Да гори оно синим (и красным) пламенем!

Шото сложно. Он хочет закричать, остановить брата. Он хочет выблевать все органы, которые ему вдалбливали к глотке. Даби снова под наркотой. Даби снова плевать на последствия и он отдаетсся кайфу. Кокаин течёт по венам, пускает звёздочки перед глазами, заставляя рот расплыться в самой широкой улыбке и стонать в такт кричащему брату. Вот ему сейчас точно не трудно, да и Шото, по его мнению, тоже. — Нравится, Шото? Мм? — пьяно и с рычанием тянет Даби. — Как же приятно. Уф.— он кончает и валится на кровать от усталости. Шото не шевелится, почти не дышит. Через некоторое время с трудом встаёт с кровати и идёт к душу. Ноги подкашиваются, а сердце глухо отбивает еле слышные ритмы. Шото включает холодную воду и берёт гель, выливает почти половину, желая смыть с себя всю грязь. Слезы стекают сами, на автомате, но они привычны так же, как и Даби. Шото знает что будет завтра. Завтра по сценарию.

***

Даби стоит на коленях перед кроватью, где сидел Шото. Руки старшего тряслись и неумолимо сильно стягивали чужие домашние штаны в районе колен. Он схватил Шото за руку и прижал к сухим губам. Невнятное и тихое «прости» слетало с его губ. — Котёнок, прости. Я больше никогда. Я никогда больше не приму… Я брошу, хочешь? Прям с этой секунды. Я честно. — Даби путался в словах, дёргал чужую руку, будто показывая то, но сколько он честен сейчас. Шото тихо всхлипывал и изредка вытирал нос. Руки Даби потянулись выше, к мокрым от слез щекам. Он вытирал их большим пальцем, после чего слезы снова мочили их. Шото слегка дёрнулся от холодных пальцев и слабо улыбнулся. Точнее попытался. В вечерней темноте это было не сильно видно, но он всё равно зачем-то пытался. Он вытянул руку и аккуратно окунул в чужие смолистые волосы, переплетая их с пальцами. — Простишь? Котик. Мой малыш. Пожалуйста. Я тебя люблю, я сделаю всё для тебя. Правда. — Даби шептал. Он боялся разрезать своим голосом вздохи Шото. Он слушал каждый. Он вслушивался в них, потому что голоса он не подавал. Может ему было бы не так трудно говорить, если бы не это ком в горле, который он не мог вытолкнуть. — Прощу. Всегда. — Выдавил Шото с полуулыбкой. — я люблю тебя… — Я тоже, Шото, я тоже. — Даби разрывало от счастья. Сердцебиение участилось и он не мог успокоится. Он целовал чужую руку сухими губами. — Врёшь. — тихо, почти неслышно доносится с уст младшего. Смешно. Он даже улыбается, хоть и со слезами на глазах, а сказать в слух не сможет. И Шото снова сложно. «Ты не любишь меня вчера, ни сейчас Только держишь меня Крепко на поводке На таком поводке Что нельзя дышать Невозможно дышать» «Я давно уже все Ни себя, ни причин Только нежность и боль И немного тепла Ничего, ничего Мне хватает их Даже нравится боль. » «Абьюз, абьюз, абьюз, абьюз, абьюз…»