Лебединая песня острова

Эта история была написана на основе заметок, сделанных со слов Гордона, и стилизована под классическую "Железнодорожную серию". После того, как Гордон был доставлен обратно в депо, он долго отдыхал, а Толстый Инспектор, тем временем, занимался организацией его ремонта. Гордон был рад компании Генри и Джеймса, хотя Джеймс не переставая, хвастался. Его купил богатый владелец музея на острове Мэн, и Джеймс сообщил об этом другим паровозам. – Это чрезвычайно важный джентльмен, и он специально разыскал меня, как только узнал, что наша железная дорога в беде. – И вовсе она не в беде! – запротестовал дизель по имени Дерек. – Просто она переживает временные трудности. – Легко тебе говорить, – пробормотал Генри. – Тебя не прячут целыми днями на ветках или в депо. – В любом случае, – настаивал Джеймс, – он разыскал меня именно потому, что я – великолепный паровоз. Моя красная краска украсит его железную дорогу. После того, как я много лет работал на этой железной дороге, я заслужил беззаботную пенсию. – Он взглянул на Гордона. – И, похоже, не только я. – Я лучше буду тянуть экспресс, чем шиковать и позировать для фотографий, – ворчливо ответил Гордон. – Пфф, как скажешь, – фыркнул Джеймс. Вскоре прибыл Толстый Инспектор. Его лицо было печальным. – Привет, Гордон, – он снял цилиндр, держа его обеими руками. – Я знаю, что обещал снова поставить тебя под пары́, – начал он, – но… – Но? – переспросил Гордон. – Правление железной дороги было оповещено, что со следующей недели тебе потребуется капитальный ремонт. Полный ремонт обойдется в миллионы. Они не готовы тратить такие деньги, учитывая, что железная дорога работает в убыток. – Значит, это был мой последний забег… – Гордон просто принял эту новость, как есть. – Если бы существовал какой-нибудь другой способ, не требующий их одобрения, – добавил сэр Топхэм, – я бы им воспользовался. Но они хотят убрать все водонапорные башни и угольные бункеры отсюда до Викарстауна, чтобы сократить расходы. Ты не сможешь делать такие долгие пробежки без дозаправки водой. – Ну вот и все, – нахмурился Гордон. – Моё время истекло. В депо повисла тишина. И тут заговорил Генри. – Отдайте ему мои детали, сэр. – Генри? – Толстый Инспектор удивлённо обернулся. – Что ты имеешь в виду? – Я не нужен, – объяснил Генри. – Гордон может получить все, что ему необходимо. Мой поршень, мои клапаны, мои колёса и котёл. Он может взять мой тендер. Вы превратите его во второй тендер для воды. И он снова поведёт экспресс. – Генри, нет! – взвился Гордон. – Я не могу ни просить тебя об этом, ни принять это от тебя! – Я согласен, Генри, – добавил сэр Топхэм. – Все мои паровозы равны. Никого из вас не перепрофилируют и не спишут. – Если так будет продолжаться, – не отступал Генри, – то именно это и случится с нами обоими. Но так Гордон сможет поддерживать свой поезд в рабочем состоянии. Лучше вернуть на рельсы один паровоз, чем потерять два. – Генри, замолчи! – резко вмешался Джеймс. – Сэр, – Генри умоляюще смотрел на своего Инспектора, – я больше всего на свете хочу, чтобы железная дорога и мои собратья- паровозы выжили. Позвольте мне сделать это. – Генри, – сэр Топхэм потёр голову, а затем глаза. – Я… – Вы сказали, что, если бы был другой способ, вы бы им воспользовались, – улыбнулся Генри. – Пусть я стану этим другим способом. Я не смог бы предложить железной дороге большей услуги, чем эта. Толстый Инспектор постоял, помолчал, затем шмыгнул носом. – Гордон? Гордон стоял и смотрел, не отрываясь, на большой зелёный паровоз напротив, на паровоз, улыбающийся ему с завидной силой и мужеством. – Но… – Никаких "но", – прервал его Генри. – Это для тебя и для железной дороги. Гордон ничего не сказал, и впервые за все время, что он помнил, слеза скатилась на его подножку. И большой синий паровоз, и Толстый Инспектор, исполнили последнее желание Генри. БоКо отвёз обоих в Крованс-Гейт, но сначала они проехали чуть дальше и ненадолго остановились на запасной ветке, в лесу. Генри молчал, вдыхая запах сосен, а пение птиц звенело в воздухе вокруг его коптильни. – Гордон, – заговорил он, – могу я попросить тебя, проезжая через лес, немного сбавлять ход, чтобы полюбоваться им – для меня? – Конечно, – согласился Гордон, и он не был уверен, что сможет сказать что-то ещё. На закате БоКо привёз оба паровоза в Стимворкс. Их поставили в мастерской, подготовив к завтрашней работе. – Как ты себя чувствуешь? – спросил Генри Гордона. – Я не уверен, из-за чего мне хуже: из-за того, что я сломался, или из-за того, что должно произойти, – Гордон тщательно выбирал слова. – Что бы ни случилось, – улыбнулся Генри, – помни: это то, чего я хотел. Гордон больше не мог говорить. Прежде, чем он смог, Генри уже крепко спал. Гордон охранял его мирный сон. Наутро рабочие взялись за дело.

***

Несколько недель спустя, Гордон появился на сортировочной. Его пружины стали ровными, а поршни ходили без трения и заедания. Даже стук в его котле прекратился. Там же, на запасном пути, стоял старый тендер Генри, угольный бункер которого заварили, чтобы заливать воду. Он все ещё был зелёным и с номером "три". Гордон не знал, что и думать. Ему было грустно, что его друг ушёл, но он чувствовал благодарность за то, что частичка его осталась с ним. Генри не будет забыт.