Цветы ненастья

      Великий день — точнее, великая ночь — наступил. Все было подготовлено. Лириум был принесен со складов, жертвенные рабы приведены, избранные жрецы и послушники — готовы к действию. Их повелители, семеро верховных жрецов, были готовы начать великий ритуал.       Мариан Тилани был Первым послушником в минратосском храме Уртемиэля. По словам Архитектора Мастерских Красоты, он подавал большие надежды. Мариана несказанно радовало, что верховный жрец отмечал это без зависти и злобы: он не стремился испортить жизнь своему возможному преемнику.       Вряд ли Мариан на его месте был бы столь великодушен.       И все же он был рад, когда его отметили в числе прочих, и Архитектор доверил ему тайну ритуала и позволил быть причастным к великому событию. Пускай Мариан не увидит Золотой Город воочию, он будет одним из тех, кто приблизит встречу с богами. Это ли не счастье? Это ли не великая честь?       Мариан пришел в храм Лусакана, где должен был состояться ритуал, одним из первых. Он следил за тем, как идут приготовления, как понемногу собираются верховные жрецы, и отдавал указания избранным послушникам Уртемиэля. Он ждал появления Архитектора — и тот наконец явился. Лицо его было сумрачно. Впрочем, остальные верховные жрецы тоже не излучали счастье — но здесь было нечто другое. Мариан редко видел своего наставника и господина таким; обычно дело было в том, что Архитектор сомневался в воле Уртемиэля.       «Как можно сомневаться и хотеть отступить в такой великий день! Впрочем, он всегда сомневался».       Мариан хорошо помнил, как его наставник и господин стал Архитектором Мастерских Красоты. До этого он был Первым послушником, столь же чутким к голосу Уртемиэля, как и сам Мариан. Столь же одаренным во всех искусствах, особенно в скульптуре: пара памятников его работы уже тогда красовалась в Минратосе.       Но, увы, не столь же верным воле божества.       Будущий Архитектор дрогнул, когда его посвящали в сан кровью и костями его собственной сестры. Его тошнило, бросало в крик и слезы, и вообще он с трудом продержался до конца церемонии. Мариан почти слышал у себя в голове голос Уртемиэля, осуждающий подобную слабость.       Архитектор без должного энтузиазма отнесся к самой идее войти в Золотой Город. Уже услышав голос Уртемиэля, приказывающий открыть врата Города, он сперва был в растерянности — и лишь спустя несколько минут признал правоту Владыки.       Спустя время. Непозволительная слабость.       И вот он снова сомневается в воле божества. Мариан понимал, что на его наставника и господина возложена огромная ответственность, но не считал их поводом для сомнений. Вера на то и вера, чтобы следовать голосу и велению Владыки.       В глубине души Мариан надеялся, что с его наставником и господином случится что-нибудь эдакое, и новым Архитектором станет он, Мариан Тилани. Он будет создавать Красоту по замыслу Владыки, не отступая и не сомневаясь.       Никогда.       Архитектор заметил его, кивнул в знак приветствия, но не подошел поговорить. Как и некоторые другие верховные жрецы, он готовился к ритуалу молча. Послушники и жрецы Уртемиэля и так знали, что им надо делать.       Перед тем, как присоединиться к остальным верховным жрецам, Архитектор сбросил плащ. Мариан увидел, что его наставник и господин одет в одну набедренную повязку, какую носят младшие жрецы. Кроме высокой митры на голове, ничто не указывало на его статус.       Но насмешку над спрятавшимися в броню другими жрецами Мариан оценил.       Проводник Хора Тишины дал знак остальным. Ритуал начался. Все шло как по нотам.       Лириум.       Мариана затошнило от высвобожденной мощи гномьего сокровища, но он держался. Это — лишь первая ступень лестницы к Золотому Городу.       Кровь.       Мариан перерезает горло рабу без единой эмоции. Не слышит криков боли и ужаса, не видит устремленных на него застывших глаз. Это вторая ступень к Городу.       Магия.       Верховные жрецы напитывают свое заклинание силой лириума и крови. Завеса трескается, как стекло. Третья ступень к Городу…       …преодолена.       Мариан не верил своим глазам — хотя и не сомневался в успехе. Странно было видеть зелень Тени здесь, в настоящем мире.       Странно видеть, как исчезают в ней семеро жрецов.       Странно слушать воцарившуюся тишину.       Странно ждать, не ведя отсчет времени.       И вдруг из прорехи между мирами что-то… выпало. Или выползло. Мариан сжал ритуальный нож покрепче, хотя толку от него было не так много, и всматривался в нечто непонятное с расстояния. Другие жрецы, поглупее, решили подойти.       Перед ними встало во весь рост страшное существо: высокое — в два человеческих роста, окровавленное, залитое чем-то черным. Существо завизжало, как демон, и принялось раздирать жрецов длинными когтями. Мариан вздрогнул, опознавая на его жуткой голове широкую повязку, сплавившуюся с кожей. Повязку со священным символом.       «Безумец Хаоса?..»       Теперь он действительно был безумцем — алчным, диким и жаждущим крови. Мариан спрятался за ящиками лириума вместе с еще несколькими жрецами. Лучше потерпеть тошноту и резь в глазах, чем быть разорванным на части заживо.       Разделавшись со своими жертвами, Безумец Хаоса вскричал и, судя по звукам, куда-то убежал. Один из жрецов осторожно высунулся, осмотрелся вокруг — и кивнул остальным: опасность миновала. Мариан выполз обратно, продолжая сжимать нож и чувствуя холодный пот на лице.       Все пошло не так.       Все пошло совсем не так.       Но отчего же молчит Уртемиэль?..       Из разрыва вывалилось еще одно существо — такое же долговязое и в красно-черных брызгах. Золотой Город вряд ли золотой изнутри, подумал Мариан. Существо привстало на локтях, медленно покрутило головой по сторонам, схватилось за левый висок — или, точнее, то, что из него росло: какая-то странная форма, словно каркас, вылезший из головы.       Голова. Сзади на ней виделись какие-то узоры, еле различимые под слоем черно-красной грязи. Мариан всмотрелся повнимательнее…       Золотые линии узоров Уртемиэля.       Дикое существо с несуразной головой было Архитектором Мастерских Красоты.       Мариан глянул на остальных жрецов с немым вопросом. Они лишь пожали плечами. И вдруг какой-то недоумок подал голос:       — Господин, вы…       Повернув голову на звук — так резко, что хрустнула кость — Архитектор бросился к нему. Когти сжали тело недоумка.       — Нет, — хриплым, страшным голосом сказал Архитектор. Когти впились так глубоко, что одежды недоумка залило кровью. Остальные жрецы приготовились к обороне. — Нет! Нет!!       И, с некоторым трудом высвободив когти из умирающего, Архитектор убежал прочь. Впрочем, это было мало похоже на бег: конечности плохо подчинялись ему — слишком длинные, несуразные, неправильные.       «Это и есть милость Уртемиэля? Или же боги прокляли всех… но как же, они должны были…»       Мариан глянул на жалобно стонущего недоумка. Там, где его держал Архитектор, с кровью смешалась черная жидкость. Может, дело было в ней?       Во всяком случае, трогать ее было бы глупо.       Не расставаясь с ножом, Мариан осторожно последовал за Архитектором. Если верховный жрец обезумел, его надо нейтрализовать. Не в одиночку, конечно: наверняка по пути можно встретить солдат и навести их на след.       Сзади послышались крики. Мариан обернулся. Еще одно существо вылезло из разрыва с диким воплем — в котором, однако, слышались человеческие слова.       — Обманула! Она обманула меня!       Дальше были другие крики. Мариан уже не оборачивался.       Интересно, что стало с верховными жрецами? На одержимость это не вполне похоже: по крайней мере, демонов такой формы Мариан не видел. И эта черная жидкость… неужели из Тени можно что-то вынести? Или, может, на самом деле Тень и состоит из этой черноты? Печальная мысль. Легенды раттусов утверждали совсем другое…       Архитектор не мог идти ровно. Он врезался в изгороди, деревья, в людей. Отбивался от них когтями и магией — неумело, но отчаянно, как дикарь. Было странно видеть его таким. Но думать об этом было некогда: Мариан старался не отвлекаться на переживания и следовать за своим (бывшим?) наставником и господином неслышной тенью.       «Где солдаты? Где хоть кто-нибудь?»       Наконец кто-то — наверное, магистр — оказал Архитектору более серьезное сопротивление, усилив кровью магию стихий. Но мощная лавина огня, сорвавшаяся с пальцев Архитектора, уничтожила его. Мариан зажал себе рот рукой, подавляя вздох.       «Какая сила… значит, какой-то толк от этого вторжения все же был?»       Вскоре он понял, куда направляется Архитектор — к своему дому. Слыша, как он расправляется с охраной, Мариан ускользнул в другую сторону.       Неподалеку отсюда жил брат верховного жреца, магистр Гардений Флор. Мариан был хорошо знаком с ним, поскольку часто сопровождал Архитектора в Магистериум. Гардений, в отличие от своего брата, был непробиваемо серьезен и обожал закулисные игры. И, конечно, не отказался бы видеть Мариана Тилани в качестве будущего Архитектора Мастерских Красоты: своего брата он на дух не переносил, а с Марианом мог поддерживать вполне осмысленные беседы.       В его поместье, словно разогнав охрану, столпилось немало обеспокоенных аристократов — и солдат тоже.       «Так вот куда они делись».       — Магистр Альвус, — услышал Мариан раздраженный голос Гардения, — будьте благоразумны. Если мы отправимся в Магистериум все вместе, опасности не будет. Мы в состоянии за себя постоять.       — Но…       — Хорошо, все, кроме вас, в состоянии!       Магистры загалдели, как рыночные торговки. Мариан понял, что пора вмешаться. С неохотой спрятал нож.       — Магистр Флор! — крикнул он, слегка подпрыгнув. — Магистр Флор, выслушайте меня, пожалуйста!       Гардений заметил его в толпе и подошел. Он явно не выспался, но все же был прилично одет и даже причесан — и это посреди ночи.       В их роду вообще не умели выглядеть неряшливо.       — Тилани? — Гардений отвел его в сторонку, отмахиваясь от галдящих магистров. — Что такое? Ты знаешь что-то о беспорядках?       — Могу предположить причину, магистр Флор. — Мариан понизил голос. — Одна из этих причин сейчас ворвалась в дом вашего брата. Ее надо обезвредить.       — Что? — Гардений грозно нахмурился. — Демоны? Солдаты не могут справиться с парочкой демонов?       — Все… несколько сложнее, магистр. Вы не могли бы пойти со мной? И желательно взять с собой охрану. Много охраны.       — Тилани, тебе лучше объясниться.       — Не при всех, — выразительно скосил глаза на толпу Мариан. Гардений посмотрел на них и вздохнул.       — Как добиться чего-то в Магистериуме, так меня никто не слышит, — сердито проговорил он. — А как спасать всех от нападения демонов, так все прибежали.       Повернувшись к Мариану, он спросил:       — Тилани, а мой брат не в состоянии справиться с… причиной нападения?       — Боюсь, что нет, — ответил Мариан. — Он… и есть причина.       Гардений сердито вскинул руки.       — Во имя богов, Тилани, я не собираюсь останавливать пьяный кутеж! Это все, на что способен…       — Магистр, — Мариан осмелился перебить его, подбавив металла в голос, — это не пьяный кутеж. Ваш брат… уже не тот, чем был. Его надо обезвредить.       Гардений медленно кивнул.       — Одержимость, стало быть, — пробормотал он себе под нос. — Надо же, Лоренцию и на это хватило глупости… Хорошо. Перед тем, как разобраться с остальным, я загляну туда. Но ты пойдешь со мной, Тилани. — Он мрачно посмотрел на Мариана. — И если ты мне солгал…       — Вы убьете меня на месте, магистр, — спокойно кивнул тот.       — Именно так.       Гардений перекинулся парой слов с женой, уверил остальных магистров, что скоро вернется, и прихватил с собой двоих товарищей по Магистериуму и пятерых солдат. Нервно поправил браслеты на руках, огладил лилово-черную мантию.       — Мы разберемся с одной тварью, — объяснил он спутникам. — Идите за мной. А ты, Тилани, подойди поближе и объясни наконец, в чем дело.       Мариан объяснил — настолько кратко, насколько мог. И без того не очень смуглое лицо Гардения побелело окончательно.       — Вы с ума сошли? — громким шепотом возмутился он. — Это же… это же…       — Уртемиэль благословил нас, — скорбно развел руками Мариан. — Мы не могли противиться его воле.       — Держу пари, это была затея Лоренция. У него всегда были идиотские идеи…       Мариан напрягся от внутреннего негодования — Гардений смел так отзываться о воле Владыки! — но промолчал.       Тем более что они уже подошли к дому Архитектора. Мертвая охрана лежала у дверей. Большинство было убито магией, но некоторых разодрали когтями — и снова остались красно-черные следы.       — Да уж, — хмуро заметил Гардений, — это не пьяный кутеж. Идем.       Внутри они нашли мертвых и умирающих рабов — и прошли мимо: на такое не стоило отвлекаться. Мариан с куда большим любопытством обратил внимание на зеркальную галерею — большую гордость Архитектора, который постоянно любовался своим отражением. Все зеркала были разбиты и перемазаны в черно-красной крови.       — Как странно, — Гардений тоже глянул на них. — Похоже, кто-то целенаправленно разбивал каждое зеркало. Это точно мой брат, а не его враги?       Сверху послышались крики и теперь уже знакомый хриплый голос.       — Думаю, что это он, — вздохнул Мариан. — Нам надо быть осторожными.       Сказав это, он отошел в самый конец отряда, чтобы не соваться первому к опасности. Гардений только хмыкнул, отвернулся и зашагал вперед.       Дорогу в огромном особняке было легко найти по разбитым зеркалам: отряду словно заботливо указали путь. Он вел, как оказалось, в роскошную спальню с росписями, фресками — и, конечно, зеркалами.       Архитектор разбивал одно из них, бросаясь на него всем телом. Он был уже полностью обнажен (не считая сплавившейся с головой митры), весь в крови и ранах, но с болезненным упорством продолжал уничтожать свое отражение. Пусть даже спальня не была освещена, и в зеркале мало что можно было разглядеть.       С губ Гардения сорвалось непроизвольное ругательство, с пальцев — мощное пламя. К удивлению Мариана, Архитектору хватило доли секунды, чтобы выставить щит. Он обернулся, хрипло дыша — и Мариан наконец смог рассмотреть его как следует.       От лица прежнего Архитектора мало что осталось: его то ли смяли, то ли сплавили во что-то невразумительное и уродливое. Даже глаза теперь были не вровень, а словно наискосок; левый глаз вообще еле размыкался, залитый кровью и гноем. Правый блестел знакомой чернотой, но выглядел уже не человеческим. Тело тоже изменилось: вытянулось и словно высохло, руки и ноги стали узкими, хрупкими и непомерно длинными. Гениталии было не видно под слоем крови и черноты — но, наверное, и они как-то изменились. Архитектор стал похож на уродливую помесь человека и демона, на какую-то непонятную тварь. Неудивительно, что он теперь не мог на себя смотреть.       Хотя Мариан на его месте думал бы о других вещах.       В черном глазу Архитектора мелькнула осознанность.       — Брат?.. — выдохнул он. На лице Гардения сменились страх, омерзение и гнев — и последний победил.       — Ты мне давно уже не брат, тварь, — прошипел он и снова ударил заклинанием. Архитектор снова его отбил.       Охрана Гардения наконец взялась за дело: все напали на Архитектора толпой. Мариан остался в стороне — и не зря. Верховный жрец был огромной силой, особенно теперь: он раскидывал раненых врагов в стороны, словно кукол. Причем, что удивительно, Гардения он не трогал. Может, не мог до него добраться — а, может, и не хотел.       — Не верю, что Уртемиэль довел тебя до этого! — крикнул Гардений. — Ты сам себя довел! Я знал это! Я знал, что все этим кончится!       Архитектор на секунду застыл, словно задумался.       — Обманул… он обманул меня… — Он посмотрел на Гардения и с ненавистью выкрикнул, срывая голос: — Он обманул меня! Знак… ложь! Не было… знака…       — Заткнись и встречай свою смерть, тварь! — отозвался Гардений. Мариан недовольно качнул головой: ему было интересно, о ком говорил Архитектор. Уртемиэль дал ложный знак? Или, может, кто-то другой?..       Магистры — и братья — сошлись в магической схватке. Архитектор был сильнее, но Гардений руководствовался умом, а не инстинктом. И вот спустя несколько заклинаний он наконец смог серьезно ранить брата — и, подойдя, вытащил кинжал и вспорол ему горло.       — Я пять лет мечтал это сделать, — с ненавистью прошипел Гардений.       Архитектор хрипел, борясь со смертельными ранами — и вдруг крепко обхватил Гардения. Но не затем, чтобы задушить. Вместо этого он царапал его отросшими когтями, хватал за лицо, оставляя следы черно-красной крови. С особенным упорством пальцы тянулись ко рту Гардения. Тот, преодолев шок, вырвался из хватки и резким движением отсек Архитектору голову. Хрипение стихло. Чудовищная фигура безжизненно лежала на полу. Гардений, выбившись из сил, упал рядом. Мариан наконец рискнул выбраться из своего убежища и приблизился к нему — единственному выжившему.       — Магистр, вы в порядке?       Гардений закашлялся, отплевываясь от крови, и рассеянно вытер лицо. Посмотрел на Мариана. На миг показалось, что глаза его стали темнее — но, наверное, дело было в ночной темноте.       — Да, — пробормотал Гардений, тяжело дыша. — Идем отсюда.       На всякий случай Мариан держался от него на расстоянии.