Месть

Первые десять минут нашей с Женей прогулки мне хотелось придушить Полину за такую подставу. Она совершенно наглым образом выставила нас за порог квартиры, наслаждаясь там уединением с Максом, пока я пыталась побороть своё волнение, молча топая рядом с её братом, который шёл и курил так красиво, что у меня буквально подкашивались колени. Я ещё от его откровений на балконе не отошла, радуясь, что после всего этого он уехал к родителям и я могла хотя бы пару дней чувствовать себя расслабленно, как в первый же день его возвращения моя лучшая подруга устроила нам такую подлянку. Я пока еще не знаю, к чему готова, а к чему нет, но в связи с новым статусом (или черт знает чем) наших отношений, мне впервые в жизни так неловко находиться рядом с Гориным. Потому что топать и знать, что этот засранец, в которого ты влюблена половину своей жизни, а то и больше, питает к тебе симпатию — сложно. Особенно, когда до этого он отвергал твои чувства, а потом вы были просто идиотскими друзьями, когда он над тобой издевался. Короче, мне сложно. И вот эта вот прогулка наедине показалась мне настоящим издевательством… В первые десять минут, пока мы шли молча, даже не зная, куда идём. Я точно не знала. Потом стало попроще. Женька завёл разговор и я расслабилась. Попыталась, по крайней мере. В конце концов, я гуляю с парнем, от которого без ума. Что может быть лучше? — Кстати, родители передавали тебе привет, — улыбнулся Женька, взлохмачивая волосы. — Мама вручила мне банку твоего любимого клубничного варенья, сказала, цитирую: «Чтобы Алиночка пила чай по вечерам». — Это так мило, — тётя Надя всегда говорила, что любит меня, как ещё одну свою дочь. Ещё бы. Мы с Полиной столько времени проводили у неё дома, что я и правда была частью их семьи и полюбила маму Полины и Жени почти как свою. И чай с вареньем мы пили всегда вместе с ней, и сейчас, когда Женька говорит, что она вручила ему баночку для меня, это особенно мило. — Я скучаю по ней. Как у неё дела? — Я обещал привезти тебя на следующих выходных, кстати, вот и спросишь, — он улыбается, а я хмурюсь, пытаясь понять смысл сказанных слов. Он обещал своей маме привезти меня к ним на следующих выходных? Что? Зачем? Я иногда ощущаю себя какой-то курицей рядом с ним, если честно, потому что порой зависаю, пытаясь понять смысл сказанных слов. Женя просто всё говорит слишком уверенно и без лишних объяснений, тараканы в моей голове не успевают следить за информацией и как несчастные бегают из угла в угол, приговаривая, что сходят с ума. Я тоже схожу, честное слово. — А… зачем ты обещал меня привезти? — останавливаюсь и поворачиваюсь к Жене. Я действительно мало что понимаю, пора пить таблетки для мозга. — Формально, я не говорил твоего имени. Просто сказал, что привезу свою девушку, чтобы познакомиться, но… — Жень, стой, — улыбка на моих губах слишком нервная, а он стоит и беззаботно улыбается, даже раздражает немного. Не то чтобы я отказалась стать его девушкой прямо сейчас, но… Какого хрена, вообще-то? — Я не твоя девушка. К сожалению. — Пока нет, — он кивает и опять улыбается, а я всё ещё стою и в упор смотрю на него, цепляясь за красивые черты лица. — Но и я не везу тебя прямо сейчас туда, правда? У нас есть ещё целая неделя до этого. У меня семь дней, чтобы заслужить твоё доверие, у тебя семь дней, чтобы начать мне доверять. И… и он просто разворачивается и продолжает шагать по улице, сунув одну руку в карман. Словно он каждый день ошарашивает девушек новостью, что через семь дней они уже должны встречаться. А если он собрался ехать к родителям на выходные, то и вовсе через пять. Нет, я подозревала, конечно, что он говорит серьёзно о своей симпатии ещё тогда, на балконе, но тут такие заявления… Я теряюсь. Захотелось покурить, если честно, чтобы задымить свой мозг и лишний раз не думать слишком много. Просто желание совершенно не пересекается со здравым смыслом. Я хочу налететь на него и целовать так долго, что не хватало бы кислорода в лёгких. А здравый — или уже тоже не очень — смысл орёт мне на ухо, что он всё ещё должен заслужить моё доверие, ведь травма от его прилюдного отказа мне всё ещё ощущается слишком болезненно. А ощущается ли?.. Мне кажется, что я уже в самой себе запуталась. Если я его так сильно люблю, то почему хочу каких-то дурацких доказываний его симпатии? Или не дурацких, всё-таки? Я запуталась и мне нужна помощь. Психолога, если можно. — Ты идёшь? — Женька обернулся и подошёл обратно ко мне, пока я всё ещё стояла в ступоре от его прямолинейности и своей тупости. — Я планирую накормить тебя мороженым в парке, но пока ты не сдвинешься с места, это вряд ли выйдет сделать. О этот тон, благодаря которому я чувствую себя тупицей ещё больше, обожаю. — А если я не хочу мороженое? — Ты всегда хочешь мороженое, — Женя закатил глаза и схватил меня за руку, сдвигая с места. — Просто никогда не можешь решить, какое хочешь больше, поэтому всегда берешь малиновый рожок, словно от безысходности. Что… Откуда он всё это знает обо мне? Я не понимаю. — Ну что ты так смотришь? Видел пару раз, как ты мороженое выбираешь, вот и запомнил, — он пожимает плечами и дальше идет по улице, всё так же держа меня за руку. Я даже не успеваю подумать о том, как восхитительно удобно и тепло моя рука лежит в его ладони, как недавно уставшие тараканы в голове забегали с новой скоростью, произведя открытие. — И что ещё обо мне ты запомнил? Случайно, конечно, — срывается с губ прежде, чем я успеваю подумать, насколько нагло это звучало. Хотя… по барабану. Пусть ответит, мне важно знать. — Ты ненавидишь вставать по будильнику, чаще всего ты его просто не слышишь, отключая во сне и продолжаешь спать. Ещё ты не любишь зубную пасту с мятным запахом, а если дома только она, то ты потом пьёшь свой кофе, обязательно с молоком, и кривишься первые несколько глотков, потому что вкус мяты всё ещё во рту. Ты бы скупила все красивые блокноты в магазине, даже несмотря на то, что ты ими почти не пользуешься, просто нравится тебе и всё. А ещё не выпускаешь телефон из рук, даже если просто идёшь куда-то — не кладешь в карман, а держишь в руке. Ты очень любишь вешать брелоки на ключи и часто в них путаешься, когда надо открыть двери. Не любишь наушники, обожаешь сыр, особенно расплавленный в духовке, а ещё сомневаешься, хочешь встречаться со мной, или всё же не хочешь. Твою. Мать. Так не бывает, правда. Потому что это я о нём знаю всё, ведь влюблена до беспамятства и даже неосознанно постоянно наблюдаю за ним. Это я знаю вкус его любимого пива и дурацкую привычку носить белые кроссовки по грязи и дождю. Это я знаю, что он хрустит пальцами, когда волнуется, а когда скучно — дёргает серёжку в ухе. Это я о нём всё знаю, потому что влюблённый человек запоминает все эти детали неосознанно, но… Тараканы орут с оглушающей громкостью. Он не врал мне на балконе и сейчас держит меня за руку абсолютно осознанно. Он не хочет отомстить мне или подколоть, я правда ему нравлюсь, потому что заметить мой чёртов фетиш на брелоки мог только самый небезразличный человек на планете. И это дарит улыбку. И заставляет сжимать его руку крепче. И идти за ним хоть на край света, понимая, что нет лучшего доказательства его честности, и что не доверять ему даже на психологическом уровне — глупо. Поэтому… — Ну-у-у… ты почти всё угадал, — говорю, улыбаясь, и Женя останавливается, разворачиваясь ко мне лицом. Ладно, сейчас главное не утонуть в его глазах и не забыть, что хотела сказать. — В чем я ошибся? — он хмурится, а я уже забываю, как дышать, отчего-то переживая так сильно, что трясутся колени. — С последним пунктом напортачил. Я бы не была так уверена, что всё ещё не знаю, чего хочу… — прикусываю губу, ожидая, пока до Жени дойдёт смысл сказанных мною слов. Ну а что, одной мне зависать в своих мыслях, что ли? Пусть помучается. — Так, — кивает он, видимо, вспомнив, о чём говорил в последнюю очередь, — и что ты решила? — Я… И ком в горле. Опять. Какого хрена? Не знаю, как связать буквы в слова, но, кажется, смотрю на него таким счастливым и влюблённым взглядом, что он и сам всё понимает, медленно, но слишком искренне растягивая губы в улыбке. Я в сказке, правда. Не успеваю опомниться, как воздух вышибает из лёгких, когда Женя слишком резко притягивает меня к себе за талию, и — господибоже — целует. Так сладко и крепко, что голова кружится. Тот поцелуй, который случился, когда мы случайно — очень смешно — переспали, ни в какое сравнение даже не идёт с этим. Он словно пробует меня на вкус, как самое вкусное мороженое. А я… Ну, а я всегда выбирала Женю, как тот самый малиновый рожок, какой бы большой выбор не был рядом.