Лебединая песня острова

Я схватил фонарик и подбежал, чтобы поскорее увидеть живое лицо настоящего поезда. Щёлкнув выключателем, я водил лучом из стороны в сторону. Угловатые танки по бокам, три ведущих колёсных пары с прямоугольным внешним поршнем проступили, как на старой фотографии, когда пучок фотонов прорезал темноту. Пыль и ржавчина покрывали пятнами большую часть корпуса. В нескольких местах ещё виднелись красные и розовые цвета бывшей ливреи. На трубе стояла помятая золотая лампа. Я обошёл паровоз вокруг, чтобы лучше рассмотреть со всех сторон. Дверцы у дымовой коробки не было и в помине. На её месте находилось лицо — круглое лицо, самое большое, которое я когда-либо видел, местами покрытое слоем сажи — сквозь него различались веснушки. Глаза — боже мой! — огромные, размером с баскетбольный мяч! Они уставились на меня с мощью и значимостью божества. Рядом с этим существом я чувствовал себя ничтожным и хрупким. И так много было в этих глазах: боль, страдание, одиночество. Я отвёл луч фонарика в сторону, чтобы не пугать её. Рози. — Вы вандал? — спросила она с дрожью в голосе. — Или вор? Вы пришли, чтобы воровать запчасти? — Нет, нет, — я поднял руки. — Я сталкер. Городской исследователь. — Исследователь? Что тут можно исследовать? — испуг на ее лице сменился растерянностью. Её голос звучал гулко и сильно, но я не знал, за счёт чего. Может быть за счёт ее размеров, а может, причина в резонансе дымовой коробки? Так много вопросов… — Мне нравится исследовать старые, заброшенные места, — объяснил я, — чтобы выяснить, осталось ли что-нибудь позади, и есть ли что-то, что подскажет, почему они заброшены. — О, — Рози моргнула. — Что вы уже нашли? — Ничего, — я опустил руки. — Ни людей, ни локомотивов, словно все разом исчезли. — Я понятия не имею, как долго я здесь, — начала Рози, — мои машинист и кочегар поставили меня сюда, сказав, что, когда железная дорога вновь откроется, меня выпустят, чтобы сортировать вагоны. — Её голос замер, надломленный собственным мыслями, воспоминаниями и желаниями. — Но они так больше и не вернулись… — Железная дорога больше никогда не открывалась, — я оглядел ангар. Плющ пробирался сквозь разбитые окна в крыше. Снаружи надвигалась ночь, и депо должно было стать моим пристанищем. Я стал распаковывать вещи, отстёгивая спальник от рюкзака. — Что вы делаете? — поинтересовалась Рози. — Я разобью здесь лагерь на ночь, — я достал из рюкзака немного печёных бобов и походную плиту. — У нас будет много времени для разговоров. — У меня так давно не было компании, — Рози прикрыла глаза, вспоминая дни, когда пыхтела на сортировочной, маневрируя вагонетками и составляя поезда. Я приготовил бобы и поужинал. Прислонив фонарь к рюкзаку, чтобы рассеять немного света по тёмным пещерам ангаров, я устроился поудобнее на своем спальном мешке. — Ты работала в Викарстауне, верно? — Да. Я была сортировщиком станции. — Ты знаешь, что случилось с другими локомотивами? — Не так уж много, — Рози нахмурилась, — я знаю, что сэр Топхэм продал все, что мог. Я думаю, что большинство вернулось на свои ветки, в депо, здесь, на острове. Уэллсворт, Тидмут, Ффаркуар. — Хорошо, — я сделал пометку в блокноте. — Вы знаете, что случилось с кем-нибудь из них? — Рози бросила на меня нетерпеливый взгляд. — Я нашел нескольких, — я вернулся на предыдущую страницу, к списку, оставленному перед поездкой. — Степни вернулся в Блюбелл, Уинстон — в музее «Стим» в Суиндоне. Несколько маневровых дизелей 08, разбросаны по всему материку, и все они перекрашены. Их было непросто отследить, но, думаю, Дизель, Эрри и Берт все ещё работают своими буферами. Пакстон и Сидни вообще оказались счастливчиками: их подхватили исторические линии, Лланголлен и Восточной Ланкашир. — Слава богу, — вздохнула Рози. — Похоже, им не на что жаловаться. — Стаффорд, Уифф и Эмили находятся в Национальном Железнодорожном Музее. Стивен сейчас гастролирует, Фергюс — в заповеднике. — Это так замечательно, что им удалось сбежать! –просияла Рози. — Как было бы здорово снова поговорить с кем-нибудь из них об их новой жизни! Моя улыбка сползла с лица. Она сразу это заметила. — Что случилось? — Они живы, но больше не могут разговаривать, — слова сами вырвались из моего горла. Суровая правда. Может быть, осмысленная ложь была бы лучше. — Проклятие острова — реально. Если вы уходите отсюда, то лишаетесь лиц и разума. В телешоу, как и в некоторых более поздних книгах, этот факт опустили, чтобы можно было продолжать. Это свелось к простому слуху. — О, — губы Рози задрожали, — значит, спасение никогда не было настоящим… Я не знал, что сказать. Я чувствовал себя так, словно разбил дымовую коробку бедного паровоза. Я принес сюда проблеск надежды, который сам же и отнял у неё. Возможно, лучше всего было бы оставить Содор, как воспоминание. Я легко мог бы быть дома уже завтра, но я зашёл слишком далеко. Этот первый контакт останется со мной навсегда. Значит, я должен довести свою миссию до конца. — Не бойтесь расстроить меня, — Рози по-своему истолковала мое молчание. — Я предпочту горькую правду, сладкой лжи, которую пришлось бы расхлёбывать всю оставшуюся жизнь в этом ангаре. И снова я колебался в молчании дольше, чем позволяли приличия. Задача принять судьбу, смерть… Это не то, что я мог бы посоветовать или принять сам. Одна мысль о том, чтобы оказаться в таком положении, пугала меня. — Расскажите мне немного о себе, — сменила тему Рози. — Зачем вы приехали на Содор? Другие люди забыли о нём… — Что ж, — я отложил блокнот в сторону. — Я рос, читая о Содоре. Это — книги, фильмы и телевизионные шоу, игрушечные паровозики на прилавках магазинов… Мир был таким захватывающим и чудесным. Он вел меня на протяжении всей жизни. Это вдохновило меня на написание рассказов, помогло завести друзей в далёких странах. Я просто должен был прийти и увидеть все собственными глазами. — Так вы писатель? — спросила Рози. — По ночам. А днём я работаю, чтобы оплачивать счета. Мне нравится исследовать заброшенные места. Они вдохновляют меня. — Вы напишете о том, что найдете здесь? — Возможно, — я сделал паузу, серьезно подумывая об этом. Я прибыл сюда в первую очередь для того, чтобы удовлетворить собственное любопытство. — Но, скорее всего, это будет грустная история с не очень счастливым концом. Даже не знаю, захотят ли люди читать такое… — Вы не узнаете этого, пока не напишете, — ответила Рози. Меня стало клонить в сон. — Пожалуй, пора спать… Я прошёл долгий путь, таская тяжёлый груз. И тот факт, что я не жаловался, вызвал у меня детскую ухмылку. Я был настойчив, как действительно полезный паровозик. — Что тут смешного? — Рози выглядела озадаченной. — Нет, ничего, — я покачал головой. Каким-то чудом я ещё не спал, хотя луна и звёзды уже заглядывали сквозь щели в крыше. — Вам нужно немного отдохнуть, — сказала Рози. — И… спасибо за приятную компанию. — Утром мы сможем ещё немного поговорить, — улыбнулся я, сворачиваясь калачиком в спальном мешке. — Спокойной ночи. Волна усталости подхватила меня, унося в сон, едва я закрыл глаза. Чудеса Содора продолжатся утром.

***

Я проснулся с первыми лучами солнца. Рози ещё спала, закрыв огромные глаза, пока я готовил свою нехитрую трапезу, стараясь не шуметь. Она проснулась вскоре после завтрака. — Как вам спалось? — Так же хорошо, как на рельсах без матраса, — я потёр спину. — Какие планы на сегодня? — она опустила глаза к карте, которую я развернул на полу — бесплатную ксерокопию карты из специального издания, вышедшего ещё до того, как серия книг подошла к концу. — Я думаю, что для начала отправлюсь вдоль ветки Норрамби в рыбацкую деревню, — объяснил я. — Если кто-нибудь все ещё поблизости, он может быть там, у моря. Если это не удастся, я срежу путь к магистрали и по ней отправлюсь на запад. — А потом? — Потом я пойду в сторону Кнэпфорда, возможно, через Брендам. В доках могут быть какие-нибудь подсказки, особенно, если была суматоха после того, что случилось с железными дорогами. Но Кнэпфорд — это конечная цель. Если сэр Топхэм продавал паровозы — в его кабинете будут списки, квитанции, другие документы… Я смогу использовать их, чтобы собрать все события воедино. Хотя, мне бы очень хотелось найти по дороге больше локомотивов и людей. — Пешком это будет очень долго, — моргнула Рози. — Если я найду исправную машину, это существенно упростит мне задачу. Но это маловероятно. — Что ж, я желаю вам удачи, — в голосе Рози послышалось разочарование. — Надеюсь, вы найдёте то, что ищете. Часть меня не хотела оставлять её. Совершенно одна в депо, и было чудом, что она смогла сохранить хоть какое-то здравомыслие. Но, опять-таки, кто знает, что еще может случиться с брошенным паровозом, кроме неизбежного. Я упаковал вещи, рюкзак казался намного легче, чем вчера. И я ушёл, оставив Рози в её вечном покое. Если позволят время, запасы пищи и результаты поездки, я смог бы навестить ее снова по пути на материк. Но сейчас все моё внимание устремилось вперёд. Я выбрался обратно к развязке. На карте были указаны дороги, ведущие на юго-запад, в сторону Баллаху, но я решил придерживаться главной магистрали, чтобы оценить состояние самих трасс. Балласт проминался под моими ногами, как огромная гравийная дорожка, его скрежет перемежался тишиной, когда я время от времени наступал на деревянные шпалы. Несколько прогнивших от времени шпал треснуло под моим весом, но большинство держались крепко, ещё не достигнув точки разложения. Сорняки и кустарники росли как попало. Долгое время за дорогой никто не ухаживал. Некоторые растения, особенно, хвощи, доходили до пояса. Вскоре я подошёл к перекрёстку Уай, сплошь поросшему зеленью. В стороне виднелись остатки рекламного щита: кабина и колеса того, что когда-то было изображением дизеля — все, что осталось от вывески. Дизельная мастерская Викарстауна была совсем рядом. В моей голове вспыхнула идея. Если на Содоре осталось хоть немного топлива, которое могло бы привести в действие машину, оно было бы именно там. Близился полдень, но у меня ещё было время сделать крюк. Я мог бы остановиться на ночь в Норрамби. Две пары рельс вели к воротам дизельный мастерской. Депо сильно отличалось от того, что мы видели в анимационном шоу. Архитектура и расположение путей гораздо больше соответствовало тому, что я видел в книжных иллюстрациях Содора. Сетки перекрестных рельс из шоу не было. Вместо них были параллельные рельсы, соединённые стрелками, и все они утопали в балластной подушке. Ангары в конце линий были закрыты ставнями, а здания — построены из красного кирпича с шиферными крышами. Справа отходил боковой путь, ведущий к тому, что должно было быть заправочной станцией. В воздухе все ещё чувствовался запах дизельного топлива, возможно, один или два локомотива здесь тоже остались. Ведомый идеей, я приблизился к депо, не особо осторожничая. Большинство ставен были опущены и пристёгнуты к полу висячим замком. Один ангар в правом углу с краю оставался приоткрытым. Сняв рюкзак, я пролез под ставнем в самую темноту. Я зажёг фонарик, памятуя, что в нём стоят свежие батарейки, и бегло осмотрелся. В самом конце, на дальнем левом пути стоял локомотив, который я не смог опознать. Насколько я помню, он никогда не появлялся ни на страницах книг, ни в телевизионном шоу. Холодок неизвестности костлявыми пальцами пробежался вдоль позвоночника.