Лебединая песня острова

Да, он был здесь. Спустя столько времени, после стольких поисков и находок, маленький синий танк-паровоз всё ещё был здесь. Его состояние разительно отличалось от состояния всех других локомотивов. Безупречное, лишь голубая краска чуть потускнела от времени и пыли. Лишь колеса и боковые тяги слегка износились и были немного тронуты ржавчиной. Но, что ещё более примечательно, он был собой во всех отношениях, и, одновременно, совершенно не таким, каким я его представлял и видел на протяжении стольких лет. Его подножка спереди была прямой, без ступеньки, и ещё она была белой, а не чёрной. (*Здесь автор немного перепутал: ходовая пластина Томаса всегда была белой. А вот у реальных его прототипов она действительно была черной – прим. Перев.) Хотя он выглядел короче и приземистей обычного E2, он казался массивнее и шире, чем в телешоу и ранних книжных иллюстрациях. Необъятность его физического присутствия впечатляла гораздо сильнее, нежели у других паровозов, может быть, из-за того, что в детстве я держал в руках так много его игрушек. Настоящий и осязаемый, он излучал мощь и лидерство, как и подобает такой машине. Я был так заворожён синим танк-паровозом, что не сразу заметил общество в его депо. Все три навеса были заняты. Под средним стоял потрёпанный временем Перси. Пыль и сажа осели на его седельных водяных баках, кривизна которых была чем-то средним между округлостью его телевизионной модели и похожими на "мопса" изображениями из более поздних книг. Его колёсная база была короткой и широкой, а красные полосы вокруг котла почти полностью выцвели. Но больше всего досталось от времени Тоби. Его метельник и боковые стойки пожирала ржавчина, а деревянная обшивка начала ломаться. В некоторых местах термиты пробурили дупла, и теперь в них обитали и другие лесные насекомые. Но трио из Ффаркуара выжило. – Рад снова видеть тебя, Энн! – сказал Томас. Его голос… это трудно описать. – И я тебя, – ответила Энн, как будто, этот паровоз был просто другом, а не знаменитостью. – Кто это с тобой? – глаза и выразительное лицо Томаса сосредоточились на моей ошеломлённой фигуре. Я стоял, все ещё очарованный происходящим. Томас был одновременно каждой версией самого себя в одном лице. Его голос не был похож ни на один из голосов шоу, но, в то же время, ничем не отличался от них. Его тембр звучал более зрело, а говор состоял из целого коктейля южных акцентов. Он был неповторим. – Кое-кто, кого во время исследования Содора слегка одолело любопытство, – Энн подтолкнула ногой мой гипс достаточно нежно, чтобы я не задохнулся в агонии. Прочистив горло, я попытался прервать приступ ошеломлённого молчания. – Я никогда не думал, что этот день настанет, – едва слышно выдавил я из себя. – Какой день? – приподнял бровь Перси, затем его лицо озарилось восторгом, глаза и рот широко распахнулась. – Мы снова открываемся?! – Нет, – прервала его Энн. – Это просто радость видеть вас, паровозы. – Это верно, – кивнул я и откашлялся, – вы сделали счастливыми так много детей и взрослых во всём мире. – Ох, – лицо Перси погасло. – Но этого мало, чтобы мы открылись снова. – Скажу, как тот, кто пришёл с последней действующий ветки, нам ещё повезло, что мы продержались так долго, – вмешался Тоби. – Мы отлично побегали, но у любой ветки бывает конец. – Верно, – согласился Томас. – Но это ведь не значит, что мы не можем об этом забыть. – Ладно, – Энн обернулась ко мне. – Ты тут знакомься, а у меня дела. – Дела? – я пропустил мимо ушей её указание, наблюдая, как она идёт вдоль стены депо. – Одним из желаний моего деда, а теперь и моего отца, – она стала откуда-то выуживать инструменты и чистящие средства, – поддержание Томаса в хорошей форме. Поэтому я приезжаю раз в год, осматриваю его, чищу, смазываю маслом, и все такое. Это второе мое задание на сегодня. – Она принесла инструменты, а затем ушла к машине за чем-то ещё. – Вы не забывали остров, – внимание Томаса снова обратилось на меня. – Никогда, – я не знал, куда девать своё тело и ногу. – Для многих людей, выросших на историях Содора, это второй дом. – Уже нет, – вздохнул Перси. – Не думаю, что таких осталось много. – А почему бы нам не поменяться местами? – улыбнулся Тоби. – Расскажите нам свои истории. Теперь вы знаете то, чего не знает никто из нас – о том, что случилось на Острове. Энн вернулась и принялась вытирать Томаса. Она пододвинула мне старую табуретку, и, прежде чем погрузиться в свои недавние воспоминания, я на неё взгромоздился. Все взгляды были прикованы ко мне. И я начал рассказывать о своих изысканиях с самого начала (благодаря сохранившимся записям). Я рассказывал самым знаменитым паровозам об их острове, который они никогда не видели, и волшебство витало в воздухе. Внимательные, пристальные взгляды следили за моими губами. У Перси несколько раз наворачивались слёзы, особенно с оглядкой на друзей, а исчезновение с пляжа Балстроуд даже расстроило его, всколыхнув какое-то застарелое чувство вины. Я не знал, сожалеют ли они о том, что попросили меня все это рассказать. Я ведь ничего не мог дать им, кроме моих мрачных хроник. – Эдвард, Гордон и тендер Генри, – начал Томас, – я рад, что они все ещё здесь. – Я тоже, – сказал Тоби. – Несмотря ни на что, мы были семьёй. Не слишком благополучной, даже в лучшие времена, но семьёй. – Были, – сказал Томас. – Даже, если мы и разлучены друг с другом, мы, все равно, могли бы встретиться на переездах или в маневровом парке, и это было бы так, словно разлуки никогда и не было. – Ты прервал свой рассказ на пляже, – вмешалась Энн. – Давай, расскажи им дальше. Она сменила губку на маслёнку и снова исчезла за Томасом. – А что случилось на пляже? – спросил Перси. – Что-то с вашей ногой? – Я упал с рухнувшей арки, пытаясь привлечь внимание Энн на лодке, – сказал я кратко и мило, надеясь, что не покраснел. – Она пришла мне на помощь, но не без того, чтоб я вызвал путаницу и задержку в её поездке. – О, как я скучаю по этой фразе! – хихикнул Тоби. – По крайней мере, на этот раз путаницу и задержку вызвал не кто-то из нас, – пробормотал Перси. – С путаницами и задержками было интереснее, – размышлял Томас, дразняще и дерзко улыбаясь. – Я всегда с нетерпением ждал возможности посмотреть, в каком виде Перси вернётся в депо. Если вообще вернётся… – У меня не так уж много было несчастных случаев! – нахмурившись, запротестовал Перси. – Посчитаемся, как в старые добрые времена? – ухмыльнулся Тоби. – Куча на запасном пути… Угольный бункер… – Варенье и брюки, – присоединился Томас. – Игра в подводную лодку. Прыжки в воду с причала. – Затруднительное положение в карьере, призрак в муке… – Да ладно вам, не было такого! – Патока и сено, велосипед Тома, Балстроуд, Промоина… – Каша, лавина в карьере, твой "сюрприз"... – Ладно, хорошо, – фыркнул побеждённый Перси. – У меня было больше ссадин, чем я хотел бы признать. – Это так любезно с твоей стороны, – Тоби сразу прекратил дразниться. – А Томасу потребовалось много времени на то, чтобы научиться самому делать выводы из неприятностей. – А вот и нет! – проворчал синий паровоз. – Я всегда делал выводы из передряг, в которые встревал! – Ну-ка, ну-ка! – голова Энн вынырнула из-за коптильни Томаса. – Конечно, у вас у всех были захватывающие приключения, и вы сколько угодно можете заново переживать свои акробатические трюки на канате и рыбалку, но не в присутствии гостя. Все трое умолкли. – У меня есть вопрос, – нарушил я молчание. – Ну, вообще-то, несколько. – Спрашивайте, – улыбнулся Тоби. – На самом деле, первый вопрос для Энн, – начал я. – Почему ты поддерживаешь в порядке только Томаса? – Все просто, – откликнулась она из глубин депо, и в её голосе эхом зазвучали интонации Хэттов. – Это слишком трудоёмко для одного человека. И, если бы я должна была ухаживать за всеми паровозами острова, мне пришлось бы здесь жить. – Она сделала паузу. – К сожалению, мне тоже нужна нормальная жизнь. Работа, деньги и удобства, – всё это в другом месте, там, где я провожу большую часть времени. Кроме того, – фыркнула она, – не хочу показаться слишком уж пессимистичной, но нет никаких шансов, что железная дорога вернётся к жизни. – Как мы и говорили, – вздохнул Томас. – Забота о Томасе была последней волей моего дедушки, – продолжала Энн. – Он чувствовал, что железную дорогу ждут тяжёлые времена. "Если дела пойдут хуже, просто убедись, что наш Номер Один никогда не исчезнет." – это были его последние слова. – Сэр Стивен в детстве проводил много времени на нашей ветке, – добавил Томас. – Это было его любимое место. Он был рад видеть Тоби. Паровоз, который "привёз из отпуска", как говорил он в молодости. Стивен рос, и уже самостоятельно наслаждался нашей веткой, несколько раз даже катался в поездах без разрешения отца. Я пару раз довольно дерзко помогал ему в этих его шалостях. Мы оба, казалось, росли вместе, и, когда он стал Инспектором, и что-то его расстраивало, он всегда приходил прокатиться или поболтать, просто, чтобы прояснить или привести в порядок мысли. Я сидел, слушая, как Томас предаётся воспоминаниям. Для личности, которую считают детским персонажем, в его голосе звучали мудрость и зрелость, которые заставят замолчать любого скептика. Он прошёл через множество испытаний, как и любой живой человек. – Первым делом отец познакомил меня с этой веткой, – Энн обошла Томаса сзади, вытирая салфеткой руки в машинном масле. – Мне тогда едва исполнилось несколько месяцев. – О, я помню тот день! – перебил Перси. – Он привёз вас на станцию на руках у миссис Люси. Дождь только перестал, это было сразу после того, как я сбежал и обрызгался кашей. Сэр Ричард пошутил что-то насчёт того, что я грязнее ребенка, и пошёл звонить сэру Стивену. – Это был незабываемый день, – Энн подошла к Перси и потрепала его по переднему буферу. – Даже если ты помнишь его лучше, чем я. Улыбаясь про себя, я с радостью отметил, как Энн взаимодействует с паровозами своей семьи. На самом деле, они не были паровозами её семьи. Между ними не было ни границ, ни барьеров. Они были семьёй. Семьёй, пережившей трагедии и утраты, но они все ещё смеялись, вспоминая старые "добрые" времена. В них, неподвластная времени, жила магия Содора. – Какими были последние дни ветки Ффаркуар? – Сначала мы стали исторической веткой, – первым ответил Тоби. – Все равно, карьеры закрывались. Мы по очереди обслуживали остальную часть ветки. – Чтобы привлечь посетителей и туристов мы даже специально устраивали гонки с Берти. Нам нужно было увеличить продажи билетов и пассажиропоток, – добавил Томас. – Это было очень весело! – Тебе было весело, – возразил Перси. – Ты потерял от этого голову, правда же? Ты назвал меня медленной гусеницей, а Тоби – бревном на колёсиках! – Важно то, что у нас всё ещё была ветка, – прервал Тоби назревающую перепалку. – Я бы посмотрел на тебя, если бы это была гонка между тобой и Гарольдом, – проворчал Перси. – Так или иначе, – Томас проигнорировал его ворчание с выражением абсолютно Гордонского негодования на лице, – в конечном итоге, этого было мало. Пассажиропоток сокращался изо дня в день, круглый год, и, в конце концов, автобусная компания закрылась. Все, что у нас оставалось - это один пассажирский поезд в неделю, доставляющий на узловую станцию фермерские товары. – Я вообще удивлён, что они не заменили нас грузовиками, – пробормотал Перси. – Сэр Ричард пообещал, что мы будем бегать, будь то дождь или солнце, до последнего дня железной дороги. А потом это случилось. – Что случилось? – снова спросил я, сидя на краю хлипкого стула. – Ничего особенного, – сказал Тоби. – Просто однажды утром начальник станции озвучил приказ: "Северо-Западная железная дорога немедленно прекращает работу". Наши машинисты вымыли нас, пообещали, что мы скоро снова вернёмся к работе, и уехали. – И что было потом? – Пришёл сэр Ричард, – сказал Томас. – Просил прощения за то, что подвёл нас. А мы сказали ему, что все в порядке. – Его семья дала нам гораздо больше поводов для радости, чем того, за что нужно просить прощения, – закончил рассказ Тоби. Это выглядело невероятно, но прекрасно. Паровозы благословляют Хэттов перед уходом и благодарят их за всё, что они сделали для них за последние сто пятьдесят лет. – Как жаль, что он больше не может навещать нас, – вздохнул Перси. – Я так скучаю по нему. – Мы все скучаем, – добавил Тоби. – Но любой визит - это благословение. – Ваши истории на протяжении десятилетий были благословением для многих, – сказал я. – И для меня большая честь услышать от вас ещё что-нибудь, пока я на Содоре. Истории были необыкновенными, и я хотел бы поделиться ими с теми, кто ещё помнит славные дни Содора. – У нас есть, чем поделиться? Какая-нибудь история? – встрепенулся Перси. – Я уверен, что да, – сказал Тоби. – Я тут подумал, – перехватил инициативу Томас, – кажется, у меня ещё есть парочка поклонников, чтобы… – Как насчёт тех времён, когда ты работал на свинцовых рудниках? – перебил его Тоби с невинным видом. – Да все уже знают об этом, – закатил глаза Томас. – Я был немного беспечен в отношении знаков безопасности, только и всего! – Не в тот раз, – ухмыльнулся Тоби, – в другой, когда ты подменял Перси. Это было прямым продолжением твоего первого фиаско. – Другой раз? – удивлённо моргнул я. – Нет! – нахмурился Томас. – Не было никакого "другого раза"! – Было-было! – хихикнул Перси. – И это было забавно. Хотел бы я это увидеть! Давай расскажем!