Месть

Мне всегда было сложно абстрагироваться от происходящего, которое меня парит, чтобы облегчить себе жизнь. Я часто принимала все близко к сердцу и наоборот накручивала тысячу раз, делая только хуже. Из-за этого я так сложно переживала тот раз, когда Женя меня отверг. Поэтому все четыре дня я дико парилась из-за игнора Женьки. Потому что меньше всего мне хотелось переставать с ним общаться из-за такой дурости. Да, мы не были лучшими друзьями, но Женю как человека я ценила всегда. Пусть он засранец, каких поискать, но на самом деле это самый отзывчивый парень из всех, кого я когда-либо знала. И эти четыре дня дали мне многое понять и осознать. У меня было время покопаться в себе, и этот игнор с его стороны… Короче, диагноз ясен: мне совершенно не плевать на Женьку. И это заключается не только в дружбе. Потому что та детская влюбленность либо не такой уж и детской оказалась, либо я влипла во все это ещё раз. Вообще, сохнуть по Женьке это для меня обычное состояние, поэтому, когда пару дней назад я всё-таки осознала, почему ревела в парке, даже не удивилась. Я умирала по нему большую часть своей жизни, и без этого ощущения уже было что-то будто бы не то. Наоборот, мне было гораздо проще наконец-то понять себя и принять свои чувства. Ну, а взаимность… Тут главное упросить Женьку не шутить больше на тему чувств и пережить момент, когда он найдет себе девушку. Потому что мы с ним слишком не подходим друг другу, чтобы быть вместе, да и я ему не нравлюсь, он сам говорил. Осталось только ждать и… Ну, терпеть. Потому что в старо-новом статусе «влюблена», висеть на плече Женьки уже не так весело, как раньше. Эмоции другие, да и после того раза, как мы переспали, я, зная, что могут вытворять его руки… Ох, стоп! Нужно сосредоточиться, иначе мой план по спокойствию в присутствии Жени пойдет ко дну. Он закрыл замок в комнату, бросил меня в кресло, а сам сел на корточки, заглядывая мне в глаза. Было дико неловко, но взгляд отвести я не могла, потому что эти длинные ресницы и два озера, в которых можно утонуть, притягивали лучше любого самого сильного магнита. Ладно, не так уж и прикольно быть влюбленной дурочкой. Мы молчали около двух минут, когда стук в дверь и голос Полины отвлек нас от созерцания друг друга. — Жень, если будет сопротивляться, то ты силой бери, она пожестче любит, ей понравится, — рассмеялась Полина и, судя по звуку, отошла от комнаты. — Если что, я ещё часок погуляю! Звук закрывающейся входной двери заставил вздрогнуть и закатить глаза. Горины не перестают действовать мне на нервы, несмотря на то, что в одного я без памяти влюблена, а другая моя лучшая подруга. Мда. — Так значит, пожестче любишь? — Женька улыбнулся и приподнял бровь, а я покраснела как помидор, если не сильнее. Полина… убью. — Ты закрыл нас в комнате, чтобы это узнать? — бормочу, а потом понимаю двусмысленность фразы и мысленно даю себе по лбу. Боже, Алин, Оскар тебе за топ самых неловких моментов. — Для начала хотел спросить, куда ты собиралась сваливать. Я тебя вроде не выгонял. — Для начала вспомни, что ты меня игнорил четыре дня, — прищуриваюсь и складываю руки на груди, как обиженный ребёнок, у которого отобрали конфету. — Конечно игнорил! Ты отвергла мои чувства и разбила сердце, я был обижен и подавлен, что мне было делать? — он смешно морщит нос, и говорит это так мило, что я почти успеваю поверить. Дурак. — Я хотела попросить тебя больше не шутить на эту тему, — зажмуриваюсь, словно он может сейчас что-нибудь сделать, но когда натыкаюсь на тишину, открываю глаза и встречаюсь с явно не понимающим и хмурым взглядом. — Я имею в виду тему чувств. Ну, якобы ты что-то чувствуешь. Девочкам с этим сложнее, чем парням, и мне было не очень приятно слышать все в библиотеке, даже сейчас… Юмор это круто, но когда у него есть рамки, ладно, Жень? Пожалуйста. Ну вот, и было совсем не сложно. Только сердце чуть в пятки к черту не ушло, а так вообще нормально справилась, да. Можно и сделать спасительный вдох, чтобы не сдохнуть. А Женя молчит. Смотрит, прищурившись, и молчит, словно что-то обдумывает. Добить меня решил, видимо. Не, ну в принципе это даже мне на руку. Не надо будет страдать по нему ещё хрен знает сколько времени. — Тебе было неприятно? — переспрашивает он, и я киваю, закусив губу. Не знаю, что там за мыслительный процесс происходил в его голове, но ещё минуту он молчал, а потом кивнул, соглашаясь со мной. — Ладно, я понял. Никаких шуток на тему чувств и всего такого. Но ты больше не сваливаешь из квартиры при любом удобном случае, а то как маленький ребенок, ей богу. — Я нашла где жить, чтобы тебе не мешать! — Ага, точно. Пошла бы мешать своему Серёженьке. — Если бы это говорил не ты, я бы услышала в голосе ревность, — смеюсь, заметно расслабляясь, а Женька встаёт и идёт открывать дверь, чтобы выпустить меня. — Я так понимаю, мир? — Дружба, жвачка, — встаю, улыбаясь. Ощущение лёгкости и падения огромного груза с плеч дарит эйфорию, и я порывом обнимаю Женю, на секунду утыкаясь носом в его футболку на груди. Как он пахнет… Черт. Это теперь всегда так будет?

***

Следующие дни проходят как никогда прекрасно. Женька по-доброму меня подкалывает, я хохочу и не остаюсь в долгу, отвечая на шутки, а Полина продолжает рисовать наряды для нашей свадьбы и просит родить ей племянников. И все было бы смешно и здорово, если бы не моя чертова влюбленность. Потому что влюбленные девчонки видят все иначе, чем оно есть. Иногда мне кажется, что Женька смотрит на меня не так, как раньше, что он стал относиться ко мне так, словно я ему нравлюсь, тоже, но… Но я знаю, что это не так, поэтому активно отгоняю от себя эти мысли, чтобы не рвать душу. Ладно, в любом случае мне уже не четырнадцать, а разбитое тогда ещё сердце уже давно не чувствует такой сильной боли. Да и с Женей мы общаемся и живём в одной квартире, что существенно облегчает страдания от безответной любви. Потому что я его вижу, я за ним наблюдаю, я ловлю его улыбки, и пока мне этого более чем достаточно, чтобы не плакать ночами в подушку. Ненавижу. Я сидела в комнате с Полиной, когда в дверь позвонили, но пошел открывать Женька, поэтому мы с места не сдвинулись. Только когда услышали, что это полиция, полетели быстрее молнии, чтобы понять, что случилось. Женька стоял разговаривал с участковым, когда мы подошли, и из разговора мы поняли, что где-то недалеко совершили какое-то преступление и теперь ему нужно опросить всех жителей района о местонахождении в то или иное время. Но под описание преступников мы никак не подходили, поэтому он сказал, что запишет только наши имена и всё, чтобы не задерживать ни себя, ни нас. — Горин Евгений, — кивнул Женька, пока мужчина записывал его данные. — Горина Полина, — Полина отошла, чтобы дать место мне, и я встала рядом, но не успела и рта раскрыть, как мужчина в форме сказал: — Тоже, как я понимаю, Горина? — Ткачева, — сказала я, закатив глаза, когда Полина прыснула в кулак. Стоило ожидать подколов, когда полицейский уйдет. И я не ошиблась. — А что, Горина Алина, по-моему, тебе очень идёт, — расхохоталась Полина, быстро убегая на кухню. Я закатила глаза и медленно побрела в комнату, но сзади подошёл Женька, закидывая руку мне на плечи. — Я с ней согласен, наша фамилия тебе подходит. Дать поносить? — Предлагаешь увести мне вашего отца из семьи? — Я вздернула бровь, хитро улыбаясь, когда Женя закатил глаза. — Ну что? Просто менять фамилию и долбаться с документами я не буду. Выход один — брак. Я бы вышла за Полину, но однополые браки у нас ещё не разрешили… — Прости, крошка, но думаю, что Макс не одобрит нашей свадьбы, поэтому тебе придется выйти замуж за другого свободного Горина, ладно? — крикнула Полина из кухни, и я, сбросив руку не понимающего моей смены настроения Женьки, ушла в комнату, укутавшись в плед. Горина… Эта жизнь никогда не была ко мне благосклонна. Потому что, чёрт возьми, я думала, что пережить вторую (даже смешно) влюблённость в Женьку будет куда проще. Была уверена, что я, наученная горьким опытом, быстро отойду от этого состояния, но мне, кажется, нифига не проще. Ещё и эти намёки Полины просто добивают и без того несчастную меня. Блин. Психанула, ушла, а Женя так ничего наверняка и не понял. Такими темпами он либо раскусит меня, либо реально выгонит к какому-нибудь Серёже, чтобы не раздражала идиотским поведением. А то, что я вела себя совершенно по-идиотски, даже сомневаться не стоит. В этом-то я мастер. Сижу в кресле и рычу, бездумно листая ленту соцсети. Все куда-то ходят, кидают фотки с парнями и девушками, развлекаются, одна я сижу дома со своим полуразбитым сердцем и чего-то жду от жизни, сама не зная, чего именно. — Поли-и-ин! — кричу, надеясь, что подруга услышит, и тут по коридору раздаются шаги. Идёт моя ненаглядная. Но дверь открывается и в комнату входит не особо радостный Женя, осматривая меня с ног до головы. — Она там со своим Максимом по телефону воркует, не слышит тебя. Чем-то помочь? — спрашивает так заботливо, что я снова плавлюсь, как сыр в духовке. — Да нет, — хмурюсь, чтобы не выдать своего влюблённого взгляда. — Хотела позвать её в клуб, а то дома скучно, но раз у неё Макс… — То пойдём вчетвером! — вдруг улыбается Женька, явно воодушевлённый этой идеей. — Полинка явно против не будет, да и этот у неё вроде нормальный, посмотрим как раз. Я сам думал, чем бы заняться, чтобы дома не тухнуть. Предложение огонь, собирайся, напитки с меня. И, подмигнув мне, с улыбкой вышел из комнаты, а я так и осталась сидеть в кресле с отрытым ртом. То есть… Мы вчетвером идём в клуб, но у Полины есть Макс, а я… а я остаюсь с Женей, да? Среди коктейлей, громкой музыки и безудержных танцев? Круто. А можно не идти?