«Dum spiro, spero» — Пока дышу, надеюсь

      Когда держишь такой долгий путь, как от родных провинций до южных тёплых морей, волей-неволей приходится спать не в самом удобном положении. С этим встретилась и Кокоми, когда посреди беспросветной ночи проснулась на Горо, который аккуратно обнимал её одной рукой и развернулся так, что сам был прислонен к стеклу и двери, а рыбка могла спокойно лежать на нём. Девушка сильно смутилась, но двигаться резко не стала — не хватало ещё разбудить приятеля.       С передних сидений доносились тихие голоса:       — Моя леди, ты уверена, что хочешь поменяться местами? Может, тебе лучше поспать?       Аяка в ответ смущённо смеётся и слышится краткий чмок.       — Вот тебе лучше отдохнуть, с утра на ногах.       — Ты права. Тогда на следующей заправке сядешь за руль.       Они звучали так естественно и спокойно, что Сангономия не сдержала улыбки. Искренняя радость за своих друзей переполняла её достаточно, чтоб она аккуратно поднялась с Горо, схватившись двумя руками за сидения, и высунула голову к двум возлюбленным.       Аяка удивлённо ойкнула и умудрилась немного отпрыгнуть в сторону, удержанная ремнями безопасности, а Тома, внимательно следящий за дорогой, которую освещал только блеклый свет машинных фар, не подал никакой реакции. Только кончики его губ поднялись вверх в знак хорошего настроя.       — Не спится? — спрашивает Камисато.       — Немного. Мне кажется, что я уже достаточно поспала.       — На такой-то подложке, — усмехнулся Тома не сводя глаз с дороги.       Кокоми от этих слов стыдливо смутилась, ощутив, как к горлу подступает вызванный чувством вины едкий ком. Конечно, когда ты все это время спала на своём лучшем друге, то это не могло остаться без внимания остальных. И, конечно, обижаться на Тому за такие слова не было смысла, но неприятный осадок остался.       — Ладно, прости, — извиняется парень, и переводит взгляд с дороги на рыбку. Смотрит мягко и виновато — понял, что сказал явно лишнее.       — Ничего, — отнекивается Кокоми и аккуратно возвращается на сидение, стараясь лишний раз не задеть спящих Горо и Йоимию.

◆◆◆

      Дальше путь продолжался в комфортной для этого тишине, нарушаемой только гудением машины или редкими разговорами. Кокоми находила подобную атмосферу весьма удачной для того, чтоб погрузиться в собственные мысли и думать-думать-думать о разном: новых книгах, которые ещё предстоит прочитать, предстоящем отдыхе и маме, которая сейчас, вероятно, сидит одна в совершенно пустой квартире с сердцем, которое в любой момент может остановиться. «Спит ли она?», — думает рыбка и достаёт из кармана телефон, на автомате введя пароль разблокировки экрана. И в момент, когда Кокоми зашла в мессенджер для того, чтоб посмотреть на статус онлайна своей матери, она заметила подпись «в сети» у диалога с человеком, который был помечен специальной звёздочкой, что закрепляло его на самом верху — «Кудзе Сара».       Сердце Сангономии заскулило от боли и тоски по любимой девушке, которая поселилась глубоко в сознании и сковывала возможность к любой жизненной деятельности, особенно к той, что была завязана на взаимодействии между людьми. Пальцы потянулись к диалогу, законченным на сообщении: «если тебе так лучше — хорошо» несколькими месяцами раннее. Тогда Кокоми так и не получила ответ.       На миг ей показалось, что отображаемый текст сменился на тёмно-серое уведомление о наборе сообщения, но пропало оно также быстро, как и появилось. Возможно, что ей просто почудилось, но это махом убрало из головы желание написать что-нибудь Саре.       Кокоми глубоко вздыхает и откидывается целиком на сидение, уже не так задумываясь насчёт того, что может задеть кого-то спящего. Сейчас в её мысли вернулось то, что воспоминаниями преследовало на каждом углу и в каждой вещичке — любовь, которую рыбка отдавала тэнгу на протяжении трех лет. Для Кокоми, которая раннее никогда не вступала в отношения и не испытывала подобные чувства к людям, всё, что было между ней и Сарой — было новым, неизведанным и таинственным. Нежность, с которой Кудзе относилась к Сангономии и ответная к ней забота, были теми вещами, потеря которых давалась девушке особенно тяжело. Каждодневное напоминание о том, что теперь ей приходится просыпаться одной, проявлялась в пробуждении ранним утром — часам так к пяти, когда летнее небо только-только начинает окрашиваться в пурпурно-рыжие оттенки, а птицы создают собственную природную симфонию за окном. Сара любила наслаждаться этим видом, но ещё больше любила, когда её возвращали обратно в кровать и небольшое тельце ложилось чуть ли не сверху, прижимаясь всё сильнее и сильнее.

◆◆◆

      Продолговатое тихое мычание раздаётся с уст Кокоми и она сползает вниз по сидению, пока ногами не утыкается в передние места. Ещё чуть-чуть мыслей, ещё чуть-чуть воспроизводимых на коже касаний сильных рук, ещё чуть-чуть повторяющихся фраз о любви слегка грубоватым голосом и она расплачется, игнорируя присутствие других людей. «Почему, — задаётся немой вопрос, который не получит ответа, — почему ты ушла?».       Дыхание маленькой рыбки становится неконтролируемо рваным и быстрым, сердце щемит, а голова идёт кругом. Она из всех сил старается сдерживать слезы и с силой сжимает телефон, пока чужая рука не ложится на её плечо. Кокоми поднимает взгляд и видит полусонного Горо, голубые глаза которого ещё наполовину прикрыты веками, но в них уже возможно прочитать неизъяснимое волнение и печаль.       Кокоми смотрит долго, молча, боясь открыть рот — знает, что голос наверняка задрожит и всякая попытка выдавить из себя разговор закончится тем, что она рассыпется на мельчайшие осколки словно звёздочки в сказочных рассказах.       — Тома, нам долго до остановки? Здесь ужасно душно, хочу пройтись, — Горо обращается к водителю и его рука сильнее сжимает хрупкое плечо, но не больно, а с неведомой аккуратностью.       — Путеводитель показывает, что ближайшая остановка будет через триста метров, — отзывается сонным голосом Тома.       — Отлично.       Кокоми продолжает молчать и только смотрит на Горо, убеждённая тем, что даже ночная темень не скроет от его взора слезы, наворачивающиеся на уголках потухших глаз. Он знал её лучше, чем кто-либо другой — даже лучше, чем Сара. Можно сказать, что он чувствовал ту же боль, что и она. В детстве, когда Кокоми могла получить ушиб, Горо намеренно зарабатывал подобный и приговаривал, что теперь боль подруги разделяется между ними поровну. Тогда это казалось смешным и по-детски наивным.       Сейчас Кокоми забирается в объятия Горо и шепотом просит снова разделить её боль, когда носом утыкается в изгиб его шеи.

◆◆◆

      Когда девушка просыпается во второй раз, то за стеклом уже лучисто светит полуденное солнце. Горо вновь прижимал к себе Кокоми одной рукой, а другой неуклюже листал новостную ленту в телефоне. Стоило только легонько двинутся, а уши парня сразу поднялись и хвост приветливо завилял. «Прелесть», — думает Сангономия и дружественно улыбается.       — Всё в порядке? — в голосе Горо есть еле ощутимая нотка тревоги.       Та кивает в ответ:       — Да, всё в порядке.       — Тогдааа, — протягивает парень и приподнимается вместе с рыбкой на нем, — смотри в лобовое стекло!       Это выбивает Кокоми из колеи, но придя в себя она так и делает, отворачивая голову от друга и смотря вперёд. Её взору открываются бескрайние морские просторы, переливающиеся лазурью в солнечных лучах, и бушующие неспокойные волны, бьющиеся об водную гладь. Сердце Сангономии трепещет от нарастающего возбуждения и разум будоражит то, насколько прекрасен, невероятен, да просто неописуем словами был этот вид.       Машина сворачивает с дороги и останавливается, чтоб все могли полюбоваться действительно выдающимся пейзажем.       Аяка торжественно произносит, первая вылезая из машины с раскинутыми в стороны руками и блаженной улыбкой:       — Море!