Лебединая песня острова

Первым вернувшимся ощущением была качка, толчки из стороны в сторону. Затем раздался плеск, словно жидкость ударила в стену. Скрипнул металл. Голова снова обрела тяжесть, повиснув на моей больной шее. Глаза, моргая, пытались сфокусироваться на расплывчатом мире. Скал Маленького Вестерна нигде не было видно, и я больше не чувствовал спиной грубых осколков песчаника. Я был прислонен к деревянным панелям, а пол подо мной ходил ходуном и кренился. Потом я увидел синие отблески в небе и на земле. Я был в море, в лодке. Оглядевшись, я рассмотрел судно. "Две" каюты, которые мне виделись издалека, оказались одной рубкой и темно-синим Ленд Ровер - Дефендером, удерживаемым на палубе цепями. К его обоим бамперам были прикреплены странные штуки. Блестели мокрые шины. Подножки были в песке. Чувствуя лёгкую тошноту в животе, я упёрся руками в палубу и попытался встать. Острая боль пронзила мою правую ногу. Вот, тогда-то я и увидел это. Заключённая в здоровенный гипсовый слепок, нога казалась вдвое больше обычного. Конец деревянной шины торчал из гипса прямо у моего колена. Штанина была отрезана, а на ее месте красовался слой бинтов и водонепроницаемой плёнки. Спешка, падение – все вернулось ко мне. У меня была сломана нога. Мое исследование Содора закончилось. Я откинулся назад с чувством разочарования, смешанным с облегчением. У меня была информация, но никаких конкретных ответов. Но, по крайней мере, я привлёк внимание лодки. Получить такую серьезную травму в одиночестве, на заброшенном острове, равноценно смертному приговору. Кто оказал мне помощь? Почему они занялись моей ногой? Лодка скользила по воде, но я не мог определить, в каком направлении. Она была маленькой, без каких-либо реальных удобств, пригодная минимум для перевозки сыпучих грузов, а не для многодневных рейсов по воде на дальние расстояния. Это было удобное средство передвижения. Не имея возможности двигаться, я был вынужден плыть туда, куда направлялась лодка. Должно быть, это остров Мэн или, в крайнем случае, материковая Англия. Пока мы плыли, я прикрыл глаза, чтобы еще немного отдохнуть. Лодка замедлила ход. Я открыл глаза и сел; мы подходили к тому, что должно быть нашим пунктом назначения. Я различил смутные очертания города, но ничто не говорило мне, где мы находимся. Мы вползли на место у причала. Моторы заглохли. Человек вышел из рубки и отпер борт лодки. Борт откидывался вниз и наружу, опускался на причал, образуя пандус... Схватив верёвку, человек пришвартовал лодку с носа и с кормы. Потом вернулся и остановился, глядя на меня. Женщина. Я смотрел на неё, на первое человеческое существо, увиденное мной за много веков. Ростом пять футов и шесть дюймов, спортивная, с каштановыми волосами собранными в хвост на затылке, она подошла и опустилась на колени рядом со мной. Её каплевидное лицо словно задержалось на границе юности и зрелости, оттеняя морщинками каждую черту. Она была любопытна, но осторожна. – Вам повезло, что я видела, как вы упали, – ухмыляясь, сказала она с мягким южноанглийским акцентом. – Или не повезло. Я фыркнул. Смущение было сейчас наименее болезненным из моих чувств. – Никого не должно быть на этом острове. Больше никого! – вставая, она прихватила мою сумку. Я во все глаза смотрел, как она подошла к "Дефендеру" и открыла заднюю дверь, чтобы бросить её туда. Она что-то знала! Уложив сумку, она вернулась и протянула мне руку. И когда я снова чуть не упал, она подняла меня на ноги. Одна нога, кажется, на целый дюйм была короче другой. Боль, пронзившая мою икроножную мышцу, не помогла, жгучая, словно меч прошел через подошву, пятку, лодыжку и заднюю часть ноги. Когда я сморщился, она поддержала меня, а потом перекинула мою руку себе через плечо. – Давайте отведем вас обратно в машину. – Обратно? Это вы вытащили меня с пляжа, чтобы подлатать? – Я и высшие силы, – она подтащила меня к пассажирской двери. – У вас очень нехороший перелом. Кости видно не было, но и этого достаточно, чтобы упасть в обморок. У моей лодки опускается нос, так что, я смогла подойти к вам по мелководью. Я забрала вас на борт и использовала немного своего гипса для импровизированной повязки. – У вас что, просто чисто случайно оказался гипс? – мои брови поползли вверх. – Это хорошее противопожарное средство, а ещё им удобно заполнять любые пробоины и трещины, пока я её не починю. Я плюхнулся на пассажирское сиденье, решив, что "она" - это лодка. – Спасибо, – сказал я. – Добрая воля ещё никому не вредила, – пожала она плечами. – У вас есть какое-нибудь обезболивающее и вода? Извините, что прошу слишком многого, – я продолжал морщиться. Боль расползалась по всей нервной системе. У меня даже разболелась голова. – Конечно, – она расстегнула поясную сумку и достала несколько таблеток парацетамола, потом открыла бардачок, и мне явилась бутылка воды. – Возьмите, вот. И вот. Я послушно запил таблетки огромным глотком. Я не хотел признавать, насколько я нуждался в элементарных человеческих припасах, но, будучи найденным на безлюдном острове со сломанной ногой, я, скорее всего, именно так и выглядел. – Что вы там делали? – спросила женщина, ёе любопытство не дремало. – Исследовал, – я закрутил крышку на бутылке. – Я вырос на книгах и рассказах об острове. Я хотел посмотреть, что с ним стало. – Понятно, – она взяла верёвку с палубы бота, свернула и бросила в багажник "Дефендера". – Думаю, железные дороги-призраки для вас – что-то, вроде чашки чая. – Это большее, чем вы думаете, – я запер бутылку в бардачке. – А как насчёт вас? Что вы знаете об Острове? – Позже, – она перевела взгляд на небо. – Скоро стемнеет. Она обошла машину спереди и забралась на водительское сиденье. Следуя её примеру, я забросил гипс и здоровую ногу в машину и захлопнул дверцу. Пульсация в голове и болезненные уколы в икре на какое-то время утихли. "Дефендер" ожил, взревел и пошел задним ходом. Моя спасительница свернула, избегая столкновения с рубкой, и, когда мы поравнялись с ней, ударила по тормозам. Развернувшись, мы съехали по "пандусу" и покатили по набережной… … по каким-то железнодорожным путям стандартной колеи… Но рельсы острова Мэн были узкой колеёй в три фута. Мы что, вернулись на материк? – Я всё еще не знаю вашего имени, – сказал я, надеясь на подсказку, на потенциальную связь с Содором. – Энн, – коротко ответила она. Машина катилась по рельсам. Толстые шины и мягкая подвеска гасили большую часть вибраций. Энн снова затормозила. Она вышла, чтобы запереть свою лодку. Но мои глаза были прикованы кое-к чему другому. Силуэт города на горизонте. Я видел это раньше, хоть и с другого ракурса. Частично обрушенный шпиль церкви из красного кирпича означал, что это могло быть только одно место. Кнэпфорд. Мы были на Содоре. Энн вернулась в машину. – А как ваше имя? – Вы ехали на Содор, – я не мог прийти в себя. – Да, – ответила она. – Зачем? – У меня есть дело, – прямо сказала она, заводя машину. Мы отправились в путь, проехав по набережной мимо парковок у гавани, направляясь по дороге к городу. Я не знал, как быть с ее неопределенным ответом. Зачем она приехала на остров? Ну не по той же причине, что и я? Или здесь было ещё что-то? – Куда мы едем? – спросил я, не надеясь на лучший ответ. – До Арлесбурга, – ответила она. – Я как раз направлялся туда. Почему вы не пришвартовались там? – Большинство причалов Арлесбурга были деревянными. Они затонули и сгнили много лет назад. Кнэпфорд видел меньше всего наводнений из-за подъёма воды, – пояснила она. – Изначально его причалы вырыли и углубили для крупных судов, а саму набережную приподняли. Но подъём уровня моря означает, что глубина акватории увеличилась, и, по отношению к причалу, её высота теперь подходит для швартовки лодки размером с мою. – Похоже, вы хорошо знаете Содор... Энн не стала вдаваться в подробности. А я сидел какое-то время молча, не зная, что сказать. После её доброты ко мне, казалось неправильным приставать к ней с допросами. Возможно, она знала порты острова, как любой, уважающий себя моряк. Но тогда зачем она здесь высадилась, и какое у неё было дело? Пока "Дефендер" петлял по тихим просёлочным дорогам, я разглядывал местность за окном. Мы ехали от Тидмута по внутренней дороге, проложенной по краю неглубокой пологой долины, на дне которой параллельно нам текла река Тид. Дорога в конце концов увела нас через серию крутых поворотов, прежде, чем мы подъехали к Маленькому Вестерну. Мы въехали в самую южную точку Западного Арлесбурга. Энн свернула во двор локомотивного депо. – Подождите здесь, – сказала она. – Я буду через несколько минут. Она вышла из машины и побрела куда-то, скрывшись из виду. Я оглядел двор со своего сидения, и у меня даже голова пошла кругом, когда я понял, где я нахожусь. С одной стороны была приподнятая насыпь, сверху которой лежали ржавые остатки самых маленьких рельс, из всех, что я видел на Содоре. Именно здесь Маленький Вестерн пересекался с линией Арлсдейла. Дом миниатюрных паровозиков. Моментально забыв инструкции Энн, я распахнул дверцу машины, опустив ногу-наковальню на землю. Она, конечно, ныла и жалила, но онемела достаточно, чтобы я мог худо-бедно ковылять. Учитывая мои повреждения, я стоял, соображая, что я могу делать, а что не могу. Вспомнив о продаже четырёх пятнадцатидюймовых локомотивов, записанных в дневнике Толстого Инспектора, я не видел особого смысла рыться на арльсдейльской ветке. Я побрёл к навесам стандартного калибра. В книгах они были изображены открытыми, но кто-то взял на себя труд снабдить их дверьми. Экономя силы, я обнаружил себя возле стены у окна. Вглядываясь в отсутствующее стекло, я напрягал глаза в попытке увидеть, кто же укрыт внутри. Возможно, выживший шотландский близнец, или… Там стоял локомотив. Это был танк-паровоз с квадратной рамой и удлиненной колёсной базой. Я точно знал, кто это. Я неуклюже захромал к дверям депо, испытывая непреодолимое желание попасть внутрь. Двери навесов, казалось, были поставлены позже, чтобы защитить локомотивы, если дороги закроются. Если это делалось в последний момент, то, скорее всего, и на скорую руку. Одна из ручек самого дальнего навеса болталась свободно, её шурупы вылезли из дерева. И, хотя, на щеколдах обеих дверей висели цепи с навесными замками, не понадобилось особых усилий, чтобы сорвать щеколду, прихватив с собой и цепочку. Справившись с замком, я распахнул дверь. Паровоз испуганно вздрогнул и проснулся. – Благословение господне! Я никак не ожидал, что эти двери снова откроются! – Дак удивлённо моргал: – Прошу прощения, но кто вы? Он говорил так же по-западному, как и выглядел – английский Вестерн, а не американский Дикий запад. Я отбарабанил было стандартную презентацию о "городском исследователе", но Дак опередил меня: – Что с вами случилось? Как вы выжили? – Оу… Я упал со скалы, но мне повезло: я попал в надёжные руки, – ответил я. Осмотр паньеров (?!!!) показал, что мы оба видали лучшие времена. Сквозь прорехи в крыше влага стекала по стенкам его водяных танков, превращаясь с годами в следы ржавчины. Они сбегали оранжевыми реками по кудрявой зелени краски. Остальные его части скрывал сумрак депо. – Как дела на ветке? – спросил он. – Как же давно я там не был. – Бывало и получше, – пожал я плечами. – Арка обрушилась и перекрыла пути. – Я бы удивился, если бы она все ещё стояла, – задумчиво произнес он. Другие навесы депо пустовали. Я хотел спросить об Оливере и Тоуде, и о том, кого из близнецов я нашел на свалке… но чувствовал, что не могу переступить черту дозволенного. – Вижу, вы хорошо знакомы? – раздался за моей спиной женский голос. Я изумлённо обернулся: это была Энн. Она смотрела, подозрительно изогнув бровь и скрестив руки на груди. – Меня одолело любопытство, – признался я. – Понятно, – было неясно, поверила она мне или нет. Между тем, ее взгляд поднялся выше. – Привет, Монти. – Добрый день, мэм, – ответил Дак, не обращая внимания на сокращённую версию своего настоящего имени. – Рад снова видеть вас. Вы выглядите немного старше, чем в нашу прошлую встречу. Я стоял между ними, как громом пораженный. Эти двое знали друг друга…