Supernova

За ужином они решили отправиться в Мондштадт завтрашним вечером. Юноши были рады такому событию, пусть и довольно аккуратно спросили о Кли — девочка оказалась такой милой, и несмотря на все, что произошло с ней именно на винокурне, младшие хотели бы побыть с ней побольше. Это положение дел заставило старших задуматься о недостатке общения и нужда отправить юношей обратно становилась более явной. После еды они вновь разбрелись по винокурне: Кэйа и Дилюк предпочли заниматься чем-то в саду, докучая Коннору в попытке помочь, старший Альберих отправился к Аделаиде, словно стараясь навязаться и заняться хоть чем-нибудь, а Рагнвиндр же вновь оказался в своем кабинете, заканчивая работу. Но мысли, что неприятной паутиной окутывали сознание, не давали ни минуты покоя. Дилюк знает, что юношей нужно отправить обратно. Это необходимость, это всего лишь исправление такой вопиющей ошибки во времени, и вроде по справедливости все правильно. Все правильно — вернуть мальчиков, несколько отрезвиться и, может быть, утаить в памяти такой странный эпизод, но с любыми изменениями есть и страх. Если мальчики вернутся назад, то останутся ли они с Кэйей? Не станут ли их отношения… как раньше? Не забудутся ли все эти события, как хорошие так и плохие, не сотрет ли сознание такой важный шаг, как примирение? Будут ли они это помнить или нет? А если помнить, то не остынут ли они друг к другу, не будут ли они снова холоднее льда? Мысли поглощают, Дилюк так старается не думать о чем-то плохом, как-то наивно избегает всеми правдами и неправдами, но перед ним все еще лежит недописанный документ. В какой-то момент накатывает даже отчаяние — не придумка ли это все, не является ли побочным действием от мальчишек здесь? Простил ли он Кэйю на самом деле, злился ли на него? Отпускать младших куда сложнее, чем когда-то было принять. Запутавшись в потоке сознания, Дилюк резко вздрогнул, когда ощутил на своих плечах холод чужих рук. Не заметив, как Кэйа вошел в кабинет, мужчина тяжко вздыхает и запрокидывает голову назад, рассматривая его лицо. Белые пряди неряшливо собраны в какой-то пучок, но челка все еще свисала будто немного влажными полосами, липли к щеке и лбу. Кажется, тот хорошо поработал в прачечной. Светлые волосы завораживали, напоминали мягкий снег на Хребте и в принципе, увы и ах, казались потрясающими. Дилюк хотел бы, чтобы этот цвет остался, но, возможно, волосы Кэйи темнеют пропорционально накоплению Проклятья? Снова, снова целая тысяча и одна мысль, тысяча и одна пометка на полях, мол, не все так просто, не все так обычно. — Ты тревожишься, хочешь поговорить об этом? После трагедии Кэйа пересмотрел свои взгляды на некоторые вещи и, кажется, по-настоящему оценил полезность и важность разговора как инструмента, с помощью которого можно сделать весьма неплохие вещи, однако это только-только входит в привычку. Дилюк выглядит измученным, но Кэйа слишком хорошо его знает, чтобы простодушно свалить это на исключительно бумажную волокиту. — Нет, просто поцелуй меня, — Дилюк прикрывает глаза, чуть тянет мужчину к себе ближе. Кэйа ласково касается его губ, чувствуя их сухость. Поцелуй получается нежнее шелка к нагой коже — контраст горячего тела и холода, что источает Кэйа, даже такие простые ласки заставляют по-особому желать касаться. Под треском пламени свечи Кэйа и не заметил, как оказался сидящим на столе. Бедрами он плотно прижимается к Дилюку, чьи руки ласково наглаживают спину. Поцелуи, поцелуи и поцелуи — Кэйа тянет Дилюка к себе еще ближе, чувствуя каждый изгиб металлических пуговиц и броши на одежде. На мгновение оба забывают о планах на сегодняшний вечер — поговорить с юношами, подготовиться к завтрашнему походу в город и лечь спать. Дилюк не хочет терять это ощущение, ведь впервые забывая о планах, долгосрочных, важных, он не чувствует себя удрученно или неправильно. Кэйа обнимает его, они прижимаются друг к другу так, что меж их телами не пройти даже тончайшему листу бумаги — настолько желание быть вместе овладевает. …пусть и эту благодать пришлось прервать из-за внезапного шума. Едва не прикусив губу Дилюка, Кэйа отстраняется, когда слышит возню и громкий хлопок — юноши вряд ли ожидали подобной вольности от старших, отчего несколько растерялись и раскраснелись, хотя, в самом деле, было бы с чего краснеть, ведь они явно пришли не просто так и воровато оглядываются слишком очевидно. Кажется, это все еще смущает до покалывания в кончиках пальцев и мутного тумана в голове — мальчишек, конечно же, называть таким образом не стоило, ведь что Кэйа, что Дилюк довольно высокие юноши для своего возраста, с в меру широкими плечами из-за тренировок с оружием, с очерченными мышцами под одеждой, и в принципе оба представляли собой довольно крепких молодых людей. Ну, почти — из-за недостатка привычных нагрузок у Дилюка все же появился совсем небольшой животик, из-за чего его пресс стал немного мягче. Но это мелочи — юнцы об этом совсем не переживают, пусть Кэйа и не скрывает какой-то особой любви к мягкой коже на животе Рагнивиндра, которую бесстыже щупает перед сном, запуская руку под одежду. — Что-то хотели? Дилюк-старший малость подзабыл об истинных мотивах мальчишек и поначалу даже не понял, чего это они здесь. Кэйа-старший запрокинул голову назад так, что даже послышался хруст его поясницы и шеи, отчего Дилюк лишь нахмурился и достаточно резко подхватил под бедра, прежде чем опустить на пол. Воцарилось неловкое молчание, и, признаться, старшего Альбериха это правда повеселило — пока Дилюк-старший искренне старался вспомнить, что, зачем и почему, то мальчишки никак не могли найти нужных слов и выглядели немного зажато, что совсем не вяжется с их ужасно смелым поступком прошлым вечером. Рагнвиндр-старший слишком быстро устал от этих недомолвок и, кажется, даже немного раздраженно фыркнул, прежде чем потушить свет в кабинете и отправить юнцов в спальню, чтобы уж наверняка разговор состоялся — к слову, Кэйа успел шепнуть на ушко, и, к своему стыду, Дилюк буквально забыл об этом. Но мальчишки не забыли, что и послужило еще одной причиной молчания, но уже в спальне. Куда пропал их запал — неизвестно, но Кэйю это явно немного веселило, в следствии чего он достаточно добродушно улыбался, видя как стремительно бледнеют и краснеют юнцы. Ведь, казалось бы, что такого странного в их специфических желаниях? Вероятно, всем четверым стоило бы просто привыкнуть, именно привыкнуть в странных мыслях, что периодически возникают в некой потребности еще большей близости, ведь помимо телесного удовольствия, старшие отчего-то чувствуют себя куда лучше, в то время как младшие остаются без сил. На миг Кэйа подумал, что именно это может быть способом вернуть их обратно, однако толковых доказательств не было, а Альбедо был так поглощен другими проблемами, что мог сам позабыть о ВРЕМЕННЫХ неприятностей, пусть юные копии были довольно беспроблемными. Удивительное послушание все же очень облегчало жизнь, ибо представлять, что могло бы случиться, будь те более скверными или гонорными молодыми людьми — с учетом того, что старшие знают друг друга очень хорошо, они же одинаковые — не очень приятно. Конечно же эти трудности, истинные трудности и проблемы, что могли бы упасть на старших как огромный мешок разного рода дерьма, не так-то просто можно было бы уладить даже с помощью Архонта, что тоже скверноватая личность. — Кхм, наверно, мы пойдем в душ первыми, пока вы собираетесь с мыслями поговорить, — Дилюк покачал головой и уже было взялся за полотенца, как младший Кэйа вздохнул. Юноша густо раскраснелся и немного сжался, словно ждал какого-то удара из ниоткуда. — М-мы правда хотим этого. Только, эм… — Мы ничего не знаем, как это правильно делать, — Дилюк-младший морщится, признаваясь в таком постыдном, по его мнению, незнанию. Старший с большим трудом давит смешки — знал бы юнец, что подобные вещи постигаются лишь опытом, наверняка бы надумал себе разных грязных вещей, ведь Дилюк не считает себя хорошим любовником, однако опыта у него явно побольше и, в принципе, всему виной чертово путешествие по Тейвату. — Поэтому ужасно стыдно говорить с вами. О таком. Даже если вы согласились, ничего не становится проще! — Вы же уже развлекались в таверне, — Альберих-старший хихикнул. — Или это были лишь невинные шалости в одежде? Вспыхнув, Дилюк фыркнул. — Д-да. Да, так и было, легче что ли от этого? — Конечно, — старший Рагнвиндр усмехнулся. — Думаю, вам будет жутковато понимать, как тщательно нужно вымыться. Везде. — …я говорил, — Кэйа-младший хмыкнул, смущенно опустив голову. — Кхм-кхм, эм, это же довольно понятно, да? Я нашел книгу, как-то вот, ну, и… — «Король-Солнце», — пояснил старший, — я прочитал ее немного раньше, еще от тебя под кушеткой прятал. Там и правда очень интересное чтиво. — Будто ты спал на своей подушке, — Дилюк вздохнул. — Пойдем в душ, оставь их немного собраться с мыслями. Подумайте хорошенько, ладно? Если вы не готовы, так и скажите, в этом нет ничего плохого или странного. — Вы же остановитесь, если мы скажем во время?. — Разумеется. Отчего же не остановимся? — Кэйа пожал плечами. — Мы не хотим вам навредить или обидеть. Устав ждать, Дилюк все же потащил ровесника в душ, оставляя юнцов один-на-один с осознанием некоторых вещей. Впрочем, под шум воды размышлять о желаниях было довольно беспокойно, пусть младший-Альберих как-то сравнил это с каким-то чувством взволнованности, нежели тревоги. Всегда ли так перед первым разом, перед первой ночью, когда твое тело совсем обнажено и ты — беззащитен, виден словно жучок на ладони? Поглядывая друг на друга, юноши лишь перебросились какими-то полуфразами. Обоим было несколько страшно, но при этом каждый чувствовал теплую волну между бедер, стоило только представить себя под старшими. Они им доверяют, кому же как не себе? …Дилюк-младший возвращался в своих воспоминаниях в момент, когда же он остался откровенно в непристойном положении в ванной комнате, решая таким образом спрятаться от развернувшегося безобразия в спальне. Старший и правда был очень внимательным, кажется, младший даже был больше польщен, нежели удивлен. И ощущения, что мигом охватили тело, были потрясающими — словно объятый горящим пламенем, его тело горело изнутри и в напряжении сводило мышцы, сладкие спазмы будто по щелчку вырвали из реальности, а сам он и не заметил, как же все бесстыже перепачкал. Из транса его вывел внезапный писк ровесника-Кэйи. Тот встряхнул головой и нервно фыркнул — по красным пятнам, что быстро стали проявляться на его шеи, Дилюк решил, что тот тоже углубляется в свои темные фантазии и поцелуи со старшим Кэйей, несмотря на то, что больше его поразил Дилюк. Возможно, это совсем не странно, что юнцы не только вспоминают интимные моменты, но и умудряются даже подумать о чем-то вроде а что, если… и эти самые если отзывались весьма понятной тяжестью в низу живота. Кэйа, зная контраст между температурами, больше думал о Дилюке, а точнее о том, как же он будет себя чувствовать, когда старший вдавит его в постель? Его тело такое горячее, его руки пылают и так ощутимо, что стоило тому вчерашним вечером опустить ладонь на внутреннюю сторону бедра Кэйи, тот едва ли не всхлипнул от переизбытка чувств! Дилюк же предпочитал ощутить холод, нежели жар — от близости с самим собой ужасно кружилась голова, воздуха совсем не хватало, а Альберих… Вероятно, его тело должно быть везде таким холодным, разве не так? И как же этот холод мог бы ощущаться в самых интимных местах? Скорее, легкий целующий морозец оставит юнца распаленным, будто самым сильным пламенем? — …я сейчас умру, — Дилюк взвыл первым, падая спиной на широкую постель. Юноша закрыл лицо руками, тяжело вздохнув. — Жутковато это дело, но… но хочется. У меня, кажется, вот-вот ноги лопнут от напряжения! — Ноги? — Кэйа усмехнулся. Сам он чувствовал себя едва ли лучше, но, возможно, его сдержанность позволяет ему казаться более рациональным, хотя этого не было ни на мгновение. Ему самому хотелось спрятаться под одеяло и стыдливо трогать себя, отдавшись фантазии, нежели тому, о ком эти фантазии были. — …там тоже, — Дилюк фыркнул. — Мне немного боязно, знаешь? Раздеться, вот так, к тому же… мы же наверняка будем все, и если тебя я совсем не стесняюсь, то их — немного. — Разве Люк-старший должен тебя смущать? — Кэйа пожал плечами. — …но я понимаю тебя, мне от одной его руки на бедре стало так жарко, что я стоял под холодным душем! — Я понял это, когда ты первее меня в душ забежал. Все так странно, ха-ха, меня это так ужасно смущает. Но, — Дилюк подполз ближе, прямо на постели. — Больше хочется, верно же? Кэйа вздохнул. Конечно, да, им обоим хочется. Все же, их возраст, да, они просто слишком молоды и горячи, разумеется у них всплеск гормонов на фоне таких потрясений!

***

Старшие же чувствовали себя лишь немного беспокойно — Кэйа поделился лишь своим недостатком опыта в том, чтобы быть ведущим, на что Дилюк пообещал показать все тонкости. Тело — слишком нежное, одно движение пальцем и можно причинить ужасную боль, так он сказал, когда Кэйа неловко начал говорить об этом. И все же, Кэйа не смог упустить возможность и вновь вскользь поинтересовался, как же Дилюк смог выучиться таким способным молодым парнем? Внезапно Кэйа также подумал, совсем странно и как-то резко эта мысль всплыла сама по себе, не был ли Дилюк отогрет в Снежной именно тем несносным рыжим Предвестником? Ревность вспыхнула, но также и погасла, когда Дилюк сразу же вычислил ход чужих мыслей. — Неужели ты все еще ревнуешь? — Дилюк усмехнулся. — Даже сейчас, когда мы оба обнаженные в ванне? — Конечно, — Кэйа хмыкнул, крепко прижавшись к горячему телу. — Одна мысль о том, что он тоже мог трогать тебя, как я, уже меня раздражает. — Нет, мы просто оказались хорошими знакомыми. К тому же, — Рагнвиндр чуть отстранился от Кэйи и, словно невзначай коснувшись коленом чужого достоинства, вновь подался вперед, — тебя я люблю, как никого другого, и доставлять тебе удовольствие — отдельная награда для меня. Как только станешь немного увереннее, я буду только рад. — Мне есть куда расти для тебя, — Кэйа, совсем не смутившийся откровенной попытки Дилюка подразнить, целует его в шею. — Может, кхм, я бы тоже хотел попробовать принять тебя в себе. Мой опыт не так обширен, и признаться, обычно я не был таким инициативным. — Неужели хочешь поиграть со мной в учителя и нерадивого ученика? — Дилюк рассмеялся. — Оставь эти грязные фантазии, они даже звучат ужасно, — Кэйа смеется и убирает челку с лица, обнажая оба глаза. Когда они вошли в ванную, Кэйа запер дверь и немного погодя, все же снял повязку, ведь Дилюк и без того знает слишком много и… и быть для него, точнее, для них еще более откровенным и честным, было чем-то правильным. — Нам не стоит задерживаться, чертеныши точно пробудут здесь дольше, — Дилюк целует мужчину в веко, касаясь губами светлых белых ресниц. Если бы он только мог видеть лицо любимого без чертовой повязки чаще, возможно, он бы не стремился как-то прикоснуться, запечатлеть нежным касанием свои чувства именно в этом месте, словно в обход соблазнительным губам. Выключив воду и налив еще несколько ковшей для того, чтобы мальчишкам было чем вымыться, Дилюк немного повозился с полотенцем, пока Кэйа надевал повязку обратно. На мокрые волосы, конечно же, это довольно трудно и не так приятно, ведь кожаные ремни прилипают к волосам и иногда это сулит вырыванием некоторых прядей, как бы осторожно мужчина этим не занимался. И только они открыли дверь, дабы пригласить юнцов, те будто в два шага забежали и заперлись на щеколду, оставляя старших в легком недоумении. Очевидно, те переживают намного больше, чем где-то даже следовало. Кэйа зашторил окно, Дилюк порылся в нижнем ящике шкафа, достав баночку вкусно пахнущего масла закатников. Это было именно масло, но отчего-то очень вязкое, немного напоминало слаймовую слизь, и Кэйа даже в непонятках уставился на Дилюка, когда тот сунул палец в жижу и слизал ее. — Оно съедобное, — со смешком поясняет Рагнвиндр, — как-то я купил его в лавке с ароматическими штуками в Ли Юэ, взял самую большую, и ее должно хватить. — Почему ты не используешь крем? — Кэйа принюхался к жиже, замечая, что масло постепенно прогревается от его руки и становится менее вязким. — Маслом удобнее, и, к тому же, от крема… все липкое. И белье стирать сложнее, — пожав плечами, он оставил баночку на тумбочке. Покопошившись, мужчины бросили подушки ближе к стене для удобства, дальнейшего, и принялись подсушивать волосы. Дилюк заботливо наглаживал пряди Кэйи, дабы не пускать мочить постель. …прошло около часа, а юнцы все еще были в душе. Поначалу Дилюк и Кэйа не волновались, однако на стук в дверь никто не ответил. Решив, что они могли несколько поддаться искушению и прикоснуться друг к другу, мужчины выдохнули. Что же, в этом нет ничего страшного, и если так случилось, то, может быть, шалость поможет немного расслабиться. Кэйа сидел на краю постели и разминал руки — это была просто привычка, дабы на утро не получить большого отека. Будучи членом Ордо Фавониус, за оружие трудно взяться опухшими руками, а возможность внезапного пробуждения очень высока. Вскоре это стало даже неким ритуалом, которым Кэйа старается не пренебрегать. Дилюк же крутился вокруг, прибирая стиранные и глаженные Аделаидой вещи в шкаф, как-то косо поглядывая на Кэйю. Тела обоих мужчин покрывали шрамы — удачи и неудачи в битвах, тренировках выглядели именно так. Плечи Дилюка рассекали линии от клеймора, крупного двуручника, Кэйа же исполосован словно сумерский тигр. Его грудь, подтянутая и сохранившая несколько отметин Дилюка, поблескивала в лунном свете, что едва пробивался сквозь зашторенное окно, так и заставляя Дилюка смотреть исключительно туда. Пусть и больший интерес представляла немного иная часть тела. Остановившись у зеркала, Дилюк пальцами прощупывает губы и челюсть — возможно, у него есть какие-то грязные кинки и особенности, но именно рот являлся едва ли не эрогенной зоной, точкой, к прикосновению которой у мужчины подгибаются колени. Поцелуи всегда дарят множество электрических разрядов от возбуждения, что стремительно проносится от головы до пят, но это не совсем то… Кажется, Дилюку стоит уделить чуточку больше внимания себе, как минимум, с Кэйей это достаточно просто. — Что ты там щупаешь? — Альберих сладко потянулся. Сперва он запрокинул голову назад, расслабив шею, а потом и вовсе лег на постель, правда, поперек. — М? — Массаж, — Дилюк хмыкнул и окинул взглядом дверь в ванную. — Они там долго, тебе не кажется? Я начинаю понемногу волноваться. — Вымыться во всех местах не так-то просто, — Кэйа вздохнул. — Иди сюда, любимый, не нервничай почем зря. Может они также стараются уладить все мысли в голове? Когда Дилюк сел на край постели к Альбериху, тот лениво поднялся, упираясь руками в постель за спину. — Я надеюсь, что они не надумали себе чего-нибудь лишнего, — Рагнвиндр покачал головой, — ты уже обсох весь, м? — Снова хочешь наглаживать меня? — Кэйа глаз не открывает — кажется, мужчина немного сонливый. Посему он весьма сразу реагирует на довольно резкий жест со стороны Дилюка — тот рывком стянул с него полотенце, оставляя совсем обнаженным. С другой стороны, зачем им было бы переодеваться, если потом все равно раздеваться? — Задумал что-то? Кэйа встрепенулся, но раздвинул ноги пошире, когда почувствовал горячие ладони на своих бедрах. Сглотнув, мужчина искренне не может не чувствовать возбуждение лишь от одного вида такого Дилюка — сидящего в непозволительной близости от еще мягкого органа, на коленях и едва ли прикрытого сползающим полотенцем. Рыжий насупился, немного краснеет, все же смутившись своего внезапного порыва и прижимается щекой к холодному бедру, вздохнув. — Терпеть не могу ждать, ты же знаешь? — словно объяснившись только этой фразой, он широко лижет ладонь, прикасаясь ею к нежной коже. — Кто-то переусердствовал и лишился рассудка от бумажной волокиты? — Кэйа криво шутит, вздохнув. По груди и животу побежали мурашки, когда Дилюк мягким движением обнажил головку, подразнив чувствительную впадинку кончиком языка. — Ч-черт, — мужчина тихо охает, чувствуя горячий язык. Влажно, горячо и узко — Дилюк, как только ощутил твердость, медленно погрузил возбужденный член в горло, будто в особом блаженстве прикрыв глаза. Кэйа гладит его по голове, нежно касается скулы подушечками пальцев. —… не думал, что ты настолько устал ждать, — Альберих склоняет голову к плечу, наблюдает, как медленно и тягуче Дилюк ласкает его внизу. Нехотя мужчина отстраняется, посасывает большой палец и поддевает им упругую мошонку, массируя точку под яичками. Непроизвольно Кэйа ерзает, чуть скользит еще ближе к краю. — Даже на прелюдию поскупился. С чмоком отстранившись, Дилюк прижимается щекой к холодному бедру, словно стараясь охладить покрасневшее лицо. — М-м, сам-то чем-то лучше? Я только сел между твоих ног, а ты уже стал таким твердым, так быстро, — Дилюк усмехается. — Такой большой, — тихо вздохнув, мужчина чуть приблизился и, взяв в руку у основания и совсем немного сжимая, чуть давя рукой вниз, Дилюк посасывает открытую головку, намеренно задевая губами уздечку. Вздохнув, Рагнвиндр целует твердый орган до самого основания, немного приподнимает ствол и влажно облизывает мошонку, словно не в силах открыть глаз, настолько наслаждение захватывает его. — Ты такой блаженный, когда сосешь, — Кэйа низко стонет. Поглаживая Люка по голове, он прибирает волосы в еще более высокий хвост, стянув правда уже немного расхлябанную резинку. — Тебе правда нравится? — собирая волосы Дилюка в хвост едва ли не на самой макушке, Кэйа тянет за пряди, пропустив пушистые локоны между пальцев. — Я чувствую, как ты дрожишь, — Дилюк медленно двигает обеими руками вниз, оттягивая плоть, — податливый. М-м, я бы попытался объяснить, что же такого приятного в том, чтобы сосать твой член, но в моей голове столько слов нет. Не знаю, как описать, но даже мысли об этом провоцируют еще больше слюны в моем рту. Внезапно, Дилюк совсем отстранился, вытирая руки о край простыни. Игриво он почмокивает головку, поддерживая ее языком. Кэйа лишь нервно усмехается, накрыв руку мужчины на своем бедре. Они сплетают пальцы, чуть сжимая руки. Но Альберих ощутимо вздрагивает, когда слышит резкий скрип двери. Распаренные юнцы выглядели раскрасневшимися, а из ванной комнаты повалил пар. В его голове мигом появилась шутка, но так же скоро он и забыл ее, когда Дилюк, словно игнорируя юношей, вновь насаживает горлом до самого основания, умудрясь лишь ненадолго захрипеть. Задохнувшиеся от того, что сейчас видят, младшие не придумали ничего лучше, чем просто схватить друг друга за запястья. Младший Альберих настолько пораженно уставился не на себя постарше, обнаженного, с высоко вздымающейся грудью, а на Дилюка, чьи волосы заботливо собраны повыше, чьи руки достаточно напряжены, чтобы обнажить движения мышц. Сглотнув, младший Рагнвиндр поджимает губы и в силах лишь отвернуться, прикрыв лицо ладонью. Неловко он поежился, зажимая полотенце между бедер. Кожа Кэйи блестит льдинками, огненные волосы так хорошо сочетаются со смуглыми бедрами и Дилюк-младший лишь тяжело вздыхает, едва ли не издавя всхлип. Когда Люк отстранился, со странным гортанным звуком, с туманным взглядом он обернулся на юнцов. Словно показательно вытерев тыльной стороной ладони рот, он хмыкнул. — Перегрелись в душе? Кэйа позволил себе легкую ухмылку. — В-вы бесстыжие, — совсем сокрушенно вздохнул младший Альберих, стыдливо держась за край своего полотенца. У обоих они висели на бедрах, но с каждым движением ткань вот-вот спадет, отчего Кэйа ждать совсем не стал — зажмурившись, он стянул его сам, оставив где-то на полу. — Брось, дверь-то заперта, — Кэйа-старший усмехнулся, — идите сюда, — поманив обоих, мужчина вздохнул, — Люк, черт, — засетовал он, когда старший Рагнвиндр убрал полотенце с пола. — Так даже интереснее, разве нет? — усмехнувшись, он забирается на постель и тянет Кэйю за собой, усаживая чуть впереди. Сам Люк садится за ним и вытягивает ноги так, чтобы поддерживать чужие икры и совсем не дать тому закрыться. Озарение сошло на младшего Дилюка быстрее, и когда он понял, чего тот хочет добиться, нервно сглотнул. Младший Кэйа несколько потерянно и смущенно смотрел на распаленного себя старшего, чьи белые волосы словно прилипали к плечам и шее, создавая причудливую паутинку. Оказавшись совсем обнаженным, совсем открытым, Кэйа ощутил совсем легкий укол дискомфорта, отчего резонно попытался свести ноги, но Дилюк не позволил. Его руки мягко скользнули к груди, массируя напряженными соски. — Что за экзикуцию ты мне придумал, любимый? — усмехнувшись, Кэйа прикрыл глаз, наслаждаясь приятным щекочущим ощущением. — Разве экзикуцию? — Люк хихикнул, прикусив чужое плечо. — Давай, мелочь, я же вижу, куда ты смотришь. Младший Дилюк охнул и неуверенно подполз ближе. Трогать чужой напряженный орган — совсем другое. Распаренной от горячей воды в душе ладонью он чувствует каждую выступающую венку, и пусть сперва липкая слюна показалась даже немного неприятной, противной, Дилюк внимательно следил за реакцией мужчины. Кэйа, почувствовав такие скованные движения, лишь качнул бедрами, насколько это позволяла его поза, словно подтверждая некую правильность. А когда послышалось одобрительное «молодец», парень приблизился лицом. Головка аппетитно поблескивала, на кончике выступила совсем небольшая капелька смазки, которую Дилюк присобрал кончиком языка. Солоновато и терпко, крайне странное ощущение, что удалось перекрыть лишь посасыванием. Справа послышался вздох младшего Альбериха, что неловко касался себя, поглаживая эрегированный член. Пока Дилюк пытался приноровиться, словно прочувствовать какую-то странную волну удовольствия, что усиливалась с каждым вздохом над головой, младший Кэйа совсем не знал, куда себя деть. Заметив едва ли не котеночью растерянность, Люк мягко подозвал его к себе. — Не бойся, я же не кусаюсь, — Люк ласково коснулся его подбородка, притягивая к себе для тягучего поцелуя. Целоваться со старшим было даже немного приятнее, чем со старшим собой — Рагнвиндр, горящий изнутри, привлекал, будто обжигал своим естественным пламенем, заставляя неумолимо касаться и хотеть касаний в ответ. Целоваться обнаженными совсем другое: Кэйа вздрагивает, когда горячие пальцы нежно касаются позвоночника и ведут ниже, к впадинке у ягодиц. Но он совсем не отстраняется — лишь жмется ближе, выгибается неестественно в пояснице, словно так и прося поглаживаний там тоже. Обнимая старшего Альбериха одной рукой, давая тому поддержку, Люк поглаживает округлую ягодицу, чуть сжимает, и снова ведет ладонью вверх, игриво щекоча чувствительное место между лопатками. — А-ах, — Кэйа будто вынужденно ахает и, запрокинув голову назад, прижался к сильной груди Люка, мелко подрагивая. — Нашел точку, ах? — Кэйа тяжело дышит, гладит юного Дилюка по волосам. Тот медленный, возится как-то, словно старается не то улечься, не то сесть — но чем дольше в его рту прохладный член, чем больше слюны и смазки скапливается, тем больше юноша словно забывается, умудряясь даже издавать тихие полустоны. — Послушный мальчик, так быстро учится, — Альберих нежно перебирает влажные рыжие пряди, большим пальцем ласкает правую скулу. Когда же юнец, привыкший к ощущениям, насадился чуть больше, чем на половину длины, Кэйа нервно дернул коленями. Горло Дилюка узкое, тому явно сложно и он старается не выплюнуть, заглушить рефлекс — его старания такие упрямые, под стать более умелым ласкам старшего, но окончательном точкой становится взгляд. Когда младший кое-как поднимает взгляд на Альбериха, будто красуясь красным лицом, блестящими от слез глазами и слипшимися треугольниками ресниц, Кэйа одергивает руку и прикусывает палец, дабы быть более сдержанным. — Мгм, — Люк довольно улыбается, покрывает юношеское лицо Кэйи нежными поцелуями. — Я чувствую, как ты трешься об меня, малыш, хочешь на ручки? Неизвестно, кто больше велся на вульгарную дразнилку — старший или младший, но оба словно задохнулись от подобного выпада. Альберих, будто в некую отместку, потянул младшего Дилюка на себя, на что тот весьма ловко принял правила некой игры и несмотря на горячий клубок возбуждения, что все больше стягивал его пах и внутреннюю сторону бедер. Кэйа лишь прильнул ближе, когда старшие несколько отцепились друг от друга, давая больше места для более терпких касаний. — Как ощущения? — Альберих целует пятнистую от смущения шею Дилюка, чувствуя, как тот перебирает его волосы, словно невзначай задерживаясь на затылке и несильно прижимая к своей шее поближе. — Ты такой молодец, малыш. — …странные, — Дилюк вздохнул, когда почувствовал холодные руки на своих ягодицах. — Т-ты.? — Я просто глажу тебя, — успокаивает его Альберих, — или, мне подняться повыше? Все хорошо? — Мгм, просто холодный, — на выдохе говорит Дилюк, прижимаясь лбом к его плечу. Краем глаза Кэйа замечает немного сменивших позу младшего и Люка. Дилюк же, расслабленный, прижатый к холодной подтянутой груди, словно встрепенулся, когда услышал довольно громкий стон младшего Кэйи. Нехотя отстранившись, он в удивлении смотрит на вторую пару и словно давится. Кэйа упирался ладонями в пресс Люка. Его тело заметно дрожало, кажется, он даже потел больше обычного. Сильные, горячие руки старшего Рагнвиндра поддерживали юношеские крепкие бедра, удерживая на удобном расстоянии со своим лицом. — Видимо, у тебя есть одна очень большая эрогенная точка, в виде твоего же рта, — Альберих усмехнулся, заставив отчего-то смутиться именно младшего. Люк, на чьем лице сидел подрагивающий от странных и в то же время потрясающих манипуляций Кэйа, лишь на мгновение отстранил ладонь, чтобы показать большим пальцем вверх, вызвав смешки. — Хочешь попробовать? — шепотом обратился к младшему Альберих, — Дилюк? Юноша, залюбовавшийся настолько соблазнительным ровесником, едва ли вслушиваясь в слова кивнул, осознав предложение старшего Альбериха лишь в момент, когда мужчина уложил его животом на постель. — Любимый, масло в тум… ох, нашел, — Альберих потянулся за маслом из закатников. — Такой красивый, малыш, — тихо хихикнув, мужчина оставляет легкий поцелуй на розовой ягодице, немного сжав бедро. Дилюк запыхтел, пряча лицо в простыни. Ощущение прохладного — больше, видимо, из-за пальцев Альбериха — масла было необычным и казалось даже немного стыдным, получить хоть крупицу удовольствия от подобного, но первый громкий стон раздался неожиданно даже для Дилюка. Альберих проник языком, нежно лаская влажные стенки. Из-за яркого вкуса закатников и запаха чего-то еще, более сладкого, подобное не вызывало никакого отвращения. Кэйа всхлипнул, прижавшись щекой к бедру старшего Рагнвиндра. Его лицо совсем красное, как заведенный юноша тяжело дышит — ощущение ласки в таком непривычном месте, крайне приятные ощущения, заставляли его едва ли не плакать. Отчего-то это казалось каким-то более легким испытанием, чем оказалось на самом деле. Люк нежно лижет туго стянутую дырочку, и в отличие от ровесника, совсем не нуждается в масле. Его горячая ладонь накрывает налитый член, поглаживает легонько, но это такой бешеной волной отзывается в теле, что Кэйа прикусывает мужское бедро, чувствуя себя едва ли не разбитым таким шквалом наслаждения. Люк словно не почувствовал этого и продолжил сладкую пытку — не без усилий, даже как-то интуитивно, Кэйа старается расслабить напряженные мышцы и когда это удается, когда тело принимает влажный горячий язык, он с силой сжимает простыни по обе стороны от чужих ног. — Еще немного и… И я все, — страдальчески всхлипывает Кэйа и младший Дилюк страдальческим стоном его словно поддерживает — выгнувшись подобно кошке, он старается не подставляться под такого настырного Альбериха, но тот лишь с силой держит его приподнятые бедра на месте. В такой позе Дилюк совсем раскрыт — его немного темная кожа в промежности блестит от масла, дырочка заметно пульсирует и Альберих ласково целует левую ягодицу, прежде чем слегка надавить на проход большим пальцем. Кэйа внезапно резко дернулся вверх — Люк несколько растерялся, когда почувствовал горячее семя на своем животе, когда услышал чуть ли не стыдливый писк, лишь одобрительно погладил по нежным ягодицам. — Все хорошо, — раздается снизу, — малыш, ты такой чувствительный, милейшее создание. Отчего-то оба юнца снова словно связанные друг с другом еще большей крепкой нитью зарделись. Эти слова, с такой хрипотцой и придыханием — они что, юношам смерти желают?! Такие пошлые, такие… такие, как в легких дамских романах, что часто служили поводом для смеха, становятся совсем не такими нелепыми. Люк протер торс простынью, снова, и хотел было прильнуть к мальцу вновь, но тот как-то стыдливо, но решительно пихнул его в грудь. Кэйа несколько обмяк, расслабился от оргазма, однако все еще был готов продолжать. Устроившись между бедер мужчины, Кэйа хмыкнул и неловко, но сразу, облизал налитую головку. Юноша явно более уверен, чем старший, пусть и его первый раз неумелый. Люк нежно гладит его по голове, одобрительно шепчет похвалу и тяжело вздыхает, чувствуя, как ловко юнец обводит языком головку, давит кончиком на уздечку и перебирает пальцами мошонку. На мгновение ему даже подумалось, что тот примерно представлял и без этого, как же доставить удовольствие мужчине, отчего вопрос как-то сам задался: — В книжках читал, ах?.. Кэйа же, с раскрасневшимся лицом, неловко поцеловал его в бедро. — Да. Но… Но по-настоящему это другое. Невкусно даже. Альбериха-старшего подобное заявление заставило немного захихикать, что и отвлекло от нежного массажа ягодиц Дилюка, что в свою очередь, умудрился стукнуть мужчину по икрам пяткой. — Думаешь, у тебя вкусно? — Тебе нравится, — Альберих жмет плечами и, с легким смешком, целует юношу в плечо. — Зато у тебя — довольно вкусно и сладко, малыш. Несмотря на такую нелепую перепалку, все же, старшим пришлось несколько поменяться. Оба юнца оказались уложенными на спину, а под поясницу мужчины мягко подложили по подушке. С тяжелым вздохом Кэйа немного завозился и, когда же устроился удобнее, неловко нащупал руку Дилюка. Юноши крепко сплели пальцы, с какой-то особой нежностью поглаживая разгоряченную кожу большими пальцами. — Нужно много, чтобы не делать больно, — Люк покачал головой. Младший Альберих несколько нетерпеливо поерзал, однако дернулся, когда Дилюк прикоснулся к сжатому анусу. — Я буду очень аккуратным, хорошо? Юноша со вздохом промолчал. — Если не хочешь, я не буду этого делать, только скажи, — Люк успокаивающе гладит его по животу, — хорошо? Помните, мы говорили, что если что-то не нравится, вы говорите об этом, мы — останавливаемся. — Просто… Ну, я хочу, просто страшно немного, — признавшись, Кэйа почувствовал себя не так хорошо. Ему было неловко признаваться в своем страхе, просто потому, что искренне боялся разрушить жаркую атмосферу, но горячая рука, что так ласково гладит кожу, все же заставляет быть откровенным. — У вас такие большие члены, они точно, эм, войдут? — Да, — старший улыбнулся несколько ободряюще, — с подготовкой, длительной, все будет нормально. Но снова — если что-то не так, не молчите. Секс — момент, когда доверие должно достигать пика. Рагнвиндр внезапно прижался губами к тыльной стороне ладони Кэйи, ощутимо чмокая. — Доверься им. Они не сделают больно. Был бы здесь кто-то другой, то скорее всего, оба юноши предпочли бы отказаться и вовсе не вступать ни в какую связь ближе поцелуев, но кому как не себе следует довериться? К тому же, оба мужчины обращаются так мягко и совсем не смеются, когда они делают какие-то нелепые вещи или кажутся, откровенно себе кажутся слишком смешными или какими-то некрасивыми. И разумеется, такие слова заставили быть еще более трепетными. Старший Альберих немного скрывал свое неумение, но он старался. Движения пальцем внутри Дилюка были очень плавными, совсем мягкими. Поглядывая на Люка, что с немного завидной легкостью обращался со своими руками, Альберих старался хотя бы внешне выдавать непринужденность. Оба юноши были крепко зажмурены, чем слегка веселили, но они также старались расслабить свои тела, несмотря на неприятные ощущения. Именно неприятные — словно по нежным стенкам проходится что-то, что оставляет жжение, пусть и масла было достаточно много. Когда же Кэйа-старший выгнул палец повыше, Дилюк не смог подавить изумленный вздох. Чувствительный бугорочек, совсем некрупный по ощущениям старшего мужчины, оказался удивительным стимулятором — юноша тяжело запыхтел, стараясь разобраться в своих смешанный чувствах. И по началу Кэйа поглядывал на него в непонимании, пока Люк не сделал то же самое — не коснулся простаты, правда, Кэйа был чуть громче. — Все нормально? — В туалет хочу, — Дилюк, вспотевший и покрывшийся испаринами, смущенно пробубнил. — М-мне надо, очень. — Конечно, — Альберих мягко целует его в колено, прежде чем отпустить. Несколько воровато он смотрит на старшего Дилюка, но тот лишь ободряюще улыбнулся, поцеловав растерянного мужчину. — Так бывает, это нормально. Поначалу очень хочется, кстати, ты не хочешь? — обратился Люк к младшему Кэйе, но тот пожал плечами. — Как только захочешь, не терпи. — Кхм, думаю, сегодня нам достаточно пальцев? — неловко предложил старший Кэйа. Выносливость юношей явно ниже, они уже выглядят очень уставшими, а пятно спермы на простыне, на месте, где был юный Рангвиндр, уже несколько подсохло. — Думаю, ты прав, — Люк ласково обнял мужчину свободной рукой за обнаженную талию. Со смущающим хлюпом он вынимает пальцы из вздохнувшего Кэйи. Юнцы слишком заметно устали. — Как только мелочь вернется, немного расстроим этим. Все же, он был настроен явно идти до конца, — хихикнув, Рагнвиндр склоняется над юным Кэйей и запечатляет поцелуй на его приоткрытых, чуть обсохших губах. — Все хорошо? — Все же мне нужно в туалет, — выдает он, прежде чем неровно попытаться подняться с постели. Ноги подрагивали, кажется, тело все же пресытилась удовольствием, его было слишком много за такое малое время. Смущаться было уже ни к чему, отчего Кэйа вошел в ванную комнату, даже не потрудившись сразу закрыть дверь до щелчка. Старшие одновременно вздохнули. Все же, их возбуждение все еще было крайне очевидным и несколько болезненным — Дилюк пару раз провел по налитому члену, чувствуя неприятную тяжесть в яичках. — Теперь моя очередь? — Альберих несколько внезапно толкнул его в грудь, заставляя улечься на спину. Люк неуклюже приподнимается на локтях, но совсем не препятствует такому порыву — Кэйа старателен, Кэйа искренне старается не задевать нежную кожу зубами, пусть с первой попыткой заглотить это не совсем получается. Прошипев, Люк мягко отстранил его от себя. — Не торопись. Лучше снова доверься мне. — Я хочу, чтобы ты тоже расплавился подо мной, — Кэйа чувствует теплую руку на своей щеке, слишком сговорчиво прикрыв глаз. — Я просто направлю тебя, чтобы как минимум было не так… Опасно. Впрочем, это было достаточно честно и Кэйа действительно не ощутил даже укола обиды — скорее, это была всего лишь сухая констатация факта. Оказавшись снова между его ног, но уже своими на полу, Кэйа терпеливо и послушно двигался в темп наводящей его руке. Дилюк придерживал его за нижнюю челюсть, помогал справляться с давлением и возможно, лучшая награда за подобное старание — слетевший с его губ стон. Кэйа не совсем понимал сам вкус удовольствия от подобного, но сейчас, слыша одобрение, слыша наслаждение возлюбленного, постепенно осознает, отчего же Дилюк словно обмякает, старательно и тягуче отсасывая Кэйе. Не без помощи рук, оба мужчины дошли до сладкой неги — пятна вытерли полотенцами, мальчишки без сил отсиживались сперва на постели, а после — прикрытыми бельем ягодицами на полу, пока старшие меняли спальное постельное. Оба юноши лишь шепотом признались, что на самом деле просто устали и их одолевала какая-то аномальная сонливость, но Альберих-старший лишь пожал плечами, поцеловав обоих в припухшие губы, говоря, что они пока не в том возрасте, когда их тела способны выдержать что-то большее, нежели прелюдия. И уложив их спать, Кэйа и Дилюк как-то обеспокоенно переглянулись. Ведь в их случае сна не было ни в одном глазу.

***

…уйдя на веранду, оба закурили. Что Дилюк, что Кэйа чувствовали бодрость и невероятный прилив сил, словно выпили пару зелий, прикусив сухими кофейными зернами. Немного странное положение дел, несмотря на то, что Дилюк-старший уже испытал подобное, но некоторое время назад в ванной, уединившись со своей меньшей копией, чем собственно и поделился с Кэйей, ведь ощущения оказались точь-в-точь. Тихо они переговариваются друг с другом, рассуждая на тему причины подобного, и вывод напрашивался сам по себе, но оба не желали слишком быстро озвучивать его. Но пришлось — Кэйа вздохнул, сказав, что эти ощущения могут быть вызваны лишь правильностью способа, который мог бы помочь отправить юнцов домой. Ведь иначе никак не объяснить прилив энергии старших, что будто отобрали ее у младших. Те заснули словно хорьки — крепко и сразу, весьма несвойственная штука, пусть и ее можно оправдать потраченной энергией в большем количестве, чем обычно. — Иди сюда, — Дилюк сладко потянулся и накинул на плечи Кэйи свой камзол. Тот немного вопросительно посмотрел на него, на что Люк лишь закатил глаза. — Да-да, крио-глаз, мгм, на Хребте-то не мерзнешь? — Вредный какой, — Кэйа вздыхает и совсем беззлобно щипает мужчину за бок, но это не мешает им обняться покрепче. На смену поразительно хорошим эмоциям пришли более грузные и тяжелые — мальчишек нужно отправить домой и способ они обнаружили сами, пусть и более опытным путем. Стоит ли им теперь быть аккуратными? Стоит ли поговорить с ними об этом как только те проснутся? Стоит ли насильно попробовать, без особого желания всех сторон, как бы страшно это не могло звучать? — Хочу, чтобы ты пообещал, что все запомнишь, — Дилюк целует мужчину в висок, — но я сам понимаю, что это невозможно. Забывать такие… Такие дни я совершенно не хочу. Страшно снова переступать через себя. — До их появления и правда все было куда проще, — Кэйа улыбнулся, стараясь поддержать Рагнвиндра. Он был бы и рад пообещать, был бы рад поклясться, но это действительно слишком. Просто слишком для всего и всех, что конечно же, происходило. И теперь остается лишь дождаться утра и снова, снова собраться, в панике ускакать как можно быстрее к Альбедо — хотя, нужно ли? — для разговора о произошедшем и об их наблюдениях, возможно, даже попрощаться с Кли, чудесной девочкой, которая точно будет скучать по младшим. Мальчишки и правда пришлись по душе всем — Аделаида не скрывала своей заботы и любви к ним, Эльзер, Эрнест, Коннор и другие, многие другие обитатели «Рассвета», чьи чувства точно подкрепили поступки. Не владея Глазом Бога, не владея даже ручным боем, они смело бросились на элементальных гадов, понимая, что шансов против у них нет, а если и были бы, то ничтожно мало. Да и старшие привыкли к этим двум пиявкам, что слонялись по винокурне в попытке заняться чем-нибудь. Они довольно громкие, такие похожие и такие откровенные, что создают довольно уютную атмосферу, чем-то напоминающую ту самую, что была в их доме при жизни отца. Словно отголоски прошлого, их так тяжело отпускать. Но ранним утром старшие обнаружили странный сюрприз. Заспанный Альбедо был вместе с Кли, и в ее руках снова был самодельный мешочек. Девочка никак не могла собраться с мыслями чтобы постучаться, видимо, час был слишком ранним. Не спавшие старшие заметили их как раз со стороны веранды, где и провели остаток ночи. Поглядывая из-за угла, Кэйа также увидел и крупную папку в руках Альбедо — скорее всего, это он взял Кли с собой, а не та сама уговорила его навестить. И… И что может быть более неловким? Кли, которую Аделаида старается изо всех сил развлечь, или Альбедо, чьи глаза больше напоминали большие кристальные тарелочки, стоило ему услышать о ночном… эксперименте. — Мгм. — Мгм. — Да. Неловкие паузы, разбавляемые лишь неуместными угуканьями да мычанием. Альбедо постукивал пальцами по папке, как-то нехотя вытащил исписанные листы, на которых также были какие-то непонятные формулы, графики и даже зарисовки. Конечно же, это больше привлекало внимание хотя бы… странностью. Разве в рабочих тетрадях делают зарисовки цветочков и какие-то каракули? — Это Кли, — вынужденно уточнил Альбедо, — она решила украсить мои листы. — И ты разрешил? — Теперь-то они неважны. Я пришел к выводу о вынужденной близости вас с копиями еще… Кхм, давно. Никак не мог найти время проведать вас и рассказать об этом. — То есть, кхм, в теории это могло закончиться куда раньше? — Да. Но знаете, не только у вас были неудачи и не думаю, что пару недель назад проблемы больше не было. — алхимик поражал своей циничностью, но это совсем не удивляло, не должно удивлять. Альбедо развел руками, но одно было очевидно — он немного расстроен, что мужчины, оказывается, вполне справлялись и без его помощи. — Как Кли? Ей легче после.? — Она почти забыла, — Альбедо покачал головой, — я попросил Сахарозу создать некое зелье. Кли еще мала, ей не нужно помнить такие ужасы. — пусть он и рассуждал плоско, словно лишая голос эмоций, о девочке он точно беспокоился. Дело в ответственности ли, которую Алиса передала ему, или же в личной симпатии и человеческом сердце — вопрос достойный раздумий, но Кэйа совсем не хочет перебирать это сейчас. — Вкратце, нам просто нужно закончить то, что мы начали ночью, — Дилюк старался подбирать слова, хотя бы потому, что Кли может вбежать в гостиную в любой момент, ничем не хуже назойливого, но милого таракана. — Я не знаю, будете ли вы помнить все произошедшее, с момента их появления до сегодняшнего вечера. — Альбедо скрестил руки на груди. — Мне самому любопытно узнать об этом, но опыты на животных никак не могут дать мне много информации о памяти после перемещения. Я пытался найти ответ на этот вопрос, так как он весьма разумен и возникает сам по себе, но к сожалению, мои силы здесь не имеют смысла. — Надеюсь, ты просто выбросил ту странную дрянь. — Кэйа покачал головой. — Даже если не будем помнить, их нужно отправить домой. — Дилюк вздохнул. Он совсем не желает прощаться, но чем быстрее подходит этот момент, чувство безвыходности ситуации только сильнее ранит. — Если ты сможешь, то думаю, тебе стоит остаться здесь. Если что-то произойдет, нам нужна будет помощь. Альбедо согласно кивнул. Отчасти он и сам хотел навязаться, понимая, какие риски несет время, но также свое брал и живой интерес — останутся ли воспоминания? Вопрос хороший, и возможно, при острой нужде этой ужасно пахнущей суспензией можно пользоваться не только в целях создания проблем и недоразумений. Во всяком случае, Альбедо склоняется к такому мнению. На удивление, юнцы были очень слабы и спали. Пульс прощупывался хорошо на их запястьях, но касания никак не отзывались — Дилюк немного грубо отбросил руку младшего себя, но тот даже не очнулся. Альбедо в срочном порядке отправил Кли домой, настойчиво попросив Эльзера об этой услуге. Тот согласился, забрал малышку, что все же оставила свой мешочек с подарком для «младших братиков старших братиков», а остальных жителей винокурни Дилюк попросил удалиться на улицу и в сторожку, дабы избежать новых неприятностей. Всегда есть риск получить ударную волну, разве нет? Кэйа и Дилюк отвернулись, когда Альбедо принялся рассматривать глазные яблоки мальчишек, нарисовав какой-то пыточный предмет. Слышались лишь новые озадаченные охи и ахи, что сменялись звуками озарения в виде тех же ахов и охов, только погромче. Внезапно алхимик попросил мужчин использовать Глаза Бога и описать ощущения — насколько выросла сила контроля над элементам и есть ли она вообще. Несмотря на откровенную растерянность, мужчины выполнили просьбу, сказав, что после ночных ласк их силы толком-то не изменились, однако, ментально и физически они чувствуют себя много лучше. Осмотр, какие-то странные приспособления и вопросы — раннее утро, что началось так хорошо и даже без лишних хлопот, мрачнеет с каждым часом. Ведь Альбедо отметил, что юноши буквально распадаются.

***

…и это заняло много времени. Кэйа и Дилюк оставались до последнего вздоха каждого юноши — их уносило вверх невесомыми голубоватыми частицами. Кэйа неприятно обнаружил это сильно схожим на смерть хиличурлов, отчего он часто отворачивался, чувствуя, как сильно это ранит его сердце. Дилюк старался держать юношей за запястья до самого последнего осколка, и когда те распались прямо в его пальцах, он наконец-то позволил себе рассыпаться тоже — глаза защипали слезы. Все произошло очень быстро, как казалось внутри спальни. Альбедо настроил прибор, измеряющий импульсы от частиц, Кэйа и Дилюк покорно наблюдали, как их юные версии возвращаются. Каждый задумался о том, больно ли это, на что Альбедо словно умея читать мысли, как бы так, невзначай бросил, что они просто спят, настолько глубоко, что даже самая сильная боль не сможет разбудить. …и самим засыпать внезапно стало страшно. Спустя несколько минут после последнего огонька, что искрой исчез в воздухе, на мужчин стала наваливаться неведанная раннее усталость. словно каменная плита она придавливает их к полу, но сердца бьются так панически быстро, что сквозь большое усилие оба смогли позволить себе закрыть глаза. Темнота словно издевательски заставляла чувствовать панику и тревогу. Вспомнят ли они? Останутся ли они? Не откатит ли их это причудливое действие их в самое начало, не заставит ли снова огрызаться, не заставит ли снова метать друг в друга иглы, заставляя страдать? — Дыхание прерывистое, — Альбедо покачал головой. — Но пульс в норме. Они слишком разволновались. — он косится вправо, где находит знакомую фигуру. Дайнслейф выглядит на удивление неплохо, пусть и заметно травмирован, скорее всего, Орденом Бездны. Тот критично осмотрел мужчин и лишь пожал плечами — он не видит в них ничего особененого, ведь ничего с ними сейчас не происходит, кроме сна, целебность которого все еще вызывает вопросы. Десять минут, еще десять и еще — Альбедо отслеживал, Дайнслейф словно сторожил. Обитатели винокурни не входили в спальню, но судя по шагам, судя по возне за дверью, все же слишком беспокоятся о них, что заставляет Дайнслейфа как-то странно переглянуться с алхимиком. Десять минут, еще десять и еще — обессиленный, Дилюк начинает первым хрипеть. Его горло сильно пересохло, голова слишком сильно кружится и угнетающе ноюще болит, что никак не позволяет ему даже попытаться открыть глаза. Его пальцы на руках нервно подергиваются в судорогах. Три минуты — Кэйа глухо стонет будто от удара, что ему нанесли в самое незащищенное место. Тело обоих мужчин все еще каменное и немного отекшее — когда Альбедо впустил Аделаиду и та сняла с них носки, на ногах остались глубокие следы резинки. Спустя минуту рядом с постелью образовались и два таза, для возможной рвоты. Наспех заплетенные волосы Кэйи, а точнее, одна-единственная длинная прядь, все еще осталась светлой, что заставило Альбедо надеяться на сохранность памяти, ведь физическое тело не деформируется. Но глаза ни один, ни второй не открыл вплоть до следующей ночи. Уже немного задремавший алхимик, которому в помощь пришла и Барбара, резко встрепенулся, когда услышал возню в постели, а потом краем глаза заметил сидящую фигуру. Барбара, которую тот грубовато пихнул в плечо, даже не сдержала девичьего вскрика, что перепугал и слуг, оставшихся в комнате напротив. Сидящий Кэйа болезненно стонал, закрывая лицо обеими руками. В попытке то ли подняться тоже, то ли в попытке обратить на себя внимание, или поинтересоваться самочувствием Кэйи, за локоть его слабовато взял Дилюк. Мужчине потребовалось куда больше времени, прежде чем Кэйе. Задавать вопросы еще рано — оба выглядят очень потрепанными и истощенными. Барбара потратила суммарно более двух часов для того, чтобы восстановить их хотя бы наполовину, чего хватит для разговора. …но к удивлению и разочарованию Альбедо, ни Кэйа, ни Дилюк словно не обращали на него внимание. Оба рассматривали друг друга так, словно видят в первый раз — Кэйа не сводит глаза с Дилюка, его лица, пока Дилюк рассматривает серебристую косу на чужом плече. Альбедо позвал еще раз, но его просто бесстыже игнорировали, чем заставили даже ощутить укол расстройства и раздражения. Дайнслейф все еще был в комнате, но явился лишь тогда, когда Барбара устало попросилась выйти хотя бы для стакана воды. Девушка за короткое время снова использовала всю ману, что сильно сказывается на ее здоровье. И… и однако Дайнслейф тоже не представил для Кэйи и Дилюка что-то интересное, в следствие чего алхимик и его компаньон побледнели пуще выбеленного льна. — С ними все в порядке, — Аделаида тяжело зевнула. Женщина, возникшая за спинами будто привидение, к стыду Альбедо весьма взбудоражила его. — Смотрите, они уже обнимаются. И правда, в попытке как-то разобраться и как можно быстрее заглушить ужасную растерянность, они и прекратили наблюдать за ними. Но те, видимо, и правда все же сохранили воспоминания — иначе вряд ли Дилюк с такой любовью прижал бы Кэйю к своей груди, а тот не позволил бы себе принять такую нежность.

***

Два года спустя

С тех событий прошло уже много времени, но они временами еще всплывают в их памяти. На самом деле, Кэйе и Дилюку потребовалось больше времени для того, чтобы окончательно восстановиться — постепенно осколки более давних событий собирались в единую картину, а их чувства, что все же потерпели резкую холодность, вновь вспыхнули еще пуще прежнего. Произошедшие метаморфозы все же не отразились на будущем, за исключением внезапно найденных Дилюком книг о хиличурлах в своей личной библиотеке. Кэйа вернулся к своим обязанностям спустя полгода, и теперь он вновь временами праздно шатается по городу, но теперь иногда Дилюк составляет ему компанию, что все еще является бурной темой для обсуждения. Конечно же, ни один, ни второй на прямой вопрос никогда не отвечали, предпочитая держать некую интригу, но все же некоторым поклонникам и поклонницам пришлось несладко во время принятия их как полноценной пары. Хотя, даже в этой нелепой ситуации было нечто очаровательное и даже забавное — как-то раз Лиза лично явилась в «Долю Ангелов», но лишь для того, чтобы передать Дилюку недавно напечатанный в Инадзуме легкий роман о любви двух мужчин, что поразительно напоминают Дилюка и Кэйю. И если Дилюк отказался читать эту вульгарную пошлятину, то Кэйа осилил книжонку за вечер, иногда дразня фразами автора, что написала одно из самых успешных произведений за историю Монда, которое пусть и не побило рекорд бестселлера из Ли Юэ, но зато сравняло счет книголюбов. …и единственное, что по-настоящему заставляет возвращаться в те страшные, но полные некоего уюта дни — Кли, а точнее, ее подарки для юношей. Ей сказали, что они спешно уехали на учебу, но она может писать им письма, что девочка и делает с завидной регулярностью. Каждое письмо вскрыто аккуратно, прочитано несколько раз и аккуратно вложено в специальную шкатулку. И Кэйа, и Дилюк, читая ее письма для юношей, становятся очень сентиментальными, ведь оба понимают, что возможно, они бы пошли на такое еще раз. Но это слишком рискованно, настолько, что Альбедо получил достаточно серьезную угрозу от Барбатоса, и формула суспензии успешно превращена в пыль еще два года назад, в день, когда мужчины очнулись. — Она пишет, что хочет получить сувенир, — Кэйа обнимает Дилюка со спины, показывая ему новое письмо от Кли. — Нужно найти каталог из Сумеру и заказать. — Думаю, она рано или поздно найдет подвох, — Дилюк бережно подшивает отчеты по «Доле Ангелов», — поцелуй меня, дорогой. Я привезу ей сувенир через пару недель, когда лично отправлюсь с грузом. — Любовь моя, я буду только рад сопровождать тебя! — Кэйа ласково целует его в губы, но почти сразу игриво чмокает и в кончик носа. — Не забывай, что ты все еще действующий капитан и увольнение тебе не светит в течение еще парочки лет, — Дилюк усмехнулся, прежде чем вздохнуть и устало запрокинуть голову назад. — Не хочешь забрать ее с собой в Ли Юэ? Кажется, Джинн приходила бумага о вакансии подрывника. — Она маленькая. — Не забывай, что она пару недель назад подорвала целую стену в Старом Монде, распугав всех хиличурлов. Дилюк покачал головой, Кэйа прижался своей щекой к его. Они живут вместе всего полгода, осознанные полгода, делят постель каждую ночь и Кэйа солжет, если скажет, что это не он перед сном бубнит слова благодарности Луне. Ведь случись трагедия раньше, не помирившись они друг с другом, второго шанса жизнь просто не смогла бы им подарить. — Собирайся спать, — Альберих чмокает его в макушку, — я буду ждать тебя в спальне. Когда я уеду в Ли Юэ, я точно не смогу заснуть один, так что сейчас я хочу насладиться тобой до последнего. — Твои волосы потемнели лишь на пару сантиметров, — мужчина хмыкает. — Будь аккуратнее, хорошо? — Если я что-то увижу, — Кэйа мягко улыбается, — я поделюсь этим с тобой, ангел. Дилюк вспыхнул и, как-то слишком нервно, закрыл ящик. — И-иди уже, черт возьми, я скоро приду. И спустя час свет в окнах винокурни наконец-то потух. Статуя Архонтов, что была недалеко от «Рассвета», засияла еще сильнее. Венти лениво сидит на камне, крутит в руках золотые часы, как-то скучающе рассматривая постройку. Услышав шорох, он лишь немного качнул головой, обращая внимание на мужчину, что потревожил его. — Альбедо точно избавился от всего, что связано с тем инцидентом? — Я помог ему в этом. — Умница. Венти хихикает, Дайнслейф вздыхает. — И что ты сейчас планируешь делать? — Разлом снова открывают, я получил весть от Моракса. — взмахнув рукой, Архонт пускает небольшой ветряной поток, что позволяет ему без труда подняться на ноги. — Думаю, Итэр будет там и снова запустит свои руки куда нужно. Приглядишь за этим мальчиком? — Конечно. — Рад слышать, — Венти сладко потянулся. — Мне нужно проведать Бай Чжу. Встретимся в Ли Юэ, м? Ты уже должен восстановиться от столкновения с Орденом, — парень мягко запустил руку тому в светлые волосы, — помнишь наш договор? — Если бы моя память стерла его, я бы вряд ли был с тобой, — Дайн накрывает его ладонь, что в форме Безымянного мальчишки казалось какой-то крошечной, и прижимается к ней щекой. — Альбедо ничего не знает. Думаю, если отправимся сейчас, мы успеем застать Орден. — Нужен мне твой Орден, дорогой, — Венти покачал головой, — отправляйся первым, я еще понаблюдаю за ними. Если наткнешься на неприятности, скажи мне. Мы не должны допустить оплошности, мне не очень-то хочется снова разыгрывать спектакль с твоим избиением. — Встретимся в Ли Юэ, — со вздохом Дайнслейф исчез. Спрятав часы, Венти вновь опустился на камень и взялся за лиру, наигрывая старинную мелодию, что так и притягивает целебные сны.