Лебединая песня острова

Приближаясь к локомотиву, я как ни ломал голову, но так и не смог соотнести его ни с одной из серий о Томасе или Содоре. Судя по всему, это был Baby Deltic Класс 23, все ещё в двухцветной зеленой ливрее Британской железной дороги. Дизельный локомотив в депо, которое выглядело намного новее, чем в Викарстауне, находился в гораздо лучшем состоянии, чем Рози. Никакой облупленной краски или ржавых деталей; локомотив, казалось, был в полном порядке, хотя кто знал, насколько могли быть повреждены внутренние механизмы. На боку красовался номер D4. Это целиком и полностью был локомотив Северо-западной железной дороги. Но это никак не помогло с опознанием. Я зашёл спереди, вглядываясь в большое прямоугольное лицо и закрытые глаза. Широкий плоский нос. Толстая нижняя губа вместе с тонкой верхней складывались в широкий рот. Тонкие длинные брови, изогнувшись над закрытыми веками, придавали лицу женственность. Кем бы ни был этот локомотив, я не испугал и не прервал его бесконечный сон. Я слегка постучал фонариком по краю буфера. Веки чуть приподнялись и снова опустились. Губы раздвинулись в беззвучном зевке. Я отступил на шаг, и локомотив открыл глаза. Чёрные зрачки заметались по сторонам в поисках источника беспокойства. Наконец они остановились на мне. — О, — сказал локомотив низким, ещё сонным женским голосом. — Привет. Эм, вы кто? — Просто исследователь, — ответил я, — вдохновленный историями о Содоре. — Ой! — локомотив оглядел меня с головы до ног. — На инженера вы не похожи… Я чуть было не решила, что вы мой машинист. — Как тебя зовут? — спросил я. — Эбигейл, — ответила дизель. — Приятно познакомиться. Но я не видел тебя ни в одной из книг или телеадаптаций. — И неудивительно, — она отвела взгляд, — я ведь приехала сюда уже после того, как автор перестал писать. По крайней мере, так говорили другие паровозы. — В каком году это было? — я достал блокнот и ручку. — Вскоре после того, как меня списали и выставили на продажу или в утиль, — вздохнула Эбигейл, — мне кажется, это было целую вечность назад. Я сделал вывод, что она прибыла на Содор в начале-середине семидесятых. — На самом деле, были ещё книги. Другой автор написал их в восьмидесятых. — Ходили слухи о новом авторе, — призналась Эбигейл, — но паровозы говорили, что он будет писать только о тех, о ком уже писал прежний автор. Гордон сказал, что дети хотят больше уже знакомых паровозов, а не кучу новых лиц и имён, которые снова придётся запоминать. Это не их вина. У меня было не так уж много интересных историй. Моя работа была важной, но однообразной, и мне посчастливилось избежать многих неприятностей, которые, все же, происходили. — Чем ты занималась на железной дороге? — я оперся о массивный холодный буфер, чтобы удобнее было делать пометки. — В основном я работала в дизельной мастерской, — начала Эбигейл, — вывозила мусор на свалку и лом на переработку. Помогала Клайву забирать новые детали из доков или те, что доставлялись в Викарстаун по железной дороге… — Клайв? — перебил я её. Два локомотива, не записанные в книгах… Похоже, у Содора оставалось ещё много секретов. — Это был голубой дизель, Класс 47, если я правильно помню, — Эбигейл копалась в кабине в поисках воспоминаний. — Желтый на торцах? — Да! — она просияла. — Он был в книгах? — Он упоминался вскользь и никогда не разговаривал, — я записал имя. — Его всегда называли «Дизелем из мастерской». Либо Джеймс упоминал его, либо он появлялся на некоторых иллюстрациях. — Пфф, узнаю Джеймса, — надулась Эбигейл. — Клайв никогда не рассказывал мне об этом. Может, он просто не знал… Вообще-то, нас здесь работало больше. — Сколько? — разговор вернулся в прежнее русло. — Трое. У нас был ещё маленький маневровый дизель, он заботился обо всех поездах, которые мы привозили и увозили. Он носился по двору, как молния. У него было только две опции: «Стоп» и «Полный вперёд», промежуточных не было. Мы звали его Дарт. — Я знаю Дарта! — я сделал пометку. — «Bagnall?» — Наверное?.. — А был ли ещё один сортировщик, марки «Sentinel», по имени Дэн? — Не припоминаю, — ответила Эбигейл. — Интересно… — и я записал: «Дарт. Дэна нет.» Казалось странным, что в шоу участвовал реальный обитатель дизельной мастерской, но была изменена структурная схема и добавлены новые персонажи, вместо существующих. Возможно, именно сила рынка, товарная привлекательность для современной детской аудитории, и стали движущей силой подобных решений. — И как вы выяснили это, вы, трое? — продолжил я. — Это была родственная связь, — веки Эбигейл затрепетали над растущей улыбкой. — Дарт был нетерпеливым, энергичным юношей, которого раздражали его мудрые, большие, старшие братья и сестры. Он отлично справлялся со своей работой и следил за тем, чтобы заправочные пункты были чистыми и заполнены топливом, и за общим порядком во дворе и в депо. — Ты когда-либо выполняла какую-нибудь работу, не связанную с дизелями? — Иногда я рысцой спускалась по ветке на сортировочную в Викарстауне, выполняла там манёвры, чтобы собрать более крупные магистральные грузовые составы, — рассказывала Эбигейл. — Это случалось все чаще, ведь они сократили количество пара. На главную линию вывели больше дизелей. Больше работы — больше поломок — больше работы. Это была моя обязанность — поддерживать работу основных дизелей с помощью наших секретов производства. Я делала это до самого конца. Я просто благодарна, что не отправилась на лом. Я держал рот на замке, не желая ничего говорить о судьбе железной дороги. Не все локомотивы выдержали бы это испытание так же хорошо, как Рози. Я хотел спросить, что случилось с Дартом и Клайвом, но, возможно, я копнул бы слишком глубоко. — А у тебя есть какие-нибудь собственные истории? — полюбопытствовал я. — Вы имеете в виду интересные истории о работе на железной дороге со мной в главной роли? — лицо Эбигейл просияло. — Может, это окажется в книге или на телевидении? — Нет, — возразил я, — новых книг не было уже почти тридцать лет. И телешоу стало очень далеким от правдивых и реалистичных воспоминаний. Фактически, оно тоже не выходило в эфир почти два десятилетия. — О, — её выражение стало испуганным, — Я подумала, что, если бы я могла попасть в книгу или в телевизор, кто-нибудь мог бы приехать и забрать меня на новую железную дорогу. И я снова приносила бы пользу… — Ну, все равно, расскажи мне историю. Ведь у тебя был хоть один день на этом острове, который ты никогда не забудешь? — я попытался поднять ей настроение. — Хммм, — дизель глубоко задумалась. — Есть один день, который приходит на ум. — И что это за день? — Это было летом, много лет назад…