Да гори оно синим (и красным) пламенем!

Он округляет глаза и плюхается от страха на диван, лихорадочно водя глазами по комнате, и по бегающим туда-сюда Шото. В голове всё глушило, как белый шум, будто Даби под водой и до него пытаются докричаться из вне, но он не слышит. Точнее слышит, но приглушённо. Ему самому стало плохо и как-то неловко, что-ли. Вязкое чувство вины прокаралось в его черепную коробку и поползло по нервам, венам, да по всему что угодно. Шото бился в истерике. И Даби в первые испугался за него, и в принципе первый раз испугался, так что аж до глухого стука под рёбрами. Нет, если подумать, то он и до этого пугался. Как-то раз его чуть не убили, и пусть ему было плевать на свою жизнь в принципе и он ей не дорожил, но сердце ёкнуло. Он даже ещё больше потом испугался, когда почувствовал что-то новое. Его будто сильно ошпарили, он почувствовал ожог, но он тут же исчез.

Блять, мелкий.

Что с тобой, Шото?

Неужели это я?

— ДАВАЙ, СДЕЛАЙ ЭТО! ДАВАЙ, ИЗНАСИЛУЙ МЕНЯ! ДЕЛАЙ ЭТО БЕСКОНЕЧНО! — Шото пронёсся прямо перед носом Даби. Он схватился за воротник обшарпанного коженого плаща и неумолимо сильно тряс. Его слезы брызгали из глаз и попадали прямо на лицо Даби. Он раскрыл глаза и открыл рот в немом шоке. Может ему и плевать обычно, но сейчас. Сейчас что-то не так. Сейчас что-то не то. Ему, сука страшно. По-настоящему. — Шото… Ты... что с тобой? — ЧТО? НЕ ЛЮБИШЬ КОГДА ВЕЩИ СВОИМИ ИМЕНАМИ НАЗЫВАЮТ, СУКА? ХОТЯ НЕТ, КАКАЯ ЖЕ ТЫ СУКА? ЧТО Я ТАКОЕ НЕСУ? Я ЖЕ БЛАГОДАРЕН ТЕБЕ! МНЕ БЫЛО ТАК ХОРОШО! ТЫ ВЕДЬ ПОМНИШЬ КАК Я КРИЧАЛ? Я РВАЛ ГЛОТКУ, НО ТЫ НЕ ПОДУМАЙ, МНЕ ПРОСТО НАСТОЛЬКО БЫЛО ПРИЯТНО! Даби тянул руки к лицу Шото и будто через стену. И будто в пустоту, в холод. Шото шлепнул по ладони брата прямо на месте ожогов. чтобы больнее было. — Шото, мы же договорились, разве нет? Я больше не трону тебя и всё будет хорошо. — сохраняя спокойствие ответил Даби. Он прикоснулся к волосам, легонько, словно делал это в первые и не знал, можно ли ему это делать. Ну конечно можно. Ему можно всё. Сейчас он поломается, а потом снова будет любить его, со всеми недостатками и поступками мрази. Или.? — Больше… — так, уже успокоился. Шото кашляет, после криков и хрипло бурчит что-то под нос. Даби принимает это за прощение, за окончание истерики и храбро перекладывает руку на щеку. Но никогда не говори «гоп», пока не перепрыгнешь. Шото устало прикрывает глаза, тяжело дыша глотает слезы и тихо шепчет: — Больше не… Это последний раз, когда ты касаешься меня, ясно? — Что ты такое говоришь, котёнок? — Даби гладит щеку активнее, в надежде, что это поможет. — Что слышишь и перестань играть в дурака. Я тебя люблю. — Противоречиво как-то, нет? — А нет. Ничего не противоречиво. Всё прекрасно. Ты же меня не любишь, значит, тебе будет плевать, а что там со мной, то это, пожалуй, последнее что будет тебя волновать. Я устал играть во взрослые отношения в этой холодной, как ты, квартирке. — Шото смотрел в глаза, прожигая душу. — Всё эти обнимашки на диване, всё это насилие на кровати, а с утра извинения перед ней же. Мне кажется, что если бы она была живой, она давно бы подумала, что мы психи. Хотя, так и есть. — Шото вскакивает. Выдергивает руку от попытки ухватится и оборачивается спиной. — Нет. Псих только я, Даби. Я собираю шмотки и валю с этой дыры. Даби в первые страшно. Он жадно хватает воздух ртом и повисает на брате. Он сильно стискивает руку; мочит слезами футболку, и свою и чужую; падает на колени; падает и бьётся головой об пол — теперь он жалкий. Теперь ему больно. Теперь не он отворачивается и уходит, а от него. Теперь не он слышит извинения в след, а заикаясь кричит их, только чтобы остановить. Скрипучая кровать холодная. Не привычно в одиночку, но и до Шото так было, так что прорвёмся. В наушниках уже неделю без конца играет одно и тоже. Даже не надоедает. Он сам придумал себе наказание, в надежде, что Господь помилует. Один человек сказал: Бог? Он тут ни при чем.

Rape me. Rape me, my friend

Rape me. Rape me again

I’m not the only one, Aaah

I’m not the only one, Aaah

I’m not the only one, Aaah

I’m not the only one.

Hate me. Do it and do it again

Waste me. Rape me, my friend

I’m not the only one, Aaah

I’m not the only one, Aaah

I’m not the only one, Aaah

I’m not the only one.

My favorite inside source

I’ll kiss your open sores

I appreciate your concern

You’re gonna stink and burn