Глава 5, где Гермиона пугает
3 ноября 2021 г., 20:29
Два Патронуса, полученные от Гарри с промежутком в десять минут, заставили Гермиону кардинально перекроить свое расписание. Гарри сообщил, что вопрос с 1.11 решен — они сами каким-то образом нашли подходящую нежить, а следом просил о срочной встрече. И хотя Гермиона приняла решение быть с ним откровенной, насколько это допустимо, она оказалась не готова к тому, что разговор случится так скоро.
Но все равно согласилась, а потом принялась выкраивать время в череде рабочих планов. Первым делом — отозвать невыразимцев, которые ищут подход к дементорам. Потом послала Патронус Северусу, в надежде, что тот будет более вразумителен, но он опять же сослался на Гарри. Поэтому документацию по 1.11 она пока отложила, хотя начинала догадываться, кто именно приложил руку к уничтожению зелья, раз Снейп не считает себя вправе распространяться. Что ж, при условии того, что он уверен в успехе операции, неопределенность можно было перетерпеть до вечера.
Кое-что из бумажной работы делегировала секретарю, доклад к завтрашнему совещанию решила просмотреть дома, а вот в маггловский Лондон придется отправляться лично. Отошедший от дел Аластор Грюм обещал передать для нее кое-какие старые материалы, и перепоручать встречу с курьером ей не хотелось.
Хотя бы потому, что дело не имело отношения к работе Отдела Тайн, а ее сотрудники не справлялись и с тем, что было возложено на них официально. А еще потому, что заскучавший в отставке Грюм не посчитал нужным просто прислать координаты аппарации. По окраине города предстояло побродить.
Подумав, Гермиона встала из-за рабочего стола, отыскала на нижней полке одного из стеллажей обувную коробку и сменила классические туфли на треккинговые кроссовки. Потом трансфигурировала брючный костюм в джинсы и свитер, переложила извечную бисерную сумочку из кармана мантии и накинула пальто, висящее за дверью кабинета. И, наконец, распахнула зачарованное окно — ее личный, не вполне законный портал в переулок неподалеку от входа в Министерство.
Этим вечером в воздухе стояла противная морось. Бодрости она Гермионе не прибавляла, напротив, хотелось снова оказаться в тепле кабинета. Под свитер тут же пробрался осенний ветер, и девушка поторопилась поднять ворот пальто. Держа палочку в кармане, она аппарировала на окраину города, и припоминая инструкции, которые самоуничтожились после прочтения, двинулась вниз по мощеной улочке. Вокруг было безлюдно и очень тихо, только шелест шин по мокрому асфальту угадывался вдалеке, да лаяла чья-то собака в одном из плохо освещенных дворов.
Скользкие камни под ногами заставляли шагать осторожно, чтобы банальнейшим образом не подвернуть лодыжку. Грюм оставался верен себе. В прошлый раз, когда ей понадобилась его консультация, пришлось использовать нелегальный международный портключ, а потом запрыгивать в строго определенную кабинку видавшей виды канатной дороги, чтобы узнать в крошечном, скрюченном от прожитых годов попутчике Грозного Глаза.
Аластор тогда здорово развлекся за ее счет, но оно того стоило. Бывший Главный Аврор с пониманием относился к специфическим запросам и никогда не пытался выяснить, что за дело она ведет. Для него, как поняла девушка, само собой разумеющимся было наличие темной тайны у каждого стоящего специалиста. Одержимость заговорами будила в нем солидарность.
Эта позиция делала Аластора не просто полезным знакомством, но и подходящим собеседником. С ним Гермиона могла обсудить некоторые тревожащие детали — не в поисках решения, но только ради мрачного удовлетворения, с которым Грюм заявлял, что ничего другого от этого мира и не ожидал. В его ворчании было что-то успокаивающее.
Гермиона помедлила, отыскивая очередной ориентир — дорожный указатель с флюоресцирующим граффити на обратной стороне — и свернула в переулок. По сути, это был просто проход между домами, освещенный единственным желтым фонарем над одной из дверей. С крыши капало, и девушка незаметно наложила на себя чары.
Показательным было то, что даже Грюм не знал всего. Он и не стремился, уважая право каждого лично изобличать выбранного противника, но если бы захотел разобраться — вряд ли понял бы. Все, чем могла поделиться Гермиона, он бы посчитал поводом для лечения, а не расследования, потому что в глубине души Грюм был очень умным и рассудительным.
Впрочем, это даже не было расследованием. Виновные были известны, оставалось выяснить, как остановить тех, о чьем существовании большинство магов не подозревают, а остальные — не смеют говорить?
Переулок заканчивался тупиком, и Гермиона в замешательстве остановилась. Согласно инструкциям Грюма, по левую строну от нее должна была находиться арка, но ничего похожего она не наблюдала.
— Простите, мисс! — Гермиона не сразу расслышала тоненький девичий голос, и с изумлением обернулась.
Девчонка переминалась с ноги на ногу и смотрела на нее круглыми как у совы глазами.
— Да? — осторожно кивнула Гермиона.
— Мисс, вы можете зайти со мной в подъезд? — скороговоркой выпалил ребенок. — Там не работает лампочка, и я боюсь подниматься домой.
Тонкая фигура в объемной зеленой куртке мялась на самой границе желтого круга, очерченного фонарем, не решаясь выйти за его пределы, туда, где чернел прямоугольник входа в подъезд. Совсем маленькая, не больше семи. Гермиона огляделась. Все еще допуская, что это дело рук Грюма, она шагнула ближе.
— Я могу, — девушка вдруг поймала себя на том, что если девчонке и правда нужна помощь, то она понятия не имеет, как не напугать еще больше.
Еще раз присмотрелась к ребенку и поняла, что не возьмется на глаз определить использование Оборотного. Девчонка не была грубой подделкой, но это ничего не значило, Аластор не послал бы к нему кого попало. И он будет доволен, если ему доложат, что она купилась на маскарад курьера. Но было еще кое-что. Страх. Его Гермиона могла распознать, в отличие от неуверенности движений из-за изменившегося центра тяжести и других мелких признаков. Она могла почуять его, как собака кусок свежего мяса или забившегося на дерево кота. Ощущения, кстати, должны быть похожи — голод и азарт.
Девчонка боялась, и едва ли курьер мог это подделать. Гермиона, следом за ребенком бросила взгляд в сторону подъезда. Не может же быть, чтобы ее размышления об этих тварях прервало их появление? Они так не работают. Или все-таки?..
— Пойдем, — предложила Гермиона как можно мягче. — Я тебя провожу.
Некоторых ее подчиненных подобный тон довел бы до припадка, но для девчонки вроде бы сгодилось. Где-то на краю сознания ворочалось понимание, как легко удалось бы превратить ее напряжение и тревогу в настоящий, беспомощный ужас.
Она никогда этого не сделает. Не тронет ребенка. Иначе смысла было тогда выживать, зубами и когтями вырвать себе право остаться человеком?
Девчонка пропустила ее вперед и тут же юркнула следом. Несколько секунд глаза привыкали к темноте, и Гермиона понемногу начала различать силуэты. Можно было бы воспользоваться Люмосом, но ни к чему нарушать Статут, пусть даже перед ребенком. Тем более что дети временами лучше наблюдают и больше запоминают.
В подъезде воняло дешевыми сигаретами и чем-то еще. Она практически на ощупь преодолела несколько ступенек.
— Меня зовут Гермиона, — запоздало представилась девушка, чтобы подбодрить малышку, которая затаила дыхание за ее спиной.
В темноте на самом верху лестницы вспыхнули два алых огонька.
— Доброй ночи, Гермиона, — проговорил некто, выпуская из легких дым.
Сидящий рядом с ним гнусно хихикнул, потом рявкнул:
— Вали домой, Стейси! И ни слова матери!
Тут же послышался удаляющийся топот, а потом от стены отделилась третья тень, которая захлопнула за девчонкой тяжелую деревянную дверь.
— Соседей нет, — снова затянулся первый. — Поэтому можешь не кричать. Вообще, ненавижу когда девчонки вопят.
— Ага, — поддакнул второй, поднимаясь со ступенек, издал нервную смесь смешка и икоты и громко велел: — Эй, Трой, давай ее сюда!
Гермиона, утомленная сегодняшним днем, все еще изумленно переваривала «девчонку», бесконечно далекую от ее самоощущения, и когда ей в плечи вцепились чьи-то руки, она вздрогнула вполне натурально. А потом сделала несколько шагов, повинуясь давлению в спину. Она не помнила, когда ее в последний раз не только бесцеремонно хватали, но и просто касались. Должность и репутация к такому не располагали.
Дурно воспитанным малолеткам с весьма однозначными намерениями о ее репутации ничего известно не было. На их беду.
— На вашем месте я бы этого… — начала она, осознавая, как неубедительно звучит.
Она не боялась, нет. Она хотела, чтобы они зашли дальше, спровоцировали ее, дали ей моральное право самую малость сбросить напряжение. Сейчас дело было не в потере контроля. Гермиона вполне способна была остановиться, за шкирку отволочь малолетних подонков в полицейский участок, или найти любой другой законный способ отвадить их от нападений на беззащитных прохожих, но ведь это было не то.
— На нашем месте, ага, — рассмеялся первый, ключом открывая дверь на первом этаже. — Не выдумывай. Ты же не просто так гуляла тут одна.
Третий втолкнул ее в полутемную квартиру вслед за вторым, и тот тут же прижался к ее спине, обхватив одной рукой. У уха раздавалось сопение.
— Спокойная, — второй провел не слишком чистой ладонью по ее волосам и щеке. — Девчонки все этого хотят, я же говорил.
Вторую «девчонку» Гермиона приняла стоически и даже не фыркнула, хотя темное, злое веселье понемногу захватывало ее. Где-то у входа первый звенел ключами, запирая дверь. Тянул время. Не растягивал удовольствие, скорее робел. Ему определенно было бы проще начать, если бы Гермиона стала вырываться, рыдать и умолять отпустить.
Она положила руку на предплечье второго, который буквально висел на ней, и улыбнулась. От сдерживаемого предвкушения сдавило ребра и сжались челюсти, по телу пробежал озноб. Курьер Грюма может и подождать.
— Нихрена себе маникюр, — второй потянулся, уложил голову ей на плечо, пытаясь рассмотреть ногти, которые чувствовал на своей руке, и тут же оглушительно заорал.
— Какого хрена, Бойд?! — рявкнул первый отпрыгнувшему товарищу.
— Т-т-там!.. — заикаясь, ткнул он пальцем в Гермиону.
Та медленно обернулась, чуть наклонив голову.
— Какого хрена, Бойд? — недоуменно повторила она. — Это было громко!
— Руки! — несчастным голосом выпалил второй. — Ногти… когти!
— Ты чо, обдолбался? — изумился Трой, несильно пиная его кроссовком и направляясь к Гермионе.
— Перевозбудился, — хмыкнул первый, закидывая связку ключей на покосившийся платяной шкаф. — Ничего, поостынь, она все равно никуда не денется.
Гермиона снова не сдержала улыбку, чувствуя, как звенят мышцы. Хотелось не то по-кошачьи потягиваться, не то стоять на голове. Она ограничилась тем, что разминала кисти рук с абсолютно человеческими пальцами, а когда Трой был в шаге от нее и уже тянул к ней лапу — показала зубы.
— Мальчики, я понимаю, в вашем возрасте опыт получить негде, — низким грудным голосом проговорила она, обходя отшатнувшегося Троя. — Но есть ведь телевизор! С девушками следует обращаться совсем иначе, — она взглянула на первого, явного лидера неудачливых насильников, и окончательно отпустила себя на свободу.
Длинным, полным предвкушения движением она облизнула заострившиеся зубы и послала впавшему в ступор подростку воздушный поцелуй. Полутьма захламленной комнаты разом выцвела, и яркими пятнами в ней остались только эти трое — вкусные маленькие лапочки. В груди веселым ураганом клубился восторг, и Гермиона не знала, как выразить эмоции иначе, чем членовредительством.
Например это маленькое ухо с темной шипастой серьгой… Она подвинулась ближе, почти уложив голове первому на плечо.
— Пахнешь… вкусно… — одобрительно сообщила она голосом на грани слышимости низких частот, рождавшимся там же, в вихре за грудной клеткой.
Сердце гоняло по подобравшемуся телу горячую кровь, она пульсировала в висках и обозначила вены на кистях и предплечьях, адреналин кружил голову, и Гермиона не могла согнать с губ шальную улыбку.
— Хотя душ тебе не помешал бы, — добавила она, и готовый испачкать джинсы подросток издал нечленораздельный хрип.
— Тебя нет! — срываясь на плач, пробормотал он, и в следующую секунду Гермиона пошатнулась от удара.
— Стулом, серьезно? — резко обернувшись и оттолкнув первого к дальней стене, Гермиона с ласковым неверием уставилась на Бойда, который сжимал в руке отломившуюся ножку. — Смелый мальчик.
Действительно смелый. Впрочем, они были магглами, и в детстве не могли встречать кого-то вроде Гермионы. Это делало их чуть менее уязвимыми. Самую малость, не о чем говорить.
В растянувшемся до ушей рту помещалось намного больше зубов, чем полагалось человеку, но длины ее языка хватило, чтобы провести по ним. Пальцы, в каждом по одной лишней фаланге, потянулись к щеке помертвевшего Бойда и коснулись кожи кончиками длинных крючковатых ногтей. А потом Гермиона исчезла.
— Какого хрена? Где она? — первым подал голос Трой. — Надо сваливать. Адам, куда ты дел ключи?
Адам поднял непослушную руку и указал было на шкаф, но вскрикнул, сжался в комок и в таком положении попытался оползти назад.
— Она там? — Трой сделал пару осторожных приставных шагов и попытался угадать в темноте силуэт.
Позади него что-то скрипнуло, и он, взвизгнув, развернулся в прыжке, тут же споткнулся и рухнул на задницу.
— Бойд, забери ключи со шкафа! — нетвердо скомандовал Трой, стреляя глазами по захламленной, плохо освещенной комнате. — Нет, сначала включи свет.
Бойд, так и не выпустив из рук обломок стула, медленно потянулся к торшеру, долго шарил по пыльному абажуру, пытаясь нащупать выключатель, и наконец щёлкнул им.
Однако вместо того, чтобы разогнать полумрак, лампочка с хлопком взорвалась и разлетелась осколками по паркету. А следом за ней погасла единственная тусклая лампочка под потолком, и комната погрузилась в полную темноту.
Где-то наверху давилось смехом чудовище.
— На кухню, там окно, — темнота придала Адаму сил, и он, вскочив с пола, первым ринулся к приоткрытой двери.
Бойд, поминутно оглядываясь и стараясь не вздрагивать от ощущения невидимых рук, тянущихся к нему отовсюду, рванул следом. Животные инстинкты полностью подчинили себе и без того не склонного к размышлениям юношу. Любые попытки осознать увиденное разбивались о стену оцепенелого ужаса, справиться с которым он, почти совершеннолетний лоб, оказался не способен.
Хорошо ещё хватало сил бежать, хоть как-то стараться выбраться… В проёме кухонной двери Бойд налетел на застывшего Адама, тут же отпрянул от него, не сообразив, до кого дотронулся.
— Что там? — одними непослушными губами спросил он, малодушно радуясь, что избавлен от зрелища, которое предстало перед Адамом.
— Что ты с нами сделаешь? — глухо проговорил тот, обращаясь, видимо, к той кошмарной штуке.
Зачем, ну зачем они с ней связались?! Это все Адам!
— Голову откушу, — низкий и очень довольный голос раздавался откуда-то с потолка кухни. — Что, думаешь не поместится? А так?
Адам отшатнулся, едва не упал, зацепившись за кроссовок Бойда, и принялся пятиться, цепляясь за стены. Бойд старался не отставать, но в последнюю секунду не удержался и зачем-то посмотрел наверх.
Она была там. На стыке потолка и стены неведомым образом расположился хищно сгорбившийся силуэт. Свет с улицы позволял рассмотреть зубастый рот, распахнутый так, что теперь действительно мог бы вместить голову одного из них. В провалах глаз тускло мерцали желтоватые огни, конечности удлинились и неприятно изогнулись.
Существо, которое они сами привели сюда, уже почти не напоминало человека, но к сожалению сохранило подобие мимики на искажённой чудовищными переменами морде. Морда вдруг приняла, как показалось полуживому от страха Бойду, совершенно невозмутимый вид, словно тварь не болталась под потолком, а отвлеклась от чтения, заострённая бровь вопросительно приподнялась.
Это стало последним, что запомнил Бойд, сползая по стене. Обернувшись на звук упавшего тела, Адам увидел только ноги, стремительно исчезающие за дверью кухни, которая тут же захлопнулась с оглушительным грохотом.
Оно уволокло Бойда. Но это не отвлечет его надолго.
Адам рванул к выходу, снова безуспешно дёрнул дверь и принялся шарить на шкафу в поисках ключей.
— Где Бойд? — с нотками истерики прошептал Трой, который забрался на диван, поджав под себя ноги, и поминутно оглядывался.
Слабое постукивание и скрип, доносящиеся с кухни, позволяли только догадываться, что за мерзость там происходит.
— Забудь, — нервно огрызнулся Адам. — Где же ключи, черт бы их побрал?!
Он попытался заглянуть в щель за шкафом, но было слишком темно. Тогда, чертыхаясь и встав на колени, он провел рукой вдоль плинтуса. Ну где-то же они должны были упасть? Или, оно… Утащило и их? Нет, нет. Ладонь щекотали залежи пыли, какие-то обертки, но только не вожделенный холодный металл. И ещё что-то теплое… Нет.
Больно оцарапав кожу, лапа ухватила его запястье и дернула на себя. Колени впились в пол, он с размаху стукнулся лбом о рассохшуюся древесину, но не издал ни звука.
— Адам? — настороженно позвал Трой, переставший различать сдавленные ругательства, которые сопровождали поиски. — Давай скорее, Адам! Или выломаем ее к чертовой матери!
Ключи упали к его ногам, тихий звук приглушил потёртый ковер. Юноша вскинул голову. На шкафу, сложив ногу на ногу, сидела девушка. Трой теперь не смог бы вспомнить ее имени. Она выглядела так же, как когда попалась им на глаза, растерянно оглядывая безлюдную улицу. Как когда они решили развлечься.
— Кретины, — ее голос был недовольным и строгим, вовсе не похожим на низкий грудной гул, который они слышали сегодня.
Трой с трудом заставил себя на секунду отвести от девушки взгляд, чтобы рассмотреть Адама. Кажется, он ничком лежал у стены… Или это тень, а самого Адама уже давно здесь нет?
— О Иисус милосердный, — тихо и проникновенно начал Трой, теперь уже не в силах поднял глаз выше черных туристических ботинок, одним из которых кошмарная девушка ритмично покачивала, — искупитель человеческого рода, милостиво воззри…
— Воскресная школа? — с наигранным одобрением предположила девушка. — Ты меня изгнать, что ли, пытаешься?
— Простите нас, пожалуйста, — вырвалось у Троя. — Мы…
— Кретины, — повторила она и чуть склонила голову, рассматривая юношу.
— Кретины, — быстро закивал Трой, готовый сейчас согласиться с чем угодно. — Отпустите, мы сделаем все…
— Головой о стену побейся, — бросила Гермиона.
Она чувствовала, как постепенно сходит на нет злое веселье, с которым она доводила эту троицу до обмороков, оставляя спокойствие и удовлетворение. Что-то сродни ощущению хорошо сделанной работы и последующего девятичасового сна, давно забытая роскошь. И, что немаловажно, она не утратила контроль. Отпустила себя порезвиться, да, но не навредила малолетним придуркам физически — хотя, возможно, следовало — и оставалась собой, изменяя облик. В этом не было необходимости, Гермиона бы и одними разговорами запугала бы юношей до утраты себя, таково влияние на человеческий рассудок таких как она, но чего греха таить — это просто было приятно. Не требовало усилий и колдовства в привычном смысле этого слова, зато дарило ни с чем не сравнимые эмоции от созерцания перепуганных рож и собственного отражения в грязных окнах.
Услышав глухой стук, с которым голова Троя встретила стену, Гермиона даже не улыбнулась. Ему, вероятнее всего, понадобится помощь врача, но это меньшее, что он заслужил. Она не забыла об изначальных намерениях троицы, и понимала, что окажись на ее месте некто, не способный за себя постоять… С этим нужно было что-то сделать.
В этот раз, прежде чем использовать Обливиэйт, Гермиона не колебалась. Слухи о чудовище, которое охотится на беззащитных мальчиков, ни к чему этому городу. К тому же она в своем праве, должность и инструкции позволяют осуществлять манипуляции с памятью магглов в случае необходимости.
А единственную вольность, которую она себе позволила, мог распознать только очень хороший легилимент. Уничтожив воспоминания об ужасе, причиной которого стала, она позволила воображению юношей дорисовать события этого вечера такими, как им хотелось бы видеть, и слегка подкорректировала. Пусть считают, что получили от нее желаемое.
Разумеется, наказывать человека за несовершенное преступление было не вполне справедливо, но просто уйти Гермиона не могла, как не могла и оставить им память о том, во что способна превратиться беззащитная жертва. Оставались маггловские стражи порядка. С некоторым сожалением Гермиона сняла свитер, с усилием дёрнув ткань, надорвала ворот. Потом достала палочку, сделала на запястье небольшой безболезненный надрез и стёрла мягкой шерстью выступившую кровь. Свитер отправился на шкаф, а Гермиона, наколдовав Темпус, торопливо собрала свои вещи, осмотрела заброшенную квартиру, три бессознательных тела и устроенный бардак, а потом аппарировала на соседнюю улицу.
Курьер ее дождался, хотя она опоздала почти на полчаса. И ещё встреча с Гарри… Гермиона едва заметно поморщилась, принимая папку, и дежурно улыбнулась в ответ на внимательный взгляд неприметного мужчины в сером пальто.
— Аластор больше ничего не просил передать? — она скрутила бумаги, но не торопилась опускать в бисерную сумку — курьер вполне мог оказаться магглом.
— Мой наниматель, как бы его не звали, оставил указания только относительно этой папки и места встречи, — сдержано проговорил мужчина.
Он профессионально не выдавал своего интереса, но Гермиона могла представить, какие теории он строит о происходящем.
— Для простого курьера у вас слишком дорогое пальто, — она вопросительно приподняла бровь.
— Это не основная моя работа, — он склонил голову с лёгкой улыбкой. — При свете дня я неплохой адвокат.
Приятный, лет сорока дядька. Маггл, теперь точно понятно. Гермиона повертела в голове одну идею и не нашла аргументов «против». А главным аргументом «за» было то, что у нее попросту нет времени заниматься шайкой малолетних насильников лично. А зная Аластора, этот человек проверен вплоть до медицинской карты и характеристики из средней школы.
— Как удачно, — мужчина посмотрел на нее с вежливой заинтересованностью. — Мне как раз нужна помощь. Боюсь, я только что подверглась нападению. Обсудим детали и ваш гонорар?
