Глава 2, где Гарри пьет сливочное пиво с Министром магии
3 ноября 2021 г., 13:48
Спустя несколько часов Гарри приходил в себя в отгороженной светло-салатовыми занавесками палате. Узкая жесткая кровать с пластиковыми быльцами казалась благословением, равно как и капельница с витаминно-минеральным коктейлем, и седативные, и качественно сделанная перевязка. Пусть маггловская медицина проигрывала в эффективности магии зелий, он все равно относился к ней вполне благожелательно. Особенно в случаях, когда помочь в принципе невозможно, и остается только ждать, делать он это предпочитал под присмотром маггловских медиков. Поэтому честно продлевал страховку для каждого из трех комплектов поддельных документов и занимался благотворительностью, как бы в извинение за необъяснимые симптомы и повреждения и извечные исчезновения из палат.
Он очень смутно представлял, сколько продлится его недомогание на этот раз. Клода разорвало на клочки и очень качественно пропекло, к тому же выбраться из-под завала без повреждений новообретенного тела ему тоже не удастся. Да он и не станет пытаться их избежать. Нет, каждый раз, когда Клоду приходило в голову прикончить Гарри, он пер напролом, не чувствуя боли и не зная усталости, как всякий одержимый. Медленное, методичное, не слишком успешное, но выматывающее преследование. Уже долгих семь лет.
Подавляющую часть этого времени Клод был примерным семьянином, любимым отцом троих дочерей. Его немного тревожили кошмары, наследие войны, которая зацепила его совсем немного, но достаточно, чтобы пару раз в месяц просыпаться с криком на мокрых простынях. Клод работал над этим: посещал доктора Бруно, специалиста по душевным болезням из Мунго. Тот был чутким, профессиональным, и жил совсем неподалеку, а потому часто заглядывал в гости.
Клод понятия не имел, что финансирует его сеансы не фонд помощи жертвам войны, а лично Гарри Поттер, по чьей вине он оказался безвольным оружием, не имеющим шанса исполнить свое предназначение и обреченным повторять попытки снова и снова. Доктор Бруно так и не пришел к однозначному выводу, что именно провоцирует новые эпизоды. Клод был слабым магом и интересовался в основном своим овощным магазинчиком, успехами дочерей и воскресными выездами на природу, однако пару раз в год он исчезал с радаров супруги и постоянных покупателей, необъяснимым образом выяснял местоположение Гарри и приходил за ним. Он практически не использовал магию — та не давалась ему еще с юности, все больше предпочитая ножи и яды, а в последние годы — огнестрельное оружие. Сложность устраиваемых им засад была минимальной, а других людей для него в момент эпизода не существовало в принципе, а потому нанять маггловских мордоворотов или отыскать исполнителя в Лютном он ни разу не пытался, и все же необходимость постоянно иметь в виду возможность получить клинок между ребер или изодранное ногтями горло нервировала неимоверно.
И Бруно опять его упустил. Точнее, не сумел вовремя сообщить об исчезновении Клода. Навесить на того следящие чары не представлялось возможным, те развеивались в течение нескольких часов и к тому же могли спровоцировать эпизод, потому Бруно оставалось только заглядывать в гости как можно чаще.
Все это не было панацеей, но зато у Клода большую часть времени оставалась его счастливая семейная жизнь. И еще в некотором роде бессмертие, по крайней мере, пока у Гарри хватит на это сил.
Сейчас сил не хватало даже на то, чтобы моргать, потому он держал глаза закрытыми, лениво прислушиваясь к приглушенной суете госпиталя. Писк приборов, разговоры вполголоса, где-то вдалеке — плач ребенка. Едва различимый шорох отодвигаемой занавески.
Гарри уставился на тонкую, чуть ссутулившуюся фигуру, и сразу понял, в чем дело. Едва ли подруга явилась, чтобы объяснить взрыв машины, которую ему одолжила. Где-то, скорее всего в районе заднего сидения, был заложен заряд, на глаз — грамм пятьсот-семьсот в тротиловом эквиваленте. Ей наверняка было, что об этом сообщить, но Гермиона пришла не за этим. Разумеется, она не могла позволить, чтобы он сохранил воспоминания о Лестрейндж, раз уж она прокололась.
— Погоди, — как можно мягче проговорил он, медленно доставая руки из-под одеяла и показывая подруге пустые ладони.
Гермиона поджала губы, но так и не двинула палочкой в напряженной, скрытой складками мантии руке.
— Я не зол, — продолжил он, глядя в ее совершенно больные глаза, — заинтригован, но не зол. И если захочешь, я выслушаю тебя… Не сейчас, а когда будешь готова. Я не знаю, как случилось так, что она жива, и… — от сдерживаемой тоски на ее лице Гарри стало больно где-то в груди. — Единственное, я уверен, что так нужно. И это… тоже.
Он закрыл глаза, откидываясь на подушке. Определенно, его досада на подругу была сильнее, чем он показывал, и все же сочувствие к ней было несравнимо больше. К тому же, что он мог в данную секунду противопоставить ей, собранной и вооруженной?
— Гарри Поттер, — глухо проговорила Гермиона где-то совсем близко и с тенью той давно забытой интонации, которую использовала в школе, еще до войны. — Придурок чертов!
Внезапно поднявшийся ветер сбил стакан с прикроватной тумбочки, и звон осколков почти заглушил хлопок аппарации.
***
Оба мира, маггловский и магический, этим вечером были полны историй. Они угадывались в неразличимых разговорах, доносившихся издалека, в шелесте летящих над землей обрывков газет, в темных углах, куда не доставал мутный из-за тумана свет фонарей. Еще одной историей приглушенно и отрывисто делился Снейп, донельзя раздраженный. Его левый ботинок был полон гнилой воды, и временный консультант намеренно не применял высушивающие чары, намереваясь воспользоваться входом для посетителей и добраться до Аврората через Атриум, оставляя за собой мокрые зловонные следы. Этим эксцентричным поступком он планировал поднять себе настроение и донести до Кингсли свое возмущение. И хотя в затопленный подвал Снейп полез по своей инициативе, проверяя догадку, которая могла объяснить обстоятельства отравления этого придурка Джордана, от своих планов зельевар отказываться не собирался, а потому торопился закончить разговор. В Министерстве маггловская техника барахлила, а его собеседник хоть и был экспертом в травологии, был женат на маггле и перенял многие ее привычки, в том числе приверженность мобильной связи. Но это в любом случае было быстрее, чем совиная почта, а телесного Патронуса Август создавать так и не научился. В переулке раздался хлопок аппарации, и Снейп инстинктивно обернулся, пряча палочку в складках мантии. Прибывший не потрудился наложить отвлекающие чары, но все равно в появлении мага рядом со входом в Министерство не было ничего необычного. Правда его наряд — вольная вариация на тему маггловской военной формы, и нетвердая походка заставили Снейпа присмотреться. Пьяный? Околдован? Ответ стал очевиден, стоило мужчине шагнуть под свет фонаря. Ну разумеется. Снейп встал вполоборота, скрыв лицо в тени, и наблюдал за тем, как Поттер пару секунд мнется, проводя ладонью по коротко стриженному затылку, а после исчезает в телефонной будке. Вот значит как. Собеседник задал какой-то вопрос, и теперь ожидал ответа. — Я перезвоню, — задумчиво проговорил Снейп, обрывая звонок, и пару раз крутанул телефон в руке. Спустя несколько секунд тот завибрировал снова. — Да, — зельевар заставил себя собраться, — я слушаю, мисс Грейнджер.***
Гарри выглядел погано, это Рон отметил даже раньше, чем обрадовался встрече. Не заработался, не запил — то ли был болен, то ли пострадал в какой-то стычке и старался не подавать виду. Однако безусловно жив, относительно цел, небрит и облачен во что-то неопределенно-бежевое, кажется, не вполне гражданское. Не совсем то, к чему привыкли стены кабинета Министра Магии, однако все равно — более чем желанный гость. — Я в порядке, дружище, — Гарри усмехнулся, вопросительно указал на кресло у длинного стола и тут же опустился в него, словно чувствовал слабость. — А через сутки будет вообще отлично. Так, немного сцепились со старым другом. Помнишь Клода? Рон помрачнел, нахмурился и постарался сдержать возмущение. На эту тему они спорили уже сотню раз, и Гарри в своем решении бездействовать был непреклонен. — Он снова до тебя добрался, — резюмировал маг, откидываясь на спинку кресла. — Он тебя так, или все-таки ты его? — А разницы, если отдуваться все равно мне, — грустно улыбнулся Гарри, коснулся ладонями отполированного стола, и с совсем иным выражением взглянул на друга. — Я рад тебя видеть, Рон. Тот вдруг испытал досаду оттого, что их разделяет стол и все эти пергаменты. Поттера хотелось хлопнуть по плечу, растормошить, но он, похоже, специально занял такую позицию, чтобы Рон не вздумал на нем висеть. Досадовал он и на свою слишком официальную мантию — он давно не ощущал себя нелепым ни в ней, ни в кресле Министра Магии, но сейчас, рядом с запыленным, потрепанным, как в старые времена другом, он чувствовал себя слишком… гладким. И немного самозванцем, снова. Как тогда, полтора года назад, когда Кингсли поймал его на слове. В Министерстве как раз грянули очередные перестановки, и один из кандидатов в Министры возжелал убрать начальника Аврората, опасаясь конкуренции. Когда неудачливого убийцу повязали и напоили Веритасерумом, Кингсли поинтересовался у Рона, как ему вернуть долг жизни за тот меткий пинок, что убрал его с траектории Авады. Наверное, дело было в адреналине после недавнего яростного сражения, потому что Рон пьяно ляпнул: «Что, даже Министром меня сделаешь?». И попал, потому что Кингсли с нездоровым энтузиазмом ухватился за эту бредовую идею. Она позволяла ему не оставлять без присмотра его возлюбленный Аврорат, к чему Кингсли скрепя сердце готовился: после исчезновения бывшего Министра, увлеченного коллекционера уникальных и нередко смертельно опасных артефактов, надежной кандидатуры на пост не находилось. Поэтому Кингсли после минутного размышления сказал: «Договорились. Если сможешь пообещать мне одно: больше никаких войн. А за это в нынешней ситуации придется побороться, сам знаешь. Еще остались силы?» Силы у Рона оставались, пожалуй, побольше чем у всех героев войны. И как только он понял, что отшутиться не удастся, потому что Кингсли нашел решение мучившей его проблемы, рассудил, что провел в Норе большую часть жизни, а значит, может попробовать. Принцип тот же. Кингсли не передумал даже после того, как Рон поделился этим своим соображением, и тому наконец пришлось принять грядущие перемены. Поначалу как тягостную, но неизбежную обязанность, после — как увлекательную партию в шахматы. Когда его, простого как дверь, наконец стали воспринимать как серьезного политического противника, было уже поздно. Рон оказался в кресле Министра, отказался от совещаний с главами департаментов (Кинг, ну нахрена оно надо? Записку пошлю если что), и начал делать свою работу так, как представлял себе. В глубине души он был довольно депрессивным, причем задолго до начала смутных времен. Однако при этом обладал удивительной способностью за уши, за огненно-рыжие патлы вытаскивать себя из этой пучины. И окружающих за компанию, чтобы не сбивали с курса. А последние полтора года пытался провернуть этот фокус со всей магической Британией. И не то, чтобы совсем безуспешно. Уже полгода все было мирно, как и мечтал Кингсли, то есть без особенных потрясений. Работы было дохрена и больше, грандиозные планы дробились на подзадачи и переставали казаться невыполнимыми, настороженное внимание иностранных магических сообществ сменилось опасливой доброжелательностью. А потом ему осторожно намекнули, с какой стороны грядет жопа. Отдел Тайн, теоретически, находился в сфере влияния Министерства, но по факту оставался вещью в себе. Слишком много уровней секретности, тщательно продуманной бюрократии, о которую можно было разбить лоб и сломать палочку, неоправданно обширные полномочия невыразимцев… И их предводитель перешел грань. Кингсли дипломатично назвал это злоупотреблением, Рон же выразился более ярко, и инициировал проверку, в результате которой полетели головы, скрытые темными капюшонами. Рон уже видел, как сделает Отдел Тайн простым и понятным, пока Гермиона не провела ему короткую экскурсию по подземельям, после которой даже Рону тут же стала очевидна необходимость секретности. А пока они заново разрабатывали структуру и инструкции, для работы не хватало людей. И оперативников, и исследователей, потому что оставить содержимое некоторых боксов на произвол судьбы было опасно, слишком своеобразную коллекцию собрал отправленный в принудительную отставку Бейкер. Сам Рон с удовольствием ликвидировал бы половину экспонатов, вроде зубастых шкатулок, плаща-преследователя и ядовитых наваждений, прикидывавшихся драгоценностями, но Гермиона даже слышать об этом не хотела. Честно говоря, он не помнил, когда подруга в последний раз пребывала в таком восторге — куда там библиотеке Хогвартса или американскому магическому колледжу. Так что приходилось по максимуму задействовать авроров и вообще всех доступных надежных людей, в основном из старой гвардии. Кингсли даже Снейпа в Аврорат заманил. И очевидно имел планы относительно Гарри, иначе с чего бы ему объявиться так вовремя? Рон развел руками, всем своим видом показывая, что пафос и серьезность делают ему изжогу, и ему здесь рады всегда. Так оно и было, Гарри прекрасно понимал. За болтовней о делах Министерства Гарри совершенно разомлел. Преступно уютное кресло для посетителей понемногу затягивало его в себя — двенадцать часов в маггловской терапии, куда его доставила скорая и которую он незаметно покинул, как только приступ пошел на спад, пошли на пользу, но о хорошем самочувствии говорить было рано. Потом была муторная поездка в такси до разрушенного госпиталя, куда он вернулся за палочкой, и аппарация, которая почти его доконала. После всей этой выматывающей суеты кабинет Рона казался островком покоя и стабильности. Тот оставался надежным как скала, простым и упрямым во всем: дружбе, работе, их непростой жизни в целом. А еще явно не питал иллюзий относительно Гарри, и все равно спросил безо всяких колебаний: — Ну а ты? Все там же? Пришлось сбрасывать сонную расслабленность. Вопрос был не из простых. Рон прекрасно знал, что в мирной жизни Гарри, как и многие герои войны, себя не нашел, и все равно спрашивал не колеблясь и не опасаясь услышать ответ. Старый добрый Рон. — Все там же, — Гарри вполне искренне ухмыльнулся. — Курьерская доставка, сопровождение, консультации, услуги, — данная обтекаемая формулировка не давала почти никакого представления о его деятельности, зато честно соответствовала действительности. Что касается подробностей, они обсуждались непосредственно с работодателями, слишком уж уникальными случаями временами приходилось заниматься. — Услуги для магглов? — Чаще всего. По крайней мере, я стараюсь. — Воротит от нашего брата? — понимающе хохотнул Рон. — Хотел бы я себе позволить… Хотя нет, наверное все же нет. — Послать магов к чертовой матери? — Гарри чуть склонил голову, рассматривая друга с теплой насмешкой. — После войны эту затею стали слишком романтизировать. К тому же, твое место здесь. — А твое? — Где придется, — пожал плечами Гарри, оставив неозвученным «там, где от меня будет меньше беспокойства» — Рон никогда не понимал его стремления уйти в тень. — Последние три года я был ангелом-хранителем для одного господина и его ребенка, — он откинулся в кресле, подперев голову кулаком. — Его безопасникам нужен был консультант, посоветовали меня, — Гарри вдруг фыркнул и посмотрел на друга с беспечным лукавством. — А я в этом абсолютный ноль, представь. Привык, что отвечать нужно только за себя и груз, причем совсем недолго. А тут — каждый день, несколько лет, и если я облажаюсь… Пришлось начинать с самых азов. — Это как? — заинтересовался Рон. — Кстати, раз уж зашел, по сливочному пиву? — дождавшись кивка, он отдал эльфу распоряжение и с любопытством уставился на друга. — Как-как, — Гарри искренне веселился. — Ходил за ними, как привязанный, вытаскивал из-под пуль, бил лица похитителям и делал вид, что так и надо, метод такой. Это потом, когда разобрался, переехал в кабинет и все-таки взялся за его телохранителей, — он уловил, что за вопрос крутится на языке у Рона, и хмыкнул: — Это политик. В мусульманских странах очень не любят тех, кто покушается на вековые привилегии, а мой работодатель настроен весьма решительно. Собственно, он уже достиг своей цели, и моя работа тоже закончена. Дальше разберутся сами. Не смотри на меня, я и так слишком много говорю. — Возможно, я понимаю, о ком речь, — задумчиво кивнул Рон, передавая одну из запотевших бутылок. — Смотришь новости? — изумился Гарри. — Маггловское телевидение? — Не то чтобы, — Рон сделал глоток, изумляясь, куда же занесло его друга. — Но о ключевых событиях имею представление. А это вполне себе… — Это первый переворот, который обошелся без казней. Учитывая контекст, крайне обнадеживает, — проговорил Гарри так, словно это было его личной заслугой. Впрочем, Рона там не было. — И чем ты собираешься заняться в Британии? Только притормози с переворотами, прошу как друг и Министр. Мы только-только привели все в порядок — Есть одно обстоятельство, — Гарри развалился на кресле с видом крестного отца, — которое позволит тебе спать спокойно, — он насладился эффектом и закончил: — Я очень дорого беру. Едва ли кто-то в этой стране может себе позволить мои услуги. Рон заржал, и продолжал с минуту, покраснев лицом и вытирая слезы. — Три галеона в час, казённое жилье и оплата расходов. Недоучек в Аврорат не берут, но сейчас сложилась трудная ситуация из-за Отдела Тайн, и для тебя найдется работа, — отсмеявшись проговорил он. — Это все, что тебе могут предложить в этой стране. Либо порт-ключ в любую точку мира. Гарри внимательно на него посмотрел. — То есть либо я работаю на вас, либо выметаюсь? — ровным тоном уточнил он. — Гарри, ты придурок, — Рон изумленно почесал глаз, поправил мантию и уставился на друга со смесью веселья и понимания. — Никто и не думал указывать тебе, что делать. Просто продумываю ходы наперед. Возможно это прозвучало несколько самонадеянно… — Да нет, — Гарри сел ровнее и улыбнулся. — Прости. Привычка искать подвох. — Я всего-то хотел сказать, что самое интересное происходит здесь, учитывая сферу твоих интересов. Либо рано или поздно приводит сюда. И нам не помешала бы помощь. Кинг привлек всех кого смог, у него даже Снейп однажды на место происшествия выезжал, уж не знаю, что ему пообещали за консультацию. — Снейп? — у Гарри из головы вылетели все прочие мысли. — Подожди, Снейп работал на Аврорат?! — Не работал на Аврорат, а помогал Кингсли, — с улыбкой поправил Рон. — Для таких как он формулировка очень многое меняет, — он лукаво уставился на Гарри. — Для себя можешь выбрать любую. Или вообще не выбирать, — тот хотел было закатить глаза, но все еще был крайне изумлен известием про Снейпа. Как давно они не встречались? Да пожалуй, с того самого происшествия с Клодом. Гарри знал от друзей, что Снейп в порядке, не только привел в порядок свою жизнь, но и даже по-снейповски ею наслаждается, но Аврорат… Это не укладывалось в голове. — У нас здесь неплохо, — примирительно сказал Рон, отставляя опустевшую бутылку сливочного пива на полку за своей спиной. — Иногда немного чересчур безумно… Но главное, это давно не то Министерство, каким оно было тогда, — уточнять, когда именно, было без надобности. — Ты меня знаешь, я бы не остался там, где мне не нравится. Гарри хмыкнул. Да уж, чему его друг действительно научился, пройдя через войну, так это ценить свои желания. И то, как он говорил о Министерстве… Было не похоже на то, чтобы он вцепился в должность, лишь бы превзойти многочисленных братьев, выделиться… Тот нелепый рыжий мальчишка, которому он на первом курсе показал зеркало Еиналеж, давным-давно вырос, как и немного инфантильный, порывистый и обидчивый юноша. Этой метаморфозе было в пору по-доброму позавидовать. Или даже не целиком ей, а вот этому спокойствию и уверенности. Уверенности не в том, что ты готов раскидать любое количество как угодно вооруженных врагов, найти выход из любой задницы. А в том, что если ты перестанешь что-то кому-то доказывать, и раскидывать, и находить выход — ты все еще будешь. Сбоку от Гарри что-то вспыхнуло, и в следующий миг он осознал себя напрягшимся, с палочкой наготове за полой куртки. Но это был всего лишь Патронус, небольшая изящная лань, которая сообщила негромким, безупречно интонированным голосом Снейпа: — Мистер Уизли, мисс Грейнджер обратилась с просьбой поставить вас в известность о ситуации 1.11, поскольку ни вы, ни Кингсли не располагаете мобильной связью. Она отправляется вместе с зельем по координатам 2,66454 6,24848, и будет там в течение часа, я следую за ней и останусь там, пока не появится возможность ликвидировать 1.11. Буду признателен, если вы присоединитесь ко мне на любое возможное время. Лань растаяла в воздухе, а Гарри перевел взгляд на Рона, которому, кажется, все было ясно. — Почему я не удивлен, что Снейп помыкает даже Министром Магии, — растерянно улыбнулся Гарри. — Сейчас намного важнее, что я имел дело с хоркруксами, — отмахнулся Рон, заметил, как его друг спал с лица и быстро пояснил: — Никто не создавал ничего подобного. Зато мы — Снейп, я, Гермиона, Невилл… И ты, — добавил он, внимательно наблюдая за реакцией Гарри, — можем противостоять одному… одной… херне, которая, — он раздраженно пощелкал пальцами, — оказывает ментальное воздействие на остальных, вроде того. Гипнотизирует. Его нужно постоянно держать в руках и не давать себя сожрать, иначе оно исчезнет и появится где-то еще… Тебе подробнее Гермиона объяснит, ладно? Гарри почти физически ощутил щелчок, с которым в его голове слова Рона дополнили то происшествие в лаборатории, складываясь в цельную картину. Рядом с зельем не следует колдовать, поэтому Гермиона использовала мобильный вместо Патронуса. Знакомая ситуация. И вот почему она написала то письмо — знала, что он может освободить ей руки, возможно, соскучилась… Хотя нет, скорее, надоумили Рон или Кингсли, чтобы потом ненавязчиво затащить в Аврорат. Вот же расчетливые говнюки, с нежностью подумал Гарри, но тут же нахмурился. Что поменялось в планах Гермионы, и как, Мерлин ее раздери, там оказалась Лестрейндж? — Так что, поедешь? — повторил Рон, с легкой тревогой рассматривая лицо друга. — Могу и я, но работы по самое горло, к тому же, вы со Снейпом неплохо ладили, а меня он за несколько часов морально раскатает, — Рон явно преувеличивал ужас своего положения, но в этом не было необходимости. — Координаты я запомнил, — только и сказал Гарри, поднимаясь со своего места. Голова была ясной, словно жизнь снова зависела от скорости реакции и навыков, и это было явно не самое подходящее настроение для встречи со старыми боевыми товарищами.
