two bros chillin’

      За день саванна обычно нагревается до кошмарных 113 градусов, пока все прячутся в редкой тени, скрываются в хижинах, занавесив вход мокрой тряпкой, но, на самом деле, все это не имеет никакого отношения к Ваканде. Ваканда это вам не просто саванна.       В прошлый свой приезд Сэм останавливался в королевском дворце, но даже навестив Баки в Мена Нгай, не почувствовал ни градуса из тех кошмарных ста тринадцати, что убивали его с его взводом в Найроби. В Мена Нгай паслись козы и Баки бродил грустный и похожий на Иисуса белых, трогал коз, неловко подбирал за собой волочащийся по траве хитон, и сиял глазами, когда видел Стива. Это было два года и плюс пять лет назад.       Теперь Баки стоял на холме, и не было никакого хитона, не было коз, жары, Т’чаллы и Стива — тоже не было. — Пойдем домой, — сказал Сэм.       Домой — это значит в Луизиану, в Делакруа, на болота, в звон комаров, жужжание лампочки на терассе, в розовый закат, в доки и запахи рыбы, в рубку его скрипучей моторки. Домой. Или, если захочет Баки, в Нью-Йорк, в его темную и тесную муниципальную однушку в этом долбаном Краун-Хайтсе, с матрасом на полу и вечно работающим без звука телевизором. В общем, куда бы Баки не захотел. Но Баки, кажется, не хотел. —Он вот тут тогда стоял, — повел пальцами Баки и замолчал снова. Сэм и так знал, что Баки хочет сказать.       Он вот тут тогда стоял, и занавесь в хижине приподнялась, и Баки засиял глазами (Сэм не видел больше такого ни до, ни после), сделал пару шагов и Сэму нестерпимо захотелось уйти, потому что слепило. Стив улыбался, и Баки улыбался тоже, и Сэм не знает, что было после, но догадывается, потому что помнит обрывочные стоны, точно под ухом, хотя он ушел тогда далеко-далеко, в холмы, лежал в траве, смотрел в синее небо Ваканды и ублюдски завидовал. У Сэма не было причин романтизировать свою жизнь, но он это делал.       Было душно и Баки сдерживал слезы, потому что белые всегда так переживали горе, внутри, рассыпаясь шестеренками на пол. Или на траву, какая, в общем-то, разница. Сэм был беспомощен, он никогда не мог соперничать со Стивом за сердце Баки.       Ничто не заменит Баки душных ночей Ваканды, никакая терапия, встречи с Ёри и Лией, Касс и Эй Джей, Сара, община в Делакруа. Даже Сэм. Тем более Сэм. Баки вдруг оказался совсем рядом, и затуманившиеся от внутренних слез глаза обожгли родным и теплым. — Пойдем домой, — буркнул он. И до Сэма дошло.       Баки попрощался и оставил душные ночи Ваканды в Ваканде. И пошел вперед, недовольным, взъерошенным, ворчливым, помятым, как выглядел всегда, и, о, боже, как же Сэм его любил. В Делакруа ночи тоже могли быть душными.