, пульс с грохотом ломился в виски, заглушая все звуки мира. Планета качнулась и сошла с оси, земля поменялась местами с небом. А чужак на кушетке смотрел на Стива в упор глазами Баки Барнса. Это был он – и не он. Это были его черты и не его взгляд. Потерянный, сам не свой, словно сбросивший изношенную шкуру с множеством ран и ожогов, он возвращался в свой облик и в то же время оставался кем-то другим, как за чертой, за которой – ледяная пустота. Отчужденный, закрытый наглухо, не узнавший ни дом, где бывал тысячи раз, ни своего Стива. Не похожий на самого себя, он смотрел холодным взглядом, не выражавшим ничего. Голос подло отказал, и Стив смог только прошептать: – Баки? Мир снова перевернулся с ног на голову, уже в буквальном смысле – Стив обнаружил себя опрокинутым спиной на кушетку. Его парень, не помнящий ничего, возвышался над ним, прижимая его запястья к простыни по бокам головы в стальной хватке. – Кто! Такой! Черт! Его! Дери! Баки! – прорычал он Стиву в лицо. – Ты. Не вполне сознавая, что делает, Стив приподнялся, потянулся к нему и коснулся его губ поцелуем. Замер, прижавшись к сухому теплому рту, чуть приоткрытому от удивления, и боялся шелохнуться. Только бы не разрушить ауру прикосновения, о котором мечтал целую вечность. Застыли оба. Слившись губами, не шевелились, пока Стив не рухнул обратно на простынь. Хватка на запястьях ослабела. Ошарашенный и чужой, не-совсем-Баки сидел на краю кровати и смотрел на Стива напряженно и растерянно. У Стива внутри будто разжалась мощная пружина, давно ждавшая своей минуты. Невесть откуда взявшиеся силы толкнули вперед. Он поднялся, перекинул ногу через колени Баки, обхватил руками его разные плечи и сел, не сводя глаз с родного-чужого лица. Теперь они были совсем близко, чувствовали дыхание друг друга. Стив не стал ждать, впился новым поцелуем в губы. На пробу коснулся языком, потом снова, еще и еще, и они приоткрылись. Стив ощутил вкус поцелуя – того самого, которого ждал, наверное, целую жизнь. Провалился в него, как в омут, – захватило, закружило, понесло. Сложнее всего было не сойти с ума, не сорваться, не напирать. Стив мягко и настойчиво вовлекал в поцелуй. Отклика поначалу не было, но он и не думал сдаваться. Напряжение в паху ощущалось уже почти болезненно, встречное давление обостряло чувства, путало мысли. И вдруг ребра Стива чуть не затрещали – мощные руки стиснули его в объятиях, язык Баки перехватил инициативу. Стив едва не задохнулся от передоза ощущений, нахлынувших так резко и мощно. Минуту спустя он невольно отклонился, нехотя прервав поцелуй, и судорожно вдохнул пару раз. Они уставились друг на друга, ошалевшие, возбужденные и растерянные. Стив отогнал мысль, выдержит ли он такую силу, как та, что сейчас готова была обрушиться на него. В то же время эта сила нуждалась в помощи, во взгляде читалось "что теперь?". – Сейчас, – облизнув губы, прошептал Стив. – Доверься мне. Все будет хорошо. Стив медленно поднялся, не разрывая зрительный контакт, зацепил пальцами резинку его трусов и медленно потянул. Ему позволили спустить их ниже, освободить налившийся член. Стив встал на колени, прижал ладони к бедрам Баки и мягко провел губами по стволу, от основания до головки, облизал ее. Член дрогнул. Устав бороться с собой, Стив склонился поудобнее и взял в рот. Член скользнул между челюстей, знакомой желанной тяжестью лег на язык, заполняя привычным горячим объемом до самого нёба. Баки выгнуло дугой, скомканная простыня затрещала в его пальцах. Дрожа от избытка воспоминаний и ощущений, Стив приглушенно застонал и стал ритмично двигаться, чувствуя инстинктивные толчки навстречу. Баки не мог помнить, но его тело ничего не забыло, оно легко ловило темп, настраивалось на их общую волну. Если закрыть глаза, можно поверить, будто нет между ними той пропасти, и Баки никуда не пропадал, не переставал быть собой. Всего лишь долго отсутствовал, а теперь возвращался. Пусть медленно и тяжело, но возвращался. Сейчас даже астма отступила, затерялась где-то, пытаясь тихо напоминать о себе слабыми фоновыми импульсами. Ее игнорировали, и она сдалась, не выдержала натиск притяжения между двумя парнями. Пусть пока это было скорее односторонне, чем обоюдно, Баки-Солдат все больше поддавался ему. Крепко зажмурившись, он растворился в происходящем. Ощущения набрали силу, взяли над ним верх, перехватили контроль. Его била дрожь подступающего оргазма – забытое чувство, но абсолютно точно знакомое. Откуда? Он не успел подумать об этом. Разум поплыл, затуманился, по телу растеклась горячая истома. Он рассыпался миллиардом микроскопических искр, растаял в невесомости. Как будто кто-то рванул огромный рубильник, и все исчезло – и он сам, и окружающая реальность. Стив сглотнул терпкую, вязкую, немного горчившую сперму. Как же долго Баки не… Стив замер над ним, машинально слизывая с губ липкий след. Баки спал. Он дышал медленно, ровно и глубоко. Расслабленный и безмятежный. Безумно красивый. Он был жив. Он был дома. Пусть пока только телом. Его душа тоже сможет вернуться. Стив поднялся с колен, осторожно, чтобы не разбудить, уложил Баки поудобнее на постель, поправил его белье, накрыл одеялом. И понял, что улыбается. Впервые за эти два года.

---

Наташа куда-то спешно собиралась. Открыв дверь, кивнула Стиву и тут же убежала в комнату с заколкой в зубах, на ходу собирая волосы в высокий хвост. Из ее полуразборчивого бормотания сквозь закушенную заколку Стив понял, что посуду можно оставить на столе. Наташа наконец вышла из комнаты, легко запрыгнула в туфли. Не дав Стиву и слова сказать, схватила его за руку и поволокла на выход: – Идем, проводишь меня. Поговорить надо. Они вышли на умытую вчерашним дождем улицу. Сырой асфальт поблескивал, отражая утренний свет. – Как твой подопечный? – Выздоравливает. Зря Стив надеялся, что такой ответ устроит Наташу. Та бросала на него беглые, но цепкие взгляды: – Ты сияешь, как серебряный доллар. Я чего-то не знаю? Стив мысленно чертыхнулся и попытался изобразить гримасу беспечной рассеянности: – Ничего я не сияю, что ты придумала. – Рассказывай кому-то другому, Роджерс. В последний раз я тебя таким видела, когда от Баки первое письмо пришло. А перед этим – когда он у тебя ночевал после получения сержантского звания. Ну, что, сам расскажешь или поиграем в угадайку? – Ты сказала, что хочешь поговорить. – Ладно, я начну. Только потом твоя очередь. – Наташа нахмурилась. – Я тут сложила два и два… в общем, тот парень, которого ты притащил к себе, похоже, та еще темная лошадка. С самого начала, пока инфу не перекрыли, в новостях говорилось только о четверых, находившихся в той взорванной машине. Ни о каком пятом, который мог там быть или должен был быть, ни разу речь не шла. И еще успели упомянуть, что причиной смерти тех четверых был не взрыв. Стив побледнел и невольно замедлил шаг. Наташа глянула искоса: – Похоже, все это – дело рук твоего пациента. Заметал следы. – Наташа остановилась, снова перехватила Стива за руку. – Я боюсь за тебя, Роджерс. Если то, что я думаю, правда, ты влип. Поэтому! – она вскинула ладонь, обрывая попытку возразить. – Я предлагаю тебе пожить у меня пару дней. Если надо дольше – без проблем. Ты должен исчезнуть из поля его зрения. Подождать, пока он уйдет сам. А потом снять другую квартиру. И лучше не в Бруклине. Стив отрицательно мотал головой, глядя себе под ноги. – Ты вообще слушаешь меня? – возмутилась Наташа. – Ты притащил в дом неизвестно кого. Он опасен. Тебе нельзя туда. – Нат, я понимаю. Ты беспокоишься, хочешь помочь, но ты не все знаешь. Можешь мне не поверить, – Стив поднял голову и посмотрел прямо ей в глаза, – но этот парень… Нат, это Баки. Наташа вышла из ступора уже через полминуты. – Тяжелый случай. Похоже, у тебя крыша поехала. – Она понизила голос до зловещего шепота: – Ты что, мог перепутать Баки с каким-то типом, скорее всего наемником?! – В том-то и дело, что не мог. Это он. – Точно спятил. Ты сам себя слышишь? Твой Баки теперь чей-то штатный киллер? – Наташа с минуту сверлила его взглядом. – Я должна на него взглянуть. Пойдем. – Не сейчас, Нат! Не все так просто. У него то ли контузия, то ли что-то подобное. Он не узнает меня, не узнает мою квартиру. Наташа развела руками: – Звучит как бред. Но я дослушаю до конца, так и быть. И как давно ты решил, что это он? – Прошлым вечером. И не решил, а понял. Узнал его. – А до того? – Он из-за взрыва был весь в мелких ранениях, как решето. На себя не похож. Здоровенный, волосы до плеч, взгляд другой. И еще. С ним что-то сделали, Нат. – В смысле? – Не знаю что, но он не только меня – себя не помнит. Наташа помолчала с минуту, время от времени бросая на Стива косые хмурые взгляды. Наконец спросила: – Может, это все-таки не он? – Он. И я его никому не отдам. Наташа потерла пальцами виски: – Все намного хуже, чем я думала.

---

Стив остановился перед лестничным пролетом, ведущим к его двери, и обернулся к Наташе: – Нат, ты обещала. – Хорошо, хорошо, я обойду дом и сяду на лавочке во дворе. – И уйдешь сразу, как только… Наташа закивала, повторив в унисон: – ...как только буду уверена, что ты жив. – И никакой полиции. Сама подумай: он мог убить меня уже сто раз, – улыбнулся Стив. – Святая простота. Ты был нужен… тому, кем он стал. Для протокола: я против того, чтобы ты шел туда. Тем более один. – Я записал. Все, Нат, пока. Наташа обреченно махнула рукой и пошла в обход дома. Стив поднялся по лестнице и отпер дверь. Тьма и тишина теперь настораживали меньше. Скорее всего, Баки снова затаился где-то в углу, чтобы понять, кто вошел. – Это я, – подал голос Стив. – Я один. – Он медленно расхаживал по дому, осторожно вглядывался в темноту, стараясь высмотреть знакомый силуэт, говорил негромко и спокойно. – Наверное, ты хотел бы вымыться. Твои раны отлично заживают, и можно… – Стив осекся, увидев душевую сетку, лежащую в поддоне кабинки. – О, я понял. Ты уже разобрался. Это здорово. Баки нигде не обнаруживался. Стив начал нервничать, но продолжал держать ровный тон. Он вот-вот найдется, просто на этот раз затаился лучше. "Черт, чуть не забыл", – пронеслось в голове. Стив подошел к занавеске и немного поправил ее, задернул чуть плотнее, нарочно прихватив пальцами край шторы – знак для Наташи. Ну, ее успокоил. А себя? – Никак не могу найти тебя, – произнес он вслух, стараясь держать ту же ровную интонацию. Называть Баки его именем пока было рановато – в прошлый раз он вышел из себя. – Сам же видишь, я один. Можно не прятаться. Ни ответа, ни шороха. Обойдя квартиру трижды, Стив отказывался верить, что снова остался один. Он собрался с духом и отклонил край занавески, закрывавшей подоконник, на котором был разложен запас оружия, извлеченного из карманов комбинезона Баки перед стиркой. Подоконник был пуст.