Месть

Если вдруг кто-нибудь меня знает и любит, пожалуйста, закажите мне пару венков и гроб на ближайшее время, ладно? Потому что я больше не выдерживаю всего этого. Полина ревёт, лёжа у меня на коленях, а я не могу даже вникнуть в смысл её слов и понять, почему они поругались с Максом: думаю только о Жене и его внезапном поцелуе. Зачем он меня поцеловал. Для чего. Кто просил. Почему. Я не понимаю, правда. Мысли, что я ему просто нравлюсь, медленно вползают в мою черепушку, но обида на прошлые поступки и недоверие к человеку не дают этим мыслям поверить. Потому что он растоптал меня однажды, и я просто на уровне подсознания не могу раствориться в нём до конца. — Ну и что мне делать? — всхлипывает Полина, и я трясу головой. Что делать-то? Я все прослушала. — Ну... Поговори с ним? — универсальный совет же, да? Должно прокатить. — Думаешь? — Полина шмыгает носом и встаёт с моих колен, стирая слёзы со щек. — А если он не захочет меня слушать? — Я лично привяжу его к стулу и заставлю. Вам нужно поговорить. — Я не знаю, о чем говорить с человеком, который... Прости, Полин, но я сегодня, кажется, не в состоянии выслушать тебя и помочь разобраться с проблемой. Потому что губы все ещё горят от прикосновений твоего брата, который намертво прицепился к моему сердцу. Подруга засыпает через каких-то полчаса, согласившись поговорить с Максом, а я выдыхаю: совет вслепую, возможно, оказался дельным. Хочу подышать свежим воздухом, необходимо проветриться, но пойти прогуляться немного боюсь среди ночи, если честно. Мало ли, кто там на улицах бродит. Поэтому накидываю толстовку и иду на балкон, тихонько прошмыгнув за дверь. Свежий воздух отрезвляет, но я пьяна далеко не от тех трёх глотков пива, которые успела сделать. Мне так странно... Странно, страшно и ни черта непонятно. В сотый раз ухожу в свои мысли, очнувшись, когда сзади ко мне прижимается теплое тело, а руки становятся по обе стороны от моих. Макушку обжигает горячим дыханием и я замираю, наслаждаясь моментом. Каждую из подобных секунд мне хочется записать на флешку и пересматривать грустными вечерами. — Жень... — Я не знал, что ты плакала тогда, — прошептал он, зарываясь носом в мои волосы, растрёпанные от ветра. — Не знал, что тебе было так плохо, что комплексы какие-то... Правда, даже подумать не мог. Прости меня. Замираю. Не дышу... Если это чья-то шутка, пожалуйста, остановитесь, пока не поздно, иначе я же не вынырну потом, утону, захлебнусь и уйду камнем на дно. И так уже слишком далеко заплыла, нырять страшно, дна ведь не видно. — Я не обижаюсь. Правду говорю, обида на прошлое давно прошла. По крайней мере я её не чувствую. Обиды нет. Как и доверия. — Ты колючая, не подпускаешь меня к себе, — он не отходит от меня ни на шаг, а я не спешу отталкивать. В конце концов, я слишком нуждаюсь в его прикосновениях. — Почему это? — фыркаю, с трудом развернувшись, и прогибаюсь в спине, отклоняясь от Жени. Иначе слишком близко. — Мы же дружим, все в порядке. — Но ты не веришь мне, — он прищуривается, а я вздыхаю. Слишком грустно, кажется. — Не могу верить. — А говоришь, что не обижаешься на прошлое. — Я не обижаюсь. Просто не верю. И, по-моему, на это есть причины. Разве нет? Ладно. Он не может делать это ради каких-то издевательств надо мной. Неужели... Я ему нравлюсь? — Что мне сделать, чтобы заслужить твое доверие? — он прищуривается и как-то хитро улыбается. Серьезным долго он быть не может, и это к лучшему, потому что ещё минуту этого пытливого взгляда я бы не выдержала. — Зачем оно тебе? — Ты мне нравишься. Твою. Мать. Что? Видимо, на моем лице отражается столько смешанных эмоций, что Женька закатывает глаза и тихонько хихикает. — Мне надо сказать это определенное количество раз, чтобы ты поверила? Или сделать что-нибудь? Не молчи, пожалуйста, я тут вообще-то волнуюсь стою. — Ты сказал... — Что ты мне нравишься, да, я сказал именно это, — он улыбается, и я не могу удержаться от того же. Растягиваю губы и прикусываю щёку изнутри, чтобы не переборщить с счастьем. — И, чтобы ты знала, я планирую вернуть твоё доверие обратно, если, конечно, тебе это нужно. Тебе нужно? А если я крикну, что люблю его, будет слишком резкий скачок вперёд, да? А то я не грани уже, если честно. — Ну.... Я... — Я хоть немного нравлюсь тебе? — шепчет Женя, приближаясь к моему лицу, и я снова не дышу. Так и умереть недалеко. Я влюблена в тебя с третьего класса, идиот. — И до сих пор? — вдруг говорит он, и я распахиваю глаза. Я что, вслух это сказала?! Божегосподи, мать твою, ну вот что за дура. Говорила мне мама: «Алина, не падай в омут с головой, дай парню побегать за тобой, чтобы доказать серьезность своих намерений». Что делает Алина? Правильно, то же, что и все годы жизни: портит всё. — Скажи, до сих пор влюблена? Мысли о том, что я сейчас признаюсь, а он поцелует меня и мы станем счастливой парочкой не дают мне покоя. Но я настолько в это не верю, что просто с ума схожу. Я слишком привыкла придумывать нам идеальную жизнь, где мы дурачимся в снегу и катаемся на каруселях, хохоча, что возможность осуществить это меня даже пугает. — Я не могу сказать, что влюблена в тебя сейчас, потому что любви без доверия просто не бывает, — шепчу охрипшим голосом. — Но я готова начать доверять тебе, если ты говоришь правду и не пытаешься зачем-то меня обмануть. Женя улыбается так широко и искренне, что я улыбаюсь в ответ, запрокинув голову. Спина уже болит от неудобного положения, и я выпрямляюсь, упираясь ладошками в грудь Жени, немного его отталкивая. Даже несмотря на то, что я по уши в него влипла, прямо сейчас начинать отношения с ним я не готова. Особенно на балконе. В конце концов, пусть поухаживает. Он слишком много раз издевался надо мной, чтобы выйти сухим из воды. — Ты согласна попробовать? — Я согласна попробовать расслабиться и начать тебе верить, — снова включила поучительный режим, словно обучая двоечника. — А сейчас я пойду спать. И ты тоже, а то выперся в одной футболке, а тут прохладно. Я почти убежала с балкона, закрывшись в комнате. Прислонилась спиной к двери и улыбнулась, как самая настоящая дура. Вот влюбленные дуры в фильмах так себя всегда ведут. И я такая же. Дура.