северное сияние

      Молодые люди медленно поворачивают головы, осматривая природу по пути в кафе, а параллельно Арсений рассказывает о зиме в Омске: как прыгал с друзьями в сугробы, как даже будучи подростками они катались на ледянках и как болели губы, которые он обветривал каждый год.       В темноте природа выглядит будто уставшей, снег тяжелым грузом лежит на немногочисленных кустарниках и давит на них, заставляя согнуться. Сугробы немного блестят в свете редких фонарей, а дорога, по которой идет группа, ведет в темноту. Там впереди море, сливающееся с небом, а слева течет река, впадающая в него. Гул разговоров не может перекрыть шум перекатывающихся волн.       Кафе действительно находится у моря, буквально метрах в двадцати. Немного света долетает до моря, отчего можно разглядеть, как небольшие волны разбиваются о берег.       За обедом Антон и Арсений сидят отдельно от остальных, продолжая обмениваться воспоминаниями о зиме из детства: какие подарки на новый год были, как наряжали елку, как учились кататься на лыжах или коньках. В конце Паша объявляет, чтобы к нему подошли люди, готовые к вечерней активности, а также сообщает о том, что организованного ужина у них нет: можно либо посетить какое-то заведение, либо самостоятельно приготовить что-то на маленькой кухне, которая находится у них в доме.       Мужчины решают пройтись до моста, на который не обратили внимание, пока ехали на машине, и зайти в магазин, чтобы провести вечер за готовкой. Они выходят самыми последними и замечают, что почти вся группа пошла вдоль берега. Антону первому удается различить, куда же все направляются.        — Там какие-то качели вроде. Судя по всему, очень большие. — сообщает он Арсу.        — Потом туда сходим, чтоб не толпиться, — заключает Попов, и они направляются в другую сторону.       Ветер дует в спину, будто немного подгоняя путешественников, но зато им легче идти. Сейчас никто не заводит разговор, наконец наслаждаясь только звуками природы. Снег громко хрустит под ногами, от чего городские жители совсем отвыкли — обычно он превращается в кашу и просто хлюпает под ногами. Мороз приятно колет щеки, и Арсений ловит себя на мысли, что скучал по этому ощущению. Он решает, что надо в ближайшее время съездить к родителям.       Село совсем маленькое, поэтому дорога занимает всего около десяти минут. Как только молодые люди входят на мост, их дыхание на секунду прерывается. Маленькие редкие дома, горящие окна, небольшой причал. Море и заснеженные холмы.       Атмосфера заброшенности, одиночества окутывает и Антона, и Арсения. Но несмотря на их восприимчивость сейчас, такой вид лишь немного сбивает их настрой: красота делает свое дело.        — Я раньше не понимал романтики севера. Кажется, эта поездка все изменит, — говорит Антон практически шепотом, пока молодые люди продолжают идти по мосту, стремясь к его середине.        — Будучи ребенком, я просто любил зиму: любил лепить снеговиков, кататься на коньках на открытом воздухе и играть в снежки. Когда я возвращался в Омск после зимней сессии, у меня не было сил и мозгов наслаждаться сибирской зимой. Я мало находился на улице, предпочитая сидеть у кого-то на квартире, — они уже остановились, и Арсений глубоко вздыхает, поднимая глаза к небу. — Помню, как был влюблен в высокие ели, на лапах которых лежали сугробики. А в какой-то из дней иголочки покрывались инеем. Это, пожалуй, единственная зимняя красота, на которую я обращал внимание.        — Как бы банально ни звучало, я люблю снегопады, и не важно, большие хлопья или будто белые точки. Я иногда вставал лицом к ветру, чтобы видеть, как снежинки приближаются ко мне, и прыгать взглядом с одной на другую. Надолго меня не хватало — глаза начинали болеть, но мне нравилось. — Антон кивает самому себе, пытаясь вспомнить, когда последний раз так делал. Наверное, прошлой зимой.       Диалог обрывается, и молодые люди в тишине бродят взглядом по покосившимся домикам и тихо качающимся лодкам.       Постояв еще немного, Арс предлагает продолжить путь, дабы не замерзнуть на мосту, и Шаст соглашается. До магазина они опять идут молча, обдумывая, что успели почувствовать за эту небольшую прогулку. Только зайдя в здание, они понимают, что не определились, что будут готовить, и потому вопросительно смотрят друг на друга.        — Я хорошо готовлю только алкогольные коктейли, так что тут на твое усмотрение, — Попов поднимает руки в сдающемся жесте, перекладывая ответственность выбора на Антона.        — Так-с, ну я предлагаю отварить картошки и потушить куриную грудку с овощами. Как по мне, беспроигрышный вариант. — Шастун оглядывает магазин, оценивая, смогут ли они такое приготовить. Арсений угукает под боком, и Антон начинает набирать продукты. — Ты все овощи ешь или есть какие-то ограничения? Я вот лук предпочитаю не класть.        — Я все ем, но конкретно сейчас очень хочу кукурузы, — и как раз замечает банку со сладкой кукурузой, добавляя ее в корзину — их всего две на весь магазин.       Немного поспорив, молодые люди сходятся на том, что соль и масло на кухне все-таки будут, быстро оплачивают и складывают покупки в рюкзак Антона.       Дорога до их временного дома занимает считанные минуты, мужчины понимают, что пока не голодные, и решают остаться в номере на какое-то время. Арсений идет в душ первым, пока Шаст застревает у мини-холодильника, пытаясь найти, как его включить.       После Попова в ванной пахнет вкусно, запахов очень много. «Сколько ж у него всяких средств?» — думается Антону, а потом он смотрит на свои руки, которыми держит охапку всяких флакончиков, и понимает, что сам такой же.       Приведя себя в порядок, молодые люди заваливаются каждый на свою кровать и занимаются своими делами: Антон отвечает новым заказчикам, объясняя, что будет выполнять работу только после пятого января, а Арсений решает изучить программу их поездки поподробнее.        — Ты любишь рыбалку? — спрашивает он у Шаста, не поднимая головы.        — Не особо. Только если выпускать рыб обратно, — пожимает плечами. — Да и вообще часами сидеть и ждать — это не мое. А ты?        — Ну, сам процесс мне нравился скорее из-за историй отца, которые он рассказывал, пока мы сидели на берегу или в лодке, но мы тоже всегда выпускали рыбу, которую поймали.        — Я предлагаю каждый вечер ездить и ловить северное сияние. Не считая сегодняшнего, конечно, — меняет тему Антон, наконец смотря на Арса. — Кто знает, вдруг нам повезет.        — Согласен, сегодня набираемся сил на приключения, что ждут нас в ближайшие дни, — смотрит в ответ уверенно, убеждая и себя, и парня напротив, что это путешествие будет удачным. — Может, пойдем готовить? А то я скоро проголодаюсь.        — Это ты удачно предложил, — Антон моментально вскакивает с кровати, направляясь к холодильнику, где уже почти час лежали продукты.       На кухне никого не оказывается — видимо в том номере, откуда доносился громкий смех, собралась большая часть группы. Но молодым людям это на руку, ведь так никто не будет мешаться.       Антон расчищает столешницу, осматривает шкафчики, оценивая, с чем придется работать, а Арс в это время мнется немного позади, не решаясь что-то сделать. В движениях Шаста чувствуется уверенность, и Арсений понимает — тут власть не в его руках.        — Так, так, так, — приговаривает шатен, доставая нож и деревянную доску. — Арс, ты чего застрял?        — Ну я же говорил, что хорош только в коктейлях, — напоминает он. — Могу выполнять какие-то элементарные действия, но только если ты будешь указывать, что делать.        — Ага, хорошо. Тогда на тебе самое нудное, — Антон разводит руками, подмигивая. — Чисти картофель.        — Кто бы сомневался, — закатывает глаза. — Между прочим, можно было бы и в мундире сделать.        — Тогда это будет каннибализм с моей стороны, — хмыкает Шаст, доставая сковороду и кастрюлю из духовки. — И вообще, не бубни давай, только что сказал, что будешь слушаться.       Попов высыпает овощи в раковину, включая воду, а Антон в этот момент толкает плечом, пролезая к воде дабы помыть перец и морковку. Шатен быстро справляется с чисткой своих овощей, потому возвращается к столешнице, приступая к их нарезанию.       Арс тем временем пытается приноровиться к ножу — дома он, если вообще готовит, всегда использует овощечистку, коей тут не нашлось. Медленно, но аккуратно он чистит картофель, краем глаза наблюдая за выверенными движениями шеф-повара на сегодня. Нельзя сказать, что его руки похожи на руки профессионала, но все это дается ему легко.        — Ты долго учился готовить? — вновь первым завязывает диалог Попов.        — Да я до сих пор учусь, — и кидает овощи на сковороду. — Мне нравится домашняя еда, и у меня сразу получалось вкусно. Да, блюда несложные, но какая разница. — И улыбается, смотря на то, как кропотливо Арсений счищает кожицу.        — Для меня самостоятельная готовка — это стресс. А если готовить для кого-то, то это вообще ужас, — признается брюнет, пока Антон промывает грудку у него под носом. — Пока учился в универе, вообще почти не готовил, потому что это отнимало слишком много времени. Просил девчонок с этажа мне готовить.        — За деньги аль за что еще? — поднимает одну бровь и кидает быстрый взгляд на Арсения, отвлекаясь от разделывания птицы.        — По началу за деньги, а на старших курсах за сочинения какие-нибудь. — Антон вопросительно смотрит исподлобья, и Попов глубоко вздыхает. — Ну было пару раз, а так обычно я был в отношениях просто. Измены я осуждаю.        — Смотри мне, боссу врать плохо, — и щурится так смешно, что Арс не выдерживает и пародирует его. — Ах ты меня еще и кривляешь?! Ну-ну, подсыплю еще чего-нибудь.       К тому времени Попов заканчивает с чисткой и ставит кастрюлю с картофелем на плиту, а Антон забрасывает кусочки грудки к овощам. Посолив и гарнир, и основное блюдо, Шаст скидывает грязную посуду в раковину, начиная приводить в порядок рабочее место. Не любит беспорядок на кухне.        — А где ты учился? — спрашивает Шаст, перемешивая ингредиенты. — Нет, стоп. Ты говорил, что работаешь с Позом, а он режиссер в театре. Значит, и ты тамошний. Актер, сценарист, костюмер?        — Первое. Я рано определился с профессией, начав заниматься театральном кружке еще в подростковом возрасте, — Арс протирает столешницу, поддерживая Антона в том, что тут должен быть порядок. — Правда, родители не очень этого хотели.        — Сбежал или переубедил?        — И то, и то, — Арс запрыгивает на столешницу, которую сам протер, и натыкается на вопросительный взгляд. — Нельзя?        — Да я про родителей. Сиди, если хочется, — и машет на него рукой, убавляя огонь под сковородой.        — Я уехал в Питер, сказав, что поступил в экономический, а сам поступил на актера. Через год они ко мне приехали, и я повел их в театр на постановку, где я участвовал, пропав прямо перед началом спектакля, — Арс смотрит на свои колени, немного болтая ногами. — Так они все и узнали, увидев меня на сцене.        — Вот это план, браво! — саркастично отвечает Антон и хлопает в ладоши, размахивая лопаткой. — Нет, на самом деле. Это смело и немного глупо, честно говоря. Целый год врать родителям? Я б не смог. А как они верили?        — Да мой на то время друг поступил в экономический, и я просто пересказывал его истории. Приукрашал немного, конечно, так как считал, что я бы учился лучше, но это уже и неважно.        — А как ты так легко уехал сейчас? Разве на праздниках нет наплыва зрителей? Людям же хочется чуда, — Антон немного в замешательстве: как можно было так оставить театр, где наверняка каждый день аншлаг.        — Последнее время я в запасе. Я бы участвовал, только если с основным актером что-то случилось бы, — Арс явно грустнеет, говоря об этом. Голос становится тише. — Да, не факт что за эти дни не произойдет никакого чп, но я не один на замене. Не везет мне короче, не получается играть так, чтобы режиссера устраивало.        — Думаю, после поездки все изменится, — и поджимает губы, думая, как еще поддержать. — Как никак, а мы здесь для того, чтобы нам стало лучше.        — Надеюсь на это. Надо будет поднапрячься, и все поменяется, — Арс поднимает глаза вверх, смотрит в потолок, будто ища на нем советы. — А у тебя что с профессией?        — Да я на программиста выучился, работаю на себя уже около года, — Шаст сводит брови и снова перемешивает овощи. — Меня с детства продвигали по физмату, мне даже нравилось, но в универе понял, что не хочу этим всю жизнь заниматься, — заметно, что ему не очень хочется об этом говорить. — Вот, пока не нашел, чем себя занять помимо того, что уже умею.        — Главное — начать двигаться, а направление можно поменять в процессе, — понимая, что тема работы должна быть закрыта, Попов кидает взгляд на плиту и спрашивает. — А можно уже пробовать?        — Возьми вилку и проверь картошку, может, она уже сварилась, — Антон благодарен за то, что Арс не продолжил расспрашивать.       Брюнет выполняет указание, протыкая вилкой кусочек — он разваливается, а значит, все готово. Он берет крышку и полотенце, собираясь слить воду, и Шаст внимательно за этим наблюдает, почему-то опасаясь за Арсения. Но все проходит без происшествий, и Антон возвращает взгляд к сковороде, доставая кубик грудки и дуя на него. Тут тоже все готово, и Шаст выключает газ.       Пока Попов добывает им воду из кулера, Антон сервирует стол, понимая, что приготовили они не на один прием пищи. «Ну и ладно, завтра съедим. Или ночью», — решает Антон и спокойно садится за стол.        — Ты никогда не пробовал учиться готовить? — возвращается к первой теме Антон. — Тебя это не привлекало?        — Еще как привлекало, я еще совсем маленький вертелся у мамы на кухне. Если маленькому она прощала мне, когда что-то не получалось, то когда я стал постарше, я сам стал уходить, когда что-то портил, — отвечает Арс, пока они еще не начали ужинать. — А когда уже один жил, то пробовал конечно, но обычно все либо сгорало, либо приклеивалось. Ну ладно, может, когда-нибудь научусь. Приятного аппетита.        — Приятного, — Антон не находит что ответить, и молодые люди начинают ужинать.       Они перекидываются парой фраз, пока едят, но диалог так и не завязывается, потому убирают кухню они в тишине. Сложив остатки в контейнер, мужчины уходят в свою комнату, снова располагаясь на кроватях.       Уже при выключенном свете Антон дописывает пару кодов, которые взял еще до поездки, а Арсений в который раз пересматривает «Интерстеллар», отмечая все новые моменты, которых не замечал раньше.        — Тут Паша в беседу написал, что завтра обещают более-менее спокойное море, и можно будет отправиться на морскую прогулку, — разрушает тишину Попов.        — Едем? — оборачивается на него Антон.        — Плывем, — и наконец улыбается, впервые за вечер.       Обменявшись пожеланиями спокойной ночи, молодые люди ложатся спать в предвкушении завтрашнего дня.       Шастун понимает, что Арсений тоже умеет чувствовать состояние другого человека.