Идефикс

      Я ждал Грейнджер у лифтов и все пытался придумать, что я ей скажу. Скептик внутри меня вспомнил все тупые ругательства, которые знал, и посоветовал дальше идти домой и пускать розовые сопли в подушку в мечтах о Гермионе. Ее внезапное появление ввело меня в ступор, и я, как подросток, застыл на месте. Толчок в грудь привёл в себя, и благодаря своей аврорской подготовке мне удалось не испортить кофе. Шепотом произнеся заклинание левитации, я оставил стаканы висеть позади Грейнджер, как вдруг почувствовал ее прикосновение.       Мне показалось, что вселенная замерла вместе с моим бедным сердцем, ожидая реакции в этот момент. Проклиная свою беспомощность перед чарами прекрасной девушки, я обнял ее и почувствовал, как она прижалась сильнее. Нежность заполнила все мое тело, но вдруг я вспомнил — она ведь наверняка ударилась.       — Мерлин, Грейнджер, с тобой все в порядке? — она явно могла услышать, что я обеспокоен. В следующую секунду она посмотрела на меня тем самым взглядом, который вызывал табун мурашек по всему телу — взгляд, готовой к перебранке Гермионы Грейнджер. Я снова ощутил прилив нежности, но осознание, что она не отвечает, заставило волноваться.       Я не помню, чтобы у нас был такой долгий контакт. И мои ощущения рядом с ней совершенно не контролировались моим мозгом. Я искренне любовался каждой черточкой ее удивленного лица. Знала бы она, что в закрытом, защищённом целой кучей заклинаний ящике стола, лежит зачарованный альбом. Имени Героини войны.       Гермиона читает, злится, задумчиво проводит пером по губам, делая домашнее задание, грызёт яблоко, улыбается в ответ на тупую шутку безмозглого Уизела — около сотни разных рисунков. И в нем появится сегодня ещё один, главное не струсить и не шутить по-тупому.       — Гермиона? Ты меня слышишь? Почему ты молчишь?       Я поднял ее подбородок и посмотрел в глаза. Уверенность, что все мои чувства видны в выражении лица возникла, как только она улыбнулась. Грейнджер улыбалась так Рональду сто лет назад, когда он ещё не показал свою сущность и очаровывал ее.       — Да, спасибо за заботу, Др-Драко, —мой мозг отключился при звуке моего имени.       Она, наверное, решила завязать вежливую беседу, но у неё это плохо получилось.       — Что ты делаешь в Министерстве так рано, главный аврор Малфой? Снова проверяешь безопасность сети?       Моему удивлению не было предела. Маленькая ведьма понимает, что флиртует со мной?       — Ну конечно, ради сохранения вашего здоровья и красоты, мисс Грейнджер, я вообще готов здесь жить.       Я улыбнулся ей, а она в ответ тихо засмеялась и покраснела. Очаровательно! День начался совсем странно и необычно. Я посмотрел на стаканчики позади Гермионы, подписанные Грейнджер и Малфой, и она, заметив это, обернулась.       — Это приглашение, Малфой, или у меня от удара происходят галлюцинации?       — Я не думаю, что ты так сильно ударилась. Выпьешь со мной кофе, мисс Грейнджер?       Зрачки Гермионы расширились, и мне захотелось ещё раз почувствовать ее в своих объятиях.       — Удивительный день, мистер Малфой. Ещё полчаса назад я сетовала на однообразие и теперь такой сюрприз, — ее голос сочился ядом, но я не мог понять причину такой реакции. И вдруг меня осенило — она думает, я издеваюсь над ней.       — Прости меня, Гермиона, — слова вылетели, неконтролируемые мозгом, — в прошлом я вёл себя, как идиот, но разве мы не можем начать все сначала?       Наверное, искренность отразилась и в моих глазах, потому что Грейнджер вдруг покачнулась на носках и подошла на шаг. Все ещё глядя мне в глаза, она протянула руку и сказала:       — Привет, я Гермиона Грейнджер.       Какие бы эмоции не обуревали меня в этот момент, я не дал себе медлить и пожал ее руку в ответ.       — Доброе утро, Гермиона Грейнджер. Меня зовут Драко Малфой. И очень рад знакомству. Присоединитесь?       Я кивнул на стаканы, все ещё держа ее тёплую ладонь в своей руке.       — С удовольствием, Драко. Покажешь мне свой кабинет?       — Я думаю, ты будешь лучше чувствовать себя на своей территории.       Ее благодарная улыбка не осталась незамеченной.       Предложение попить кофе, ещё и в кабинете Грейнджер, где все пропитано ароматом ее духов, изначально было идеей так себе. Но ее забавное выражение лица и то, как она наблюдала за мной, выжидая нападения, этого стоило. Мне хотелось касаться ее, начать действовать. Но я слишком долго и внимательно наблюдал за ней и знал наверняка — напор ее только оттолкнёт.       Нужно было как-то вызволить свою адекватность и склонность к анализу из шквала чувств, что обрушились на меня. Мы перекидывались спокойными фразами, как вдруг Гермиона спросила:       — Ты присоединишься к нам в баре в конце недели? Оба наших отдела празднуют помолвку коллег, и я думаю, это будет замечательно.       Я помрачнел. В пятницу мои планы были связаны с Азкабаном и все ещё держащимся за остатки своего здоровья отцом. Он медленно передавал мне дела, о масштабе которых я начал узнавать только сейчас. Десять лет мне понадобилось, чтобы поменять отношение к нашей фамилии и столько же Люциусу, чтобы понять — живым он скорее всего не выйдет. И хотя условия содержания были куда мягче, чем ранее, Азкабан все ещё являлся отвратительным местом, полным боли разочарования несбывшихся надежд. И смерти.       Молчание затянулось и Гермиона успела сделать свои выводы. Я услышал ее тяжелый вздох и поймал разочарование в выражении лица.       — Извини, иногда девушки путают хорошее отношение и воспитанное поведение парня, с флиртом, — она горько усмехнулась и мне скололо грудь, — и я, наверное, одна из них. Ты не опаздываешь?       Нужно было срочно спасать ситуацию. В моем воспалённом от множества эмоций мозгу мысли вспыхивали, как рисунки в калейдоскопе. Удалось ухватиться за одну из них.       — Я хочу с тобой пойти, — мой голос был твёрд, а вот руки пришлось спрятать под стол, — в пятницу дела, связанные с отцом, и как ты знаешь, он сейчас не в самом приятном месте. Не хотелось бы испортить тебе настроение своим отвратительным поведением или ещё чем-нибудь.       Я знаю, что торопил события, но, протянув руку, позволил себе погладить её запястье.       — Хорошо, — она так ласково улыбалась, что я готов был лужицей растечься под ее ногами, — тогда, может, в другой раз?       Она не отдёрнула руку, а я продолжал поглаживать нежную кожу подушечкой большого пальца.       — Я приглашаю тебя на свидание в субботу. Если хочешь, мой филин позже принесёт записку со временем и местом.       Я протянул вторую руку, чтобы захватить второе запястье, внезапно почувствовал ласковое ответное прикосновение. Теперь ее указательный пальчик вычерчивал узоры на моих костяшках и в моем сердце одновременно.       — Хорошо, я буду ждать.       — Тогда, может быть, пообедаем вместе, Гермиона?