Лебединая песня острова

Эта история была написана на основе заметок, сделанных со слов Гордона, и стилизована под классическую "Железнодорожную серию". Времена на острове Содор изменились. Было меньше железнодорожных рабочих, и некоторые члены Железнодорожного совета и другие начали отказываться от паровых машин. Толстый Инспектор перевёл большинство дизелей на главную линию, а ветки превратил в "наследственные" железные дороги для паровозов. Гордон бездельничал на станции, его коптильня была полна мыслей и догадок. "Это слишком крупные изменения, дизели не смогли бы сами провернуть такое дело. Интересно, что происходит?" Он был одним из последних паровозов, работавших на магистральной линии, его экспресс переименовали в особый «Дикий Северно-Запад» и теперь он курсировал только один раз в день. Он стоял, готовый к последней на этой неделе пробежке по острову, и его оси немилосердно болели. "Эта боль от старости или от недостатка упражнений?" – думал он про себя. Клайв, рабочий дизель, подкатил к платформе рядом с ним. – Все ещё держимся, старина? – спросил он. – Как ты себя чувствуешь? – Устал, – пробормотал Гордон, не желая чувствствовать себя старой рыбой, выброшенной из воды. – Это несправедливо, все эти перемены, – посочувствовал Клайв. – К сожалению, мир не стоит на месте, хотим мы того или нет. Дав гудок, Клайв тронулся с места, таща за собой вереницу пустых платформ. Гордон вздохнул. Какими бы хорошими ни были дизели, их господство ранило его самолюбие. Наконец раздался свисток начальника станции, и Гордон тронулся в путь. Он пыхтел, но не мог набрать скорость так быстро, как ему хотелось. Его поршни ходили с трудом, а пружины скрипели. "Скорей, скорей", – пыхтел он, но не ради хвастовства скоростью. Теперь его беспокоило, что он стал слишком медленным и не прибудет вовремя. Но, когда Гордон, все же, набрал нужную скорость, он вдруг услышал грохот в котле. "О Господи, о Господи". Когда они подъехали к Крованс-Гейт, машинист сбросил пар гораздо раньше, чем привык Гордон. – Моя реакция уже не та! – крикнул машинист. "Как и мои тормоза", – подумал Гордон. На станции стоял Расти. – Видал ты лучшие дни, – сказал он. – Всё в порядке? – Просто механические шумы, – тихо ответил Гордон. – Ты слишком не напрягайся, – Расти выглядел встревоженным. – Когда уставали Скарлоуи и Ренеас, они тоже держались молодцом. Но они никогда не были такими быстрыми, как ты. – Спасибо, – ответил Гордон, но его тревога нарастала. – Как поживает твоя ветка? – Нам пришлось выставить на продажу несколько паровозов, – помрачнел Расти. – Троих купили, один из них пропал в море во время ужасного шторма. И я боюсь, это только начало. – Я тоже, – пробормотал Гордон. Начальник станции дал свисток, и Гордон снова тронулся в путь. Не успел он отъехать, как где-то сзади послышался стук. – Что там за шум? – крикнул он своему экипажу. – Что-то разболталось в твоём тендере, – отозвался его кочегар. – Но не волнуйся, это не сцепка. Продолжая идти вперед, Гордон думал над словами Расти. Другие паровозы храбро преодолевали трудности. "Я тоже могу быть Доблестным Гордоном!" Он игнорировал скрип, скрежет и стук в своем тендере. "Самый быстрый и лучший, самый быстрый и лучший!" Он изо всех сил старался набрать скорость. Если бы это был его последний пробег, он хотел бы бежать наперегонки с ветром. Проходя через Марон, Гордон сделал глубокий вдох, но он показался ему недостаточным. Между ним и пунктом назначения был его, Гордона, холм, более достойный противник, чем когда-либо. К счастью, он подходил к холму с более пологой стороны, и здесь ему ещё ни разу не приходилось полагаться на помощь другого паровоза. Затем случилась беда. – У меня ужасная судорога, ужасная судорога, – прохрипел Гордон, и машинист притормозил. – У тебя заклинило шестерню в одном из клапанов, – крикнул машинист. – Нам следует подождать… – Нет! – возразил Гордон. – Я сам могу пройти этот холм! Машинист придержал его, позволяя Гордону начать медленное восхождение на холм. У него болел правый поршень. Гордон вздрагивал при каждом его движении. Экспресс тяжело пополз вверх. "Я могу это сделать, я могу это сделать!" – он сопел и пыхтел, скрипя зубами, а небо над головой медленно приближалось. – Осторожно, старина, – подбадривал его машинист. Гордон тянул и тянул. Экспресс не может опоздать. Это было не только его гордостью, но и гордостью всех паровозов, пусть и запертых на их ветках, и он эту гордость оправдывал. "Я могу это сделать, я МОГУ это сделать!" Гордон заполз на вершину холма, входя в поворот. – Спокойно, парень, – сказал машинист. – Мы ведь не хотим потерять управление на другой стороне. Гордон собрал по кусочкам всю свою былую мощь, и вот, его колеса начали вращаться под действием инерции. Машинист осторожно нажал на тормоз, и поезд покатился по другой стороне. Гордон хотел крикнуть: "Я это сделал!", но он слишком запыхался, чтобы произнести это вслух. Когда они, разбитые, но не сломленные, въехали в Уэллсворт, случилась новая беда. Пружина вырвалась из левого ведущего колеса, отбросив его корпус вправо. Покосившись, скрипя и дребезжа, Гордон покатился к тупику у водонапорной башни, сразу за платформой. Он выглядел усталым и измученным. Начальник станции велел всем покинуть поезд, а машинист с кочегаром осмотрели паровоз. – Нам давно следовало заняться тобой, – сказал машинист. – Но, к сожалению, железная дорога не может себе этого позволить. Прости, что тебе приходится бегать вот так… – По крайней мере, я бегаю, – фыркнул Гордон. – И путешествие ещё не закончено. – Ты не можешь продолжать, – сказал кочегар. – Я могу, – возразил Гордон. – И я должен. Его команда обсудила с начальником станции положение вещей. Но поблизости не было локомотивов, которые могли бы повести поезд. – Я могу это сделать, – твёрдо заявил Гордон. – Я должен это сделать. – Как насчёт того, чтобы отцепить один из вагонов? – предложил начальник станции. – В этом поезде очень мало пассажиров, три вагона просто не нужны. Машинист и кочегар осмотрели платформу. – Они легко поместятся в один вагон. Хорошо, мы это сделаем. Два из трёх экспресс-вагонов были отцеплены, и пассажиры снова расселись по местам. Гордон свистнул и попробовал сдвинуться с места, но не смог. Несколько инженеров с сортировочной пришли осмотреть его. – Он справится, – подытожили они. – Но вам придется полагаться только на один поршень. Мы снимем соединительные штоки в поршне, вместе с заклинившей шестернёй клапана. Все согласились, и они принялись за работу. Когда они закончили, команда Гордона стала заливать воду в его бак. Пока рабочие разбирали его правую сторону, Гордон ждал, его котёл нетерпеливо бурлил. Наконец, рабочие дали добро. Медленно тронувшись с места, Гордон почувствовал, что его колеса стали вращаться свободнее. Медленно и осторожно экспресс покинул станцию. Гордон пыхтел по сельской местности. Из-за пошатнувшегося здоровья, о его прежней скорости не могло быть и речи. Но он не сдавался. "Я доставлю экспресс домой, я это сделаю" . Пока они хромали по линии, он поймал себя на том, что любуется видами, проносящимися мимо. Он никогда раньше этого не делал. Большая часть Содора была для него размыта. Но теперь он впервые мог разглядеть всё. "Жаль, что это, наверное, мое последнее путешествие", – подумал он про себя. Они проехали Кросби. Гордон сопел и пыхтел, вкладывая в каждый поворот колес всю свою мощь. Это была тяжёлая работа, и она становилось все труднее и труднее. "Вот, что должен был чувствовать Эдвард, – его разум пытался отвлечь его. – Бедный паровоз. Ох, а я так над ним смеялся." Прежде, чем он осознал, его настойчивость окупилась. Они въехали в Кнэпфорд, и машинист остановил поезд. – Мы попросим Дейзи отвезти пассажиров в Тидмут, – сказал машинист. – И найдём другой локомотив, который сможет толкать нас остаток пути. – Я сам могу… – запротестовал было Гордон, как вдруг поблизости кто-то прокашлялся. Это был Толстый Инспектор. – Ты вышел далеко за рамки того, о чём я когда-либо мог просить тебя, Гордон, – сказал он. – Но я вынужден настоять. Я не хочу, чтобы твоё упрямство стало твоим концом. – Да, сэр, – вздохнул Гордон, но потом ему в трубу залетала одна мысль. – Вы хотите сказать, что это был не последний мой забег? – Гордон, – Толстый Инспектор похлопал его по буферной балке. – Ты - экспресс. Ты всегда был экспрессом. И я заставлю тебя тянуть его до самого последнего дня этой железной дороги. Мы привёдем тебя в порядок. Я обещаю. Гордон улыбнулся. Когда с платформы позади него раздались овации высадившихся пассажиров, он просиял. *** Таков конец конкретно этой истории. Но то, что случилось дальше, не для слабонервных.