Месть

Пары проходят относительно спокойно, что даёт мне надежду на то, что Женька про сюрприз в смс-ке пошутил и не выкинет ничего ужасного. Он уже достаточно поиздевался, поэтому каждую минуту этого дня я хожу и жду подвоха, но, к счастью, очередные подколы приходят только от Полины: она вообще не прекращает шутить насчёт всего происходящего между мной и её несносным братцем. Мы сидим на последней парте, прячась от преподавателя по высшей математике, потому что мы абсолютные гуманитарии и все, что знаем по предмету, это фамилия препода. Нам хватает. — Что ты рисуешь? — пытаюсь заглянуть к подруге в блокнот, но та закрывается рукой, не давая увидеть рисунок. Она никогда не прятала от меня свои рисунки, поэтому я хмурюсь, ожидая подвоха. — Погоди секунду, я почти закончила, — шепчет и хохочет, и я понимаю, что ничего хорошего там уже точно не будет. В принципе, я оказываюсь права. — Красиво? — на рисунке набросок карандашом, в котором отчётливо видится эскиз пышного платья. — Как тебе? Если не нравится пышное, можно и попроще что-нибудь придумать. — Если ты скажешь, что это... — Свадебное, конечно! Я и себе уже начну подбирать наряд на вашу свадьбу, потому что вы такие быстрые, что мало ли... Бесит. Не понимаю, почему не могу пошутить в ответ, а только психую. Ссориться с Полиной мне не хочется, поэтому я кидаю тетрадь в сумку и отпрашиваюсь выйти. Нужно проветрить мозги, мне слишком сложно даётся жизнь среди семейства Гориных, особенно когда они оба издеваются надо мной, пусть и одна делает это исключительно по-дружески, а другой просто не умеет иначе общаться. Женя даже над родителями постоянно прикалывается. Быть язвой у него в крови, с этим все давно смирились, кроме меня. Полина шепотом зовёт меня, но я молча выхожу из аудитории, куда сегодня возвращаться больше не собираюсь. В любом случае это последняя пара, и если пропущу полчаса, ничего страшного не случится. Хочу пойти в парк, съесть огромную порцию мороженого и любоваться городом, но моим мечтам, кажется, снова не сбыться. Навстречу идёт Женя, и, судя по широкой улыбке и раскинутым в сторону рукам, идёт он именно ко мне. Я очень хочу просто молча пройти мимо, но он хватает меня за запястье, останавливая. Не хочу. Я устала, хотя по сути и страшного ещё ничего не произошло. Сама не понимаю, почему мне так хреново, но пока так. — Жень, пусти, — дёргаю руку, но хватка не ослабевает. Женя улыбается и начинает идти в противоположную от выхода сторону, утягивая меня следом. — Жень, серьезно, я уйти хочу. — Я обещал тебе сюрприз, поэтому не рычи. Идём. — Да никуда я не пойду! — упираюсь, реально пытаясь избавить себя от его компании, но он прямо как вчера с лёгкостью закидывает меня на плечо, улыбается и идёт дальше. Ну да, на что я надеялась? Что Женя сделает не так, как хочется ему? Смешно. — Горин, поставь меня, это ни капли не смешно! — Да ладно тебе, что я могу сделать? — Женька веселится, пока я пытаюсь вертеться, чтобы выбраться. Бесполезно. — Ты? Да что угодно! — меня раздражает это спокойствие и я стучу по его спине, но ему, кажется, вообще все равно. Продолжает идти, сворачивая в... — Библиотека? Серьезно? — Ага, — усмехается, шлёпая меня по заднице, — единственное место в универе, где нет камер. — Что... Верни меня на место, придурок, я буду кричать! — брыкаюсь как живая рыба в ведре, и даже не боюсь упасть с высоты всего его роста, пофиг уже, я просто хочу домой. Ну... в общагу. В квартиру точно не вернусь, я для себя решила. Буду скучать по Полине, но нет. Это выше моих сил. — Боже, Алина, — он ставит меня на пол, придерживая руками за талию, прижимая к стене. — Ну что я тебя, убью? Мог бы, но Полян расстроится, поэтому мы просто поговорим. Он как-то слишком близко, и эти глаза... Чёрт. Когда-то я была влюблена в эти глаза без памяти, готова была смотреть в них часами и мечтала, чтобы он часами смотрел на меня. Но сейчас мне хочется выцарапать их, чтобы не видеть этого хитрющего взгляда. Чуть наклоняется ко мне, а ладони с талии так и не убирает, и я зачем-то задерживаю дыхание, сжимая руки в кулаки. Впиваюсь длинными ногтями в ладони, пытаясь себя отрезвить, потому что нахожусь в каком-то странном ступоре. — А зачем ты тогда говорил про камеры? — щурюсь, пытаясь распознать на его лице хоть что-то, но кроме улыбки ничего не нахожу. Искренней улыбки, кстати говоря. Я её в свой адрес видела всего пару раз в жизни. Блин. Что происходит? — Хотел жути нагнать, — снова смеётся, а я начинаю нервничать. Я не люблю это чувство недосказанности, и Женька вообще-то меня раздражает! Хочу гулять и есть мороженое, а видеть никого не хочу. — Дело серьёзное, отлагательств не терпит, поэтому молчи и слушай, поняла? Киваю, завороженная его голосом, хотя надо бы дать себе по затылку и бежать куда подальше. От него нельзя ожидать ничего хорошего, но я упрямо стою и реально собираюсь выслушать все, что он собирается мне говорить. Не устраиваю скандал и не бегу куда глаза глядят, а стою смирно, затаив дыхание. М-да. Я уже говорила, что мне не выиграть эту войну? — После того, что случилось, — начинает Женька, а мое сердце замедляет работу. Что он хочет сказать? Если попросит съехать с квартиры, я пойму и даже вздохну с облегчением, — я вспомнил все, что было между нами. Мы никогда не были безразличны друг другу, согласна? И то, что мы занялись сексом, только подтверждает мои мысли. Я пытаюсь дышать, правда, но не получается ровным счётом ничего. Сердце уже стучит как сумасшедшее, а мысли путаются в голове. Мне не кажется? Может, слуховые галлюцинации? На самом деле в это я поверю больше, чем в то, что Женя говорит это все серьезно. — Что ты... — Я говорю, что... — замолкает, снова странно глядя на меня, а я уже не чувствую ног от напряжения. Он раздражается, поправляет волосы и чуть рычит: — Ай, да нахрен всё! Качает головой и, боже мой, целует меня! Что? Он целует, сминает губы своими и сжимает пальцы на талии, явно призывая меня отвечать на это сумасшествие. Я не знаю, как реагировать, не понимаю, что делать, и тут Женя отрывается от меня и говорит: — Ну неужели я не прав? Ты ведь признавалась мне в чувствах, неужели все прошло? — поднимает бровь и ждёт ответа, пока я собираю себя по кусочкам. Он ждёт признания? Ну нет, Горин, ты, конечно, хитрый жук, но я тоже не пальцем деланная. В том, что это всё чёртов спектакль, я уже не сомневаюсь ни на секунду. Это же Женя. Он не может говорить эти слова всерьез. Особенно мне, черт возьми. Особенно мне... Что он хочет? Чтобы я сказала, что люблю его, как в четырнадцать? Ага, а он рассмеется, скажет, что я наивная дура, и снова уйдет, оставляя меня ни с чем. Ну нет, спасибо, проходили уже, я на такое второй раз не поведусь. — Скажи, Алин, я не прав? — он поднимает руку и касается костяшками моей щеки, проводя по коже до самых губ. Смотрит так пристально, словно и не врёт даже, а мне кажется, что я даже моргать перестала. Его игры зашли слишком далеко, это уже не смешно даже. Нельзя играть чужими чувствами, пусть мои и остались далеко в прошлом. Почему просто нельзя общаться нормально? Мы же полжизни знакомы, в чем сложность дружить? Нет, нужно доводить друг друга каждый раз, чтобы... Чтобы потом стоять в чертовой библиотеке и сдерживать рвущиеся наружу слёзы. — Я... — слова остаются внутри, когда Женя снова прижимается губами к моим в быстром, но мягком поцелуе. — Жень, хватит! — отталкиваю его, вытирая губы. — Это уже не смешно! Я понимаю, ты шутник и все такое, но палку перегибать не нужно! Я и так пытаюсь пропустить мимо ушей все твои издевательства, но сейчас ты перебарщиваешь! Да, я сглупила, да, не сдержала себя в руках и переспала с тобой, но это не повод так откровенно издеваться, — кричу, не контролируя себя. — Ты что хочешь от меня услышать? Что я влюблена в тебя? Так вот, Горин, не будет этого, ясно? Потому что я не хочу, чтобы ты сейчас снова выставил меня на посмешище. Он, отчего-то, растерялся, и даже опустил руки, наконец отпуская мою талию, на которой наверняка останутся синяки от крепкой хватки. Видимо не ожидал, что я раскрою его желание снова поиздеваться надо мной. Правда думал, что я не пойму? Наивный. Отталкиваю его и выбегаю из библиотеки, пытаясь не расплакаться, потому что слёзы уже скапливаются, силясь вырваться наружу. Пока кричала, адреналин зашкаливал, и сейчас сердце больно бьётся о грудную клетку, а дыхание сбивается. Слёзы по щекам, пока бегу к выходу, и я стираю их руками, чтобы никто не видел, что мне плохо. Только не понимаю... А отчего так хреново-то? По времени понимаю, что до конца пары остаётся всего пару минут, и ускоряюсь, чтобы не встретиться с Полиной. Не хочу сейчас. Не готова к разговорам. Только... Как мне забрать вещи из квартиры, чтобы съехать в общагу?