Никогда?

      «Дазай-сан, вы…» Прохладное утро лишало остатков сонливости, а воздух охлаждал лёгкие и заставлял ёжиться. Ацуши проснулся слишком рано, до будильника, а затем вышел подышать свежим воздухом на общий балкон.       Он не ожидал встретить здесь своего возлюбленного, но уходить не стал. Осаму опирался на перила руками, незастегнутая рубашка висела и изредка колыхалась. Дазай сначала словно и не заметил появления Ацуши. Или сделал вид. Опустив взгляд, Накаджима тоже нерешительно подошёл к перилам и оперся на них.       Рассвет. Всю красоту закрывали другие дома, но можно было посмотреть на светлеющее небо. Они молчали недолго в компании друг друга — Дазай тоже выглядел уставшим, но кто не будет уставшим в полпятого утра?       Ацуши уже собирался уходить, слегка расстроенный такой их встречей, но Осаму аккуратно взял его за руку, согревая.       — Привет.       Рука Ацуши дрогнула, и Накаджима оперся головой на плечо в полосатой рубашке. Было теплее.       — Привет, — прикасаться уже нестрашно. Утром, на рассвете, всегда немного по-другому рассуждаешь, чем обычно. И вот Накаджиме вдруг стало не боязно касаться своего парня, исчезли предположения, что его оттолкнут. — Чего не спишь в такую рань?       Они смотрели на свои руки. Осаму чуть клонил свою направо, а Ацуши наоборот, потянул к себе. Лениво покачивали замком из ладоней, как будто пытаясь друг у друга выиграть в каком-то соревновании, но несерьёзно. Ноги Ацуши немного замёрзли, он не обувался.       — Я с дела вернулся час назад. Не мог уснуть и вышел покурить, но уронил сигареты. Видишь? — свободной рукой Дазай показал куда-то вниз, где валялась пачка. Ацуши тихо хмыкнул, не сдержавшись.       — Здоровее будешь, — он знал, что это может раздражать, и, скорее всего, раздражает, но ничего с собой не мог поделать. Он правда так думал. Хотелось, чтобы Осаму прожил счастливо и долго, не уничтожая себя по кусочку. Наставник плечами пожал.       — …ещё рано, можно попробовать поспать. Снова. Как представлю, что ко дню усталость навалится, так сразу жизнь не мила, — бормотал Осаму. Наверное, так и стоило сделать, Ацуши прекрасно понимал. Но расстаться? Сразу же нарастала тоска, и Накаджима знал — не уснёт уже. — Ты рано встал. Больше сон не идёт?       — Да, угадал, — щека прижималась к чужому телу, так что хихикать было неудобно. Отсмеявшись, Ацуши вздохнул, одновременно и думая о том, что помешало ему спать, и стараясь не думать. — Я проснулся с таким ощущением, будто не спал вовсе. Ужасно. Как на минуту глаза прикрыл и не отдохнул совсем, но дальше пытаться заснуть было мучительно, — жалуясь, Ацуши прикрыл глаза. — Ладно. Дело, на которое вы с Куникидой отправились, всё ещё секретное?       — Пока ничего не расскажу, увы. Но всё прошло неплохо. Вот, небольшой перерыв на сон, и снова на работу… Поэтому я и надеюсь, что получится воспользоваться этим перерывом, — Дазай раздражённо промычал. — И, как назло, именно сейчас не получается. А я же всегда только рад поспать!       Спокойно. Ацуши стало чуть легче, пусть даже они лишь жаловались друг другу на бессонницу и никак не могли помочь. Солнце показалось из-за домов вдали, а туман и тьма рассеивались. Совсем скоро будет самое настоящее утро.       — Мне в офис по обычному расписанию, — зачем-то сказал Ацуши.       — Мне попозже, к девяти, — Осаму зачем-то ответил.       Когда солнце выплыло из-за дома уже наполовину, Осаму потянул Ацуши за собой, но в свою квартиру, в другой проход.       — Раз уж мы не можем спать, как насчёт просто полежать вместе? — в голосе Осаму промелькнула игривость и невысказанное «так ведь делают пары?». Ацуши застенчиво отвёл взгляд. Он не против вовсе. Просто уверенность потихоньку таяла, а он вновь начинал волноваться о всяких разных вещах и слишком много думал. На том, как выглядела квартира наставника, Накаджима внимания не заострил, не мог сказать, грязно там или чисто… Пока его это не волновало.       Лежать на одном футоне, близко-близко, держась за руки — впервые! Вот, почему Ацуши смотрел в пол, а не на комнату Дазая или ещё куда. Осаму отпустил его, чтобы отодвинуть одеяло. Наверное, Кёка, когда проснётся, будет волноваться — подумал Ацуши, но не станет же он её будить, чтобы сказать, куда уходит?       — Можно уваливаться, — Осаму приглашающе протянул руку, чем сильнее смутил. На матрас подопечный лёг аккуратно, а затем охнул, когда рядом именно свалился Дазай. — Нужно второе одеяло?       Ацуши покачал головой — он бы и так не попросил, потому что не хотел утруждать, но конкретно в этой ситуации ещё и полежал бы под общим одеялом… по своему желанию. Он смотрел с сомнением, а Дазай, как всегда, будто знал всё на свете. На своей половине протеже скромно вытянулся, стараясь не двигаться. Осаму подтянул до пояса одеяло, укрывая их.       — Дазай-сан, — наставник неразговорчивый в раннее утро, может, каждый день. Вот бы выяснить. Вот бы много чего выяснить об Осаму. — Вы когда-нибудь чувствовали себя… испачканным? Как будто со всеми всё в порядке, даже если они немного чокнутые, а ты — как кусок мусора.       Тему жалости к себе Дазай не любил особенно. Интересно, сейчас он что скажет? То же, что и в прошлый раз? Было бы невероятно обидно, подумал Ацуши, найдя под одеялом забинтованную ладонь.       — Вряд ли получится избавиться от этого чувства, Ацуши-кун, — Осаму пальцами по кисти Накаджимы повел, поднялся до предплечья, сильно волнуя — движение ведь довольно странное. — Не специально избавиться. Чтобы оно исчезло, придётся пахать над этим долго-долго, разбираться в причинах, почему, и, если получится, понять, что все такие же. А это очень и очень трудно.       Неожиданно получить совет на таком поприще. Особенно от Дазая, которого Ацуши нежно любит, но… опасается некоторых его суждений. Слова звучали, как правда, но принять их по отношению к себе было невозможно. Накаджима аккуратно придвинулся к суициднику, настолько близко, что испугался почти. Ацуши может разбить врага, детально следовать плану, спокойно разговаривать с убийцей и ещё много что… Но почти ничего, что связано с любовью и отношениями, не знает и не умеет.       А Дазай до умопомрачения старается найти внутри себя все умные слова, что когда читал в книжках и слышал от других людей, чтобы Накаджиму не ранить и чтобы они не расстались так быстро и резко.       — Кажется, мне всё же немного хочется спать, — смущённый своим поведением, шепнул Ацуши. Он собирался уйти и вновь закрыться в шкафу, не хотел мешать больше (даже несмотря на то, что именно Дазай его позвал, а не наоборот).       — Зна-ачит, неплохая возможность поспать здесь, со мной, — в голосе Осаму слышался смех, от которого у Ацуши внутри всё перевернулось, и отказаться он просто не смог. Слабый он человек! А перспектива остаться с Дазаем слишком прекрасна. — Сколько бы ты ни считал себя испачканным, я хочу любить тебя. От этого легче не станет, но… — произнеся волнующие слова так просто, Дазай легонько ткнул указательным пальцем Ацуши в лоб. От его слов уже стало немного легче, — пусть ты будешь знать.       — Д-дазай-сан! — и Ацуши всё скакал в своих обращениях с «вы» на «ты», будто сегодня они вернулись к одному из первых дней после признания. Кровь прилила к ушам, окрасив их, и Накаджима глаза зажмурил, уткнувшись лицом Дазаю в грудь. Искал спасение от панически сильных эмоций, а сделал лишь хуже, по телу пятнами краснел. Но отстраняться не собирался… Интересно ведь было, во что может вылиться сегодняшнее утро!       «Кажется, он… хорошо принял мои слова, верно?» — Дазай мысленно выдохнул. Ацуши прижимался так доверчиво, что стоило бы убить любого, кто бы предал это доверие. Руки сами опустились на плечи в серой пижаме, и Осаму закрыл глаза. Чувствуя, как сильнее Ацуши притягивает его в объятия, моргнул раз-другой и вырубился. Забавно, что только теперь солнечная полоска уже стала идти по квартире от окна.       Сердцебиение наставника успокаивалось до еле слышного прямо возле уха Ацуши, и от убаюкивающего звука его глаза тоже слипались. Или звук не был погружающим в сон? Кто знает. Ацуши засыпал медленнее, прикрывал надолго веки и так же долго рассматривал бинты, чужую шею и лицо.       — Сладких снов, Дазай-сан.

***

      Накаджима тупо глядел на вещь в своих руках, в следующую секунду неминуемо вспыхнув.       — Я долго думал, но решил начать с чего-то простого и понятного. Ох, всё было бы куда проще, если бы я знал, какие книги ты читаешь, тогда бы взял какое-нибудь собрание! — довольно, даже взбудораженно рассказывал Дазай. Ацуши аккуратным движением прижал к себе подарок от наставника.       — Но сегодня же не день подарков… — Накаджима, наверное, не хотел признавать факт, что Дазай может преподнести ему что-нибудь просто так, и поэтому попытался связать это с каким-то обычаем. Но обычай всё не находился, значит… Дазай сделал ему подарок лишь из-за их отношений?       — Надеюсь, ты не против такого вопиющего нарушения правил, — Осаму хмыкнул. Ацуши — само очарование, как ни кори себя за эти мысли. Очень много разных мыслей: что Накаджиме теперь не миновать чувства неловкости, что Дазай пытается купить любовь, что нечто плохое обязательно будет связано с этой простой игрушкой-подушкой, что он Ацуши подарил. И все же, ему слишком понравилось, как глаза подопечного блеснули.       — Спасибо, Дазай-сан! — а ведь это лишь маленький презент. Стоит поднять Ацуши планку его ожиданий (промелькнула мысль).       — Не за что.       Дазай Осаму, парень классический, цветы-конфеты-подарки-рестораны; неясным оставалось лишь то, как брать на всё это время и как вписать в эту простую схему Ацуши. Выстраивать долгосрочные романтические отношения Дазаю раньше смысла не было, а вышеописанный вариант — единственный проверенный! В общем, обнадёживало мало. Осаму надеялся, что если Ацуши странности и заметит, то спишет на придурковатость своего наставника. Действительно, дело именно в ней.       Подарки всё ещё оставались больным, слабым местом — странно быть человеком, что придумал триста вариантов исхода войны с Гильдией, но не понимает, что такое преподнести своему парню, чтобы его благосклонность заслужить. Отвращение Ацуши к своей личности и вовсе заставляло впасть в уныние…       «Вы слишком много думаете», — сказал бы Ацуши. Слишком много думать — стиль жизни Осаму, то, чем он приносит пользу окружающим, как бы ни было от этого тошно. Или Ацуши бы сказал: «Мне достаточно простых подарков, да и не нужно с ними перебарщивать!», — но руки Дазая сами тянутся что-то… отдать Накаджиме. Весь этот грёбаный мир.       Они с Ацуши — словно женатая пара, которая всегда была вместе, к которой все привыкли. Это наедине с собой они боятся — Ацуши как школьник, а Дазай — как безумец, что не хочет разбить хрусталь. Они не «зайдут дальше положенного», будут очень много разговаривать на перерывах, увлечённые друг другом, забывать про приятелей.       — Расставаться почему-то тяжело, особенно надолго, — тихо сказал ему Ацуши. Осаму снова нужно было заняться расследованием отдельно — неизбежная ситуация. — Не то что бы я был таким странным и не мог отпускать тебя на работу! Просто тигр словно беснуется.       Дар Ацуши стал иначе ощущаться — рядом с наставником он становился спокойным, покорным даже, но при расставании в Ацуши бурлила способность, вытягивая много сил. Дазай улыбнулся понимающе.       — С исповедью так же. Или нам так кажется из-за того, что мы влюблены?.. — слово каждый раз трудно ложится на язык, Дазай произносит его слегка неуверенно. Ацуши прав, но говорить об этом не время и не место. Их способности будто пытаются соединиться в симбиозе, пародируя хозяев. — Не скучай, завтра утром я вновь буду засыпать у себя, измученный ночью.       Исповедь жестока к Осаму — отменяет его, едва Ацуши исчезнет из поля зрения, но приходится делать вид, что всё не так. Способность, отражая недовольство Осаму, страшное и сильное, когда ученик не рядом, даёт сбой. И ничего ведь с ней не сделаешь. Ацуши принёс в жизнь слишком много красок своим признанием, даже глупую способность-проклятье очаровал.       Человек, в которого Осаму превращался, не нравился. Может, от недосыпа Дазаю казалось, что он меняется как-то неправильно, или же от избытка чувств голова работала хуже обычного. Раздражает. Даже сейчас, слушая инструктаж от напарника (тоже невыспавшегося, но от этого ещё более решительного), Осаму не мог точно сказать, что его понял. В любом случае, в словах точно не было ничего нового.       «Если вступишь в контакт с подозреваемым, зайди так далеко, как сможешь», — сказал Куникида в прошлый раз, прежде чем отправить Дазая на «подработку». Самая напряжённая часть дня только начиналась, а вот нахождение в офисе ранее — почти отдушина. Даже Накаджиму получалось держать на виду. Наблюдать за ним, размышляя, что подарить в следующий раз, что сказать, как себя повести.       Осаму… просто нельзя его разочаровать. Он и так весь сплошное разочарование.       Форма хоста села по фигуре идеально, и Осаму приготовился опустошать кошельки богатых женщин и мужчин.

***

      Ацуши съел аппетитный кусочек гриба из тарелки с лапшой. Как он заметил, и наставник, и Куникида сегодня снова задержались на работе, не посвятив других коллег в её детали. С другой стороны, зачем им было кого-то посвящать? Они — единственный хорошо устоявшийся отряд агентства, и не могли не справиться. Даже если Осаму выкинет нечто безумное (чего Ацуши очень боялся), напарник с куда более жёстким моральным компасом сможет его остановить.       «И все же, Куникида слишком часто его лупит», — Накаджима нахмурился слегка, накручивая лапшу на палочки. Некоторые всплески эмоций Куникиды очень плохо сказывались на окружающих, особенно — на Дазае. Стоит сказать ему, что ли… Одно дело, сделать выговор, но совсем другое — избивать периодически. Наставник бы и сам нашел, как воспротивиться, если бы ему это мешало? Возможно. Эти размышления очень путают, по ним не поймёшь, на что имеешь право, а на что — нет. Насколько сильно Ацуши может вмешиваться в жизнь суицидника, в его дела? Может ли он написать?.. хоть что-то, неважно, что. Банальное «как вы там?».       Ацуши взглянул на игрушку, подаренную Дазаем сегодня, потянулся за ней и прижал к себе. «Мне так жаль, что я приношу столько проблем своим признанием, Дазай-сан», — но, вопреки настроению, Ацуши считал, что подарок — одно из небольших доказательств желания Осаму быть с Ацуши вместе.