Я здесь

Открыв глаза, пытаюсь пошевелиться. Все тело ноет и отказывается подчиняться. Ощущение будто на мне всю ночь отрабатывали Круцио. Кресло отца, которое всегда казалось таким уютным, сейчас смело претендует на звание самого изощренного орудия пыток. Оно явно не предназначено для сна. Потираю затекшую шею и пытаюсь найти палочку в поле зрения. Интересно, сколько сейчас времени? Голова гудит, а во рту все пересохло. Пошарив рукой в поисках палочки, задеваю поднос, и тот, опасно звякнув, приносит новую порцию головной боли. Гадство. Тинки предусмотрительно оставил мне антипохмельное, стакан воды и рождественский пудинг, который я так люблю с самого детства. То, что нужно. Не еда конечно, а вот зелье как нельзя кстати. Откупориваю пузырёк и одним движением вливаю содержимое в горло. Жидкость горечью оседает на языке, но приносит желанное облегчение. Головная боль медленно утихает, и пока я пытаюсь восстановить в памяти события прошедшего вечера, с громким, отвратительно неуместным хлопком появляется эльф. — Мисс Панси, сэр, требует вас в гостиную, — пищит Тинки и скрывается так же неожиданно, как и появляется. — Твою мать! — Все, что успеваю произнести, прежде чем возобновить свои попытки выбраться из кресла. Получается не сразу. Похрустывая суставами и сопровождая каждое движение мучительными стонами, выхожу из кабинета. Спускаясь по лестнице, понимаю, что сейчас кто-то будет громко выражать свое недовольство. Очень громко. И хоть спасительное зелье уже растеклось по венам, в висках еще бьется легкий отголосок вчерашней попойки. Панс все сильнее ерзает в кресле и пытается совладать с лицом, но, как только я подхожу достаточно близко, ее чашка с громким и неприятным звоном опускается на стеклянный столик. — Хреново выглядишь. — Подруга зло сверкает глазами в мою сторону. О, я уже знаю на какую тему состоится диалог. — И тебе доброе утро, дорогая! И с каких пор, позволь мне узнать, ты требуешь моего присутствия в моем же доме? — Не глядя на подругу, направляюсь к кофейному столику, где меня ждет ароматный кофе. — Какое нахрен утро! Ты долго собираешься играть в затворника? Я битый час пыталась связаться с тобой, а потом пришлось тащиться по промозглой погоде, долбиться в двери и надеяться, что кто-то меня услышит. — Она явно теряет терпение. С каждым словом эта ведьма все больше походит на шипящую кошку, стискивает руками подлокотники и подается вперед, будто перед прыжком. — Ну, судя по тому, что ты здесь и вполне себе свежа и обогрета, Тинки о тебе позаботился! — Отчитываться я не собираюсь, даже видя, что подруга свирепеет все больше. — Мне казалось, я довольно ясно дал тебе понять, что собираюсь провести это Рождество в гордом одиночестве. И не помню, что просил составить мне компанию, дорогая. Не сердись. Видишь, я в порядке! Даже несмотря на то, что ты нагло вломилась в мой дом, напугала эльфа и устроила истерику этим прекрасным рождественским утром. —  Вдыхаю согревающий и густой аромат кофе. Во рту тут же скапливается слюна, а желудок жалобно сжимается. Ужин накануне вечером я проигнорировал, отдав предпочтение старому доброму шотландскому виски тридцатилетней выдержки. — Сейчас половина третьего, милый. — Что? — Смотрю на подругу будто передо мной фестрал в юбке. — Как половина третьего? — Что тебя удивляет? Чем ты занимался всю ночь, Драко? Тинки сказал, что хозяин требовал только одну бутылку. Это правда? — Я был пьян, но да — выпил всего одну. Не беспокойся, я не собираюсь вновь проваливаться в беспробудное пьянство. И я в курсе, что твои визиты участились из-за просьб матери. — Панси лишь хмыкает в ответ. — Хватит, Панси, я правда в норме, и прекрати играть роль моей матушки. Лучше расскажи, как прошел ваш вечер. — Выпив кофе, подхожу и присаживаюсь перед подругой. Та смотрит с легкой тревогой. — Пойдем съедим пудинг, и ты мне все расскажешь, м? — Взяв девушку за руку, увлекаю ее в столовую, радуясь, что удается сгладить настрой этой фурии. Панси не нужно долго уговаривать, чтобы поделиться последними новостями, поэтому она, сменив гнев на милость, уже вовсю трещит о том, как они оторвались этой ночью. В голове неприятный шум, а шея до сих пор ноет. Слушаю подругу вполуха. Если подумать, это Рождество прошло вполне сносно. В прошлый раз я за каким-то дьяволом спустился в подземелье мэнора, где благополучно заблудился. Немудрено. Вылакал я тогда не меньше трех бутылок за сутки. Тинки почему-то не смутило отсутствие хозяина, и искать он меня отправился только утром, не обнаружив в кровати. Ту ночь я запомню надолго. Вой ледяного ветра за стенами поместья, скрежет ржавеющих петель, шорох гравия под ногами и писк крыс — всё вдруг обрушилось тогда на затуманенное алкоголем сознание шквалом воспоминаний и кошмаров. Я падал и рыдал, пытался выбраться и почему-то не находил дорогу. Плутал средь колонн и затхлых помещений, цепляясь холодными саднящими от царапин пальцами за каменную кладку стен, пока не рухнул без сил у самого подножья лестницы. Там меня и нашел домовик. —… и когда мы уже собирались уходить, ввалился Поттер со своей рыжей шайкой. Никогда бы не подумала, что он вообще способен посещать приличные места, — заканчивает Панс, задумчиво водя пальчиком по краю чашки, и переводит на меня заинтересованный взгляд. Лишь в этот момент осознаю, что пропустил вообще весь рассказ, исключая ту его часть, где она упоминает Поттера. Уставившись на подругу во все глаза, даже жевать перестаю, понимая, что снова облажался. Неловко. — Да что ты… Вдруг стало интересно? — хихикает ведьма и запускает в меня виноградинку со своей тарелки. — Просто неожиданно, как ты и сказала. — Отодвигаю пудинг и наливаю себе еще кофе. — Меня ты можешь не обманывать. Когда речь заходит о Поттере, у тебя появляется просто невероятный интерес. Так, ты поделишься со мной, в конце концов, как долго пылаешь любовью к нашему отважному и прославленному грифу? — выдает подруга с кривоватой, ядовитой усмешкой, пригвоздив меня жаждущим подробностей взглядом. — Ты явно перебрала с алкоголем, потому что несешь бред похлеще Трелони. — Отмахиваюсь и пытаюсь скрыться за кофейной чашкой, заведомо зная, что трюк этот не сработает. Только не с Панс. — Если ты ничего не говоришь, это не значит, что окружающие ничего не замечают. Не держи меня за идиотку. Да и скрываешь ты свой интерес довольно паршиво. К тому же, я знаю тебя уже сотню лет. Но выдал сам себя ты несколько недель назад, когда просил остаться у тебя. Всю ночь я слушала стоны и то, как ты звал его по имени. Разучился ставить заглушающие? Могу напомнить! — уже в открытую потешается подруга. А я теряю дар речи, замирая на выдохе. Пара мгновений уходит на то, чтобы переварить сказанное и, грохнув кофейной чашкой о стол, срываюсь на крик: — Ты, блять, все знала и молчала до сих пор?! — А что мне оставалось делать? Пытать тебя? Я до последнего старалась убедить себя, что мне послышалось, но твое финальное «О, Поттер! Да!» развеяло все сомнения! И прекрати сжигать меня взглядом! Я до сих пор сконфужена тем, что мой друг гей, да еще и влюблён в это гриффиндорское чучело! А я нихрена не знаю об этом! Можешь представить мой уровень негодования?! — Да, я гей, но я не влюблен! — Что она вообще несет?! Новая волна возмущения поднимается в груди. До меня вдруг доходит, что я впервые вслух говорю о своей ориентации. Панс откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди, и лукаво улыбается. — Ну естественно, милый. Давно? — Давно что? Давно ли мне снится, как меня имеет Поттер? — Выдыхаю и падаю лбом на сложенные руки. — Давно… Блять, Панс, это так ужасно? Слышится звук шагов, и я чувствую, как Панси садится рядом со мной. Она опускает голову мне на плечо, а рукой утешающе поглаживает по спине. Маленькая теплая ладошка проходится между лопаток, а потом ныряет в волосы, пропуская пряди меж пальцев. Слабо улыбаюсь в ответ на эти действия. Она всегда так делает, когда мне грустно. — Я видела, что с тобой что-то не так, но списывала все на тревогу за близких. Мы все так погружены в свои проблемы, и я не заметила, что мой друг безответно влюблен, да еще и ведёт себя как полный придурок, пытаясь скрыть это от нас. Блейзи тоже не знает, я полагаю? — Услышав мое утвердительное «угу», понимающе мычит в ответ. — Я правда хотела с тобой поговорить в то утро, но подумала, что если бы ты хотел поделиться, то я давно была бы в курсе. Ты же знаешь, что можешь мне довериться, не так ли? Осторожно поднимаю голову и поворачиваюсь к подруге. Что бы ни говорили о Панси, она самый светлый и прекрасный человек в моей жизни, не считая матери. Несмотря на свою взбалмошность и стервозность, эта ведьма умна и всегда находит для меня нужные слова. — Конечно знаю. И вижу по твоему сумасшедшему интересу, как ты жаждешь подробностей моих ночных фантазий, извращенка! — говорю, улыбнувшись, в ответ на заинтересованный взгляд. — Ты шутишь? Я сгораю от нетерпения с той самой ночи! Хватит ржать! — оживляется Панс и шлепает меня по руке. — Ты представить себе не можешь, чего мне стоило молчать все это время! Ты просто чертов безжалостный садист! — Я обещаю удовлетворить твой интерес, хоть и без пикантных подробностей. А сейчас у меня есть одно важное дело. — Чмокнув в лоб подругу, я выхожу из столовой под её возмущенные оклики и направляюсь в кабинет. В голове неожиданно всплывают воспоминания о вчерашнем вечере и наш уговор с Джеймсом. Пора бы написать ему.