Звёзды на твоей юбке

      Чувствовать вселенскую усталость, тоску и грусть, непонятную пустоту Чонин уже привык. Целую неделю он не опаздывал на пары, усердно учил домашку, отвечал так, что от зубов отскакивало, восхищал своим внезапным порывом всех преподов и друзей, родных, близких, даже маминых подруг. Всех знакомых. Кроме одного. Именно в его время Ян зависал, залипал, не слышал и не видел ничего, только с жадностью ловил взгляды, улыбки, движения мимики или рук. Пересекаясь с ним в коридоре или на крыльце универа, Чонин тормозил и ронял, что бы ни было у него в руках или во рту. Ситуация была сложной и безнадёжной. Так думал парень и продолжал ничего не предпринимать. Ничего больше, чем чай или шоколадка на рабочем месте сонсэннима, удобная ручка или новый блокнот с обложкой, подходящей под стиль преподавателя. Маленькие презенты появлялись каждый день. Подкладывая их, Ян чувствовал себя каким-то шпионом. Он надеялся, что это не выглядело слишком настойчиво или, тем более, не выставляло его сталкером в глазах Кристофера. Просто реакцию на такие знаки внимания студент так ни разу и не застал.       Между тем рабочая неделя двигалась к концу, а прогресс стоял на месте и даже не думал сдвигаться хоть в какую-нибудь сторону. И это было очень обидно, потому что Чонин уверен на все двести, что сонсэнним знает, кто адресант, но ничем этого не выказывает. По крайней мере так думает парень, грустно вздыхая над докладом по злосчастной истории корейской литературы. Сложно было сосредоточиться на теме и сварганить из кусочков информации нечто связное, когда мысли в голове скакали, как по болотным кочкам, то на предстоящую пару соскочут, то снова скользят в сторону препода. Тот тоже хорош! Не может, что ли, глаза свои прекрасные уже открыть? Так сложно задержаться на минуту и прямо дать от ворот поворот? Наверное, он имеет садистские наклонности и любит издеваться над юными придурками, так просто влюбляющимися в чьи-то ресницы, движение губ, волосы, голос и смех. Чонин, уставший и злой, безнадёжно влюблённый и потерянный, хочет сделать всего две вещи: хорошенько врезать сонсэнниму и поцеловать его же. Только и здесь бы возникли проблемы. Если сначала ударить, то вместо поцелуя можно получить ответку. А если первым делом засосать, как в последний раз, схлопотать можно, наверное, даже перелом. И всё это потому, что сонсэнним Чан всё ещё не выглядит прям геем-геем. Он с трудом тянет на бисексуала, что уж говорить о гомосексуальности, которую ему походу и не завозили. Некоторые жесты и слова Кристофера, правда, свидетельствуют об обратном… Но он же просто поддерживает шутки студентов, не более. Так все мужчины его возраста шутят. Наверное. Чонин ни в чём не уверен.       Именно поэтому парень подрывается с места и пересекает квартиру напористым ураганом, в ванной включая самую холодную воду. Засунув всю голову под кран, он пару раз хлёстко ударяет себя по щекам, а после, не вытирая влагу, возвращается в свою комнату и уже наверняка начинает готовиться. Джисон говорил ему меньше думать и больше действовать! Друга, конечно, не всегда нужно слушать, но этот его совет Ян возмёт на вооружение сейчас. Либо завтра, либо никогда. Если ничего не получится, он больше никогда не допустит мыслей о профессоре в таком ключе. И вообще, ему же мама таких идей набросала!       Успокоив себя, Чонин с головой закапывается в подготовке к завтрашнему докладу и вообще к этому волнительному дню X.

***

      В квартире давно уже был выключен свет. Только в детской горел маленький ночник рядом с кроваткой. В постельке под тёплым зелёным одеялком с бабочками спала девочка. Малышка тихо сопела, спрятав личико в пушистой гриве игрушечного львёнка. Тёмные мягкие прядки волос слегка щекотали её носик и шею, но она спала слишком крепко.       На полу около кровати, сложив руки на её край, а голову на руки, дремал мужчина. Он почти не держал книгу, что вот-вот могла выпасть из расслабленным пальцев и разбудить обоих, но держалась каким-то чудом. Выбеленные волосы отца были слишком взъерошены. Во сне малышка схватилась за одну из прядей и сжала достаточно ощутимо для того, чтобы молодой папа очнулся от дрёмы и попытался поднять голову, не понимая, в чём дело. Заметив ручку дочери в своих волосах, он нежно улыбнулся, даже спящей крохе не желая демонстрировать свою усталость.       Ещё одна маленькая вечность прошла мимо, пока Чан смотрел на свою дочку и вновь и вновь подмечал в её лице схожие с собственными черты. От мамы она взяла не так много внешнего. Хоть та и была достаточно красива и покладиста, Крис предпочёл бы не вспоминать о ней. Ему было достаточно знать, что она жива, здорова и счастлива с другим. Её поступок отнюдь не прибавлял ей баллов, пусть Чан и понимает, что они бы всё равно вскоре разбежались.       Чхве Рэджи была, как ни банально, однокурсницей Чана. Скромная и достаточно умная, в меру интересная. В то время Кристофера больше занимала учёба, поэтому времени узнать друг друга поближе не доставало. Да и она не особо стремилась к сближению. Им просто было комфортно рядом, удобно и ничего больше. Никакой крышесносной старасти, особенных для души мест, малое количество запоминающихся моментов. На период беременности Рэджи уже тайно встречалась с другим. Точнее, с другой. Это была девушка. С ней Чхве расцвела на глазах. Вопрос оставался лишь в будущем ребёнке. Но и здесь Чан остался в стороне, она решила всё сама. Рэджи родила, а только после сообщила новоявленному папаше новость вместе с адресом родильного дома и прочими нужными данными А сама, как только оклемалась, свинтила в другую страну вместе со своей новой возлюбленной. Знала, что уж родного ребёнка-то Бан Кристофер Чан не оставит.       Так и побежали деньки. Чан первый год зарабатывал репетиторством и не вылезал из дома. Пелёнки, игрушки, смеси, распашонки, бутылочки, моральная поддержка от родных и более-менее ощутимая от друзей. Ли Минхо пришлось стать няней и экстренно проходить курсы молодого отца вместе с Крисом по онлайн-урокам. Ещё один их товарищ, Со Чанбин, имел побольше опыта, поэтому страдал первое время от ночных звонков и тупых вопросов. Парни, недавно закончившие универ, ещё сами не вставшие на ноги, кружили над маленькой принцессой круглосуточно, доставая переодически своих родителей и знакомых с детьми, терроризируя интернет и стараясь изо всех сил.       Вспоминая те тёмные времена сейчас, Чан чувствует бесконечное тепло. У него уже почти пять лет есть собственная звёздочка с горящими глазами и смехом таким же, как у папы. Ёнсу для него радость и повод идти после работы домой, светлый лучик и самый красивый цветочек. Он часто думает обо всём произошедшем за последние семь лет. Начиная от последнего курса, когда познакомился с Рэджи и заканчивая сегодняшним днём, когда ему двадцать восемь, он полдня, а то и больше отпахивает в университете, растит дочку, ночами разгребает рабочие завалы и… В очередной раз вместо сна и работы проводит время на балконе, пока ещё тепло, и размышляет о пространном, не относящемся к его семье пока. Но лишь пока. Потому что целая полка в шкафу уже забита подарками от одного неугомонного, но слишком робкого мальчишки.       Аккуратно отцепив пальчики дочери от своих волос, Чан целует ручку малышки и кладёт её под одеяло, натягивая то повыше, поправляет волосы и игрушку, чмокает в щёчку и, оставив книгу со сказками на столе, выключает ночник и выходит, тихо-тихо прикрыв дверь за собой. Пришло время очередных попыток разобраться в себе, своих чувствах и ощущениях, в том, чего требует душа и что на это говорит разум. Со своей ориентацией он, слава богу, давно уже всё решил, подумав, а почему бы и не позволить себе расслабиться и плыть по течению, как это сделала мама Ёнсу. Таким образом, оставалась лишь одна небольшая проблемка, заключавшаяся в смешном, неловком пареньке с розовыми волосами и золотыми звёздами на юбке.

***

      С чего начать важный день? Возможно, с повторения материала, хорошего завтрака и каких-нибудь мотивирующих цитат. Или со стаканчика воды с валерьянкой для большей уверенности. Безусловно, будь проблема в учёбе, Чонин так бы и сделал. Но из всего перечисленного он мог лишь разбавить соджу Джисона соком, чтобы не улететь с одного глотка с утра пораньше.       Будильник прозвенел около пяти минут назад, но Ян всё ещё притворялся амёбой, не желая отлипать от постели. Он знал, что, если встанет и начнёт функционировать, из его рта польётся бред, который мозг не будет успевать фильтровать, ибо сам занят разного рода мыслями, активно понижающими самооценку и уверенность в себе. Ну почему когда надо было взять яйца в кулак, он превращался в такую нюню? Кто-нибудь, ударьте его для бодрости духа!       Неожиданно пощёчина, о которой Чонин мысленно молил, прилетела. Разве что в ментальном виде и ударила она по расплывшимся мозгам. Сей добрый жест выразить решил Джисон, который два дня как пропал с радаров и не отзывался. Теперь же он-таки вспомнил о существовании своего младшего друга и решил его с утра взбодрить, наверное.       — Чего тебе, предатель? — промямлил в трубку Чонин крайне недовольно, не открывая глаз.       — Почему, если я наконец набрался смелости устроить личную жизнь, так сразу стал предателем? — возмущённо взвизгнул Хан, шурша чем-то на заднем плане.       — Ну не я же съебал в туман на несколько дней и даже на звонки не отвечал!       — Ой как много пропущенных от тебя, у меня прям телефон еле дышит после такого насилия, — съязвил друг и, противореча тону, спокойно выдохнул.       — Окей, чем ты там занимался столько времени и вообще… Ты где? — Чонин лениво перевалился с боку на бок и на живот, утыкаясь лицом в матрас.       — Я… О, я у сонсэннима Ли, — Джисон, кажется, говоря это, лыбился во всю ширину рта.       А вот Чонин чуть не задохнулся, закашлявшись. Из динамика над ним издевался смех друга.       — Что ты забыл там?       — Очевидно, свою жопную девственность, — буркнул Хан, закатывая глаза.       — А кроме этого?.. — Чонин затаил дыхание.       — Своё сердечко несчастное, бро, сердечко, — был бы он рядом, похлопал бы по плечу. — А ты там за это время надумал что-нибудь?       — У-ф, — Чонин сморщился, в очередной раз приказывая себе подниматься. Время его ждать не будет. — Типа того.       — Ну ты поторопись.       — Сам знаю.       Чонин с кряхтением нагнулся, чтобы поднять одеяло, которое за ночь съехало на пол.       — Я это к тому, что сегодня пятница, а с понедельника Минхо-хён возвращается. У тебя в априори один день остался.       — Бля, — Ян с хрустом в позвоночнике разогнулся, швыряя одеяло на скомканную постель. — Рил?       — Я б с тобой о таком шутить не стал. Ой, ладно, увидимся на парах, я пошёл собираться, — защебетал всё это друг подозрительно пищащим голосом, будто пытался задавить подступавший смех, и быстро отключился.       В такой ситуации Чонину оставалось только вздохнуть и пойти собираться тоже, ибо день обещал быть долгим и насыщенным.       …заходить сегодня в универ было ошибкой в принципе. Ян в который раз медленно прикрывает глаза и про себя считает до десяти, как мама учила.       — Вау, Ян Чонин, да ты парень! — присвистывают уже на лестнице у входа.       — Тебе юбку клиенты порвали, что ли? — хихикают с другой стороны.       — Да не, у папочки забыл, — хмыкают ещё откуда-то.       Весёлый ржач сопровождает его до дверей. Внутри ситуация повторяется. Охранник, и тот усмехается, поглядывая искоса из-за газеты. Невъебенно смешно.       Весельчаки сразу же отхватывают: кто-то фак, кто-то словестную путёвку в далёкое напрасно. Но ситуацию это не улучшает, особенно внутренний диссонанс бултыхается из стороны в сторону. У гардероба его встречает светящийся и заметный издалека, как инквизиторский костёр, Джисон. Рядом с ним зевает Сынмин. Друг что-то лапочет в качестве приветсвия и повисает на шее, не переставая улыбаться. Чонин допускает мысль, что у того просто лицевые мышцы судорогой свело. И, на самом деле, этот вариант его успокаивает намного больше, ведь, как бы эгоистично ни было, но сейчас терпеть счастливого в своей любви друга он не хочет совсем. Ян морщится и отворачивается от вездесущего Хана, отпихивая его рукой. Джисон не дурак и улыбаться перестаёт сразу же.       — Чонин-и? — Хан тянет руку, но тронуть не решается.       — Не лезь ко мне сейчас, окей? — голос у Чонина совсем не такой твёрдый, как он представлял.       — Конечно, — выходит слишком растерянно.       Ян оставляет друзей тусоваться одних и ускоряется, желая занять самое незаметное место в аудитории, нацепить на лицо козырёк кепки, сверху капюшон и спрятаться в домик из сложенных на парте рук. Пусть скучнейшее искусство идёт как-нибудь без его участия. Сегодня он не хочет ничего, весь утренний боевой настрой как-то слишком легко разбился о насмешки совершенно незнакомых людей.       Значит ли это, что Чонину вовсе не плевать на общественное мнение? Вроде как нет, ведь он всё также не делит вещи по гендерному принципу. Сегодня у него нет настроения и на этом всё. Он хотел быть серьёзным, собранным, а в итоге вот это вот сейчас расплылось по столешнице, скрывшись от всего мира. Почему вообще тот стёб был обидным? Он два дня рассекал по универу в юбке и дерзко скалился на удивлённые, осуждающие, восхищённые взгляды. Так что теперь стало? Возможно, это разовая акция. Вот у девушек бывает бесятся гормоны перед критическими днями. А у него стресс и организм ещё не до конца устаканившийся, даром что двадцать с хвостиком лет. Это тут не решает, не. Но в таком случае переживать не о чем, так ведь? Что там скажут незнакомцы, ему по-прежнему плевать. Остаётся только жертва его сегодняшнего стопроцентного провала. Если сонсэнним пошлёт, а так скорее всего и будет, можно будет забухать на все два выходных и с понедельника начать новую жизнь, забыв эту неделю страданий и непонятных метаморфоз орзанизма, как кошмарный сон. Можно ему так? Конечно! А кто запретит совершеннолетнему парню исполнить своё простое желание? Уж точно не мамочка и друзья-наседки.       Полностью осознавая, что его поступок совсем не тянет на взрослого парня, Чонин где-то на задворках мимоходом отмечает, что позволил бы осознанно управлять собой только одному человеку.       …как он дошёл-таки до этого? Сегодня слишком странный день. Только на первой паре Ян собирал в себе силы и мысли, настраиваясь, а сейчас, после всех занятий, сидит на подоконнике в пустой раздевалке спортзала и смотрит на чужой портфель в противоположном углу. Пространство, на котором расположился парень, какое-то узкое и недостаточно широкое, возникает ощущение, что несвоя вещь жжёт руку, которой нёс. Но это всё совесть. Он глушит её мыслью, что это для благого дела, для него любимого, для разрешения всех вопросов и недосказанностей, хоть со своим предметом воздыхания Чонин и разговаривал всего два раза. Зато между ними было огромное, реально космическое множество различных взглядов. И он сейчас ни капли не надумывает! Кристофер подмигивал ему несколько раз, улыбался, говорил смотреть на доску или в тетрадь, когда младший отвлекался, показывал злость, раздражался из-за тупости других, при этом глядя исключительно на Яна. Он делал всё это одними лишь глазами и Чонин отвечал тем же. Студент замечал и некую нежность, и вопрос, и нерешительность. Окончательно его теорию подтвердил Джисон, который не мог не замечать переглядки и молчаливые заигрывания друга и препода. Он от скуки даже начал в заметках писать фанфик, где Кристофер раскладывал Чонина на своём столе. Тогда парень назвал это клешированной банальщиной и закатил глаза, упорно игнорируя жар по всему лицу, а Хан посмеялся и сказал, что, если его предсказание сбудется, младший будет ему должен.       Болтая в воздухе ногами и сидя на всё том же подоконнике, Чонин надеется, что его наглую записку уже нашли, а с течением времени всё больше ощущает волнение и лёгкий страх, из-за чего начинает болеть живот. Сколько там уже часов прошло? А, девять минут только…       Чонин пытается запихнуть телефон обратно в карман джинс, но постоянно промазывает и резко распахнувшаяся дверь заставляет руку дрогнуть — смартфон летит на пол, предварительно ударившись сначала о подоконник, затем о батарею. Экрану точно пиздец. Но мысль о телефоне была последней в очереди тех, что образовали в голове пробку и затихли на секунду как-то подозрительно. А Чонин замер с огромными испуганными глазами, таращась на вошедшего мужчину, будто его застукали как минимум за дрочкой.       — Сначала сам позвал, а теперь шарахаешься? — хмыкнул преподаватель и закрыл за собой дверь. Посмотрев на подвисшего студента, что нервно цеплялся за край у окна, он улыбнулся уголками губ и чему-то покачал головой. — Прости, — светлая макушка мелькнула перед глазами опускаясь и поднимаясь, телефон был осмотрен и протянут хозяину. Чонин, не глядя, схватился за уголок двумя пальцами и потянул на себя.       — Нет, так ты его снова уронишь, — Кристофер неожиданно для студента перехватил его руку и надёжно вложил мобильный в ладонь, не спеша отпускать.       — А-га, — Ян попытался высвободить конечность, но Чан ненавязчиво пробрался ещё повыше, удерживая за запястье. Не то чтобы Чонин против касаний. Но ему бы хотелось прояснить всё словами, для начала, а потом он готов забыть о своей непереносимости вторжения в личное пространство. — Так?..       — Так? — мужчина вскинул слегка брови, точно издеваясь.       — Что? — Чонин выдохнул так, словно задерживал дыхание до этого.       — А что ты хочешь? — Чан склонился вперёд, вглядываясь в тёмные блестящие глаза Яна своими с малой долей насмешки, неприкрытым весельем и чем-то мягким, нежным.       — Не знаю, что-то, что бы расставило всё по местам, — Чонин резко дёрнул свою руку, забирая её из чужой, тёплой. Ладонь вся вспотела. Нет, точно не от нервов.       Взрыв мальчишки никак не повлиял на Кристофера. Он однабоко улыбнулся, продолжая разглядывать парня.       — Да что вы всё смотрите?! — Ян внезапно для обоих подался вперёд, чуть не столкнувшись лбами. Хмурый, раздражённый, нетерпеливый. Глядя на него, Чан никак не может скрыть умильной улыбки.       — Налюбоваться не могу, вот и смотрю, — почему-то шёпотом почти в губы отвечает мужчина. — Ещё думаю…       — О чём? — как мало надо, чтобы заставить Чонина расстеряться. Студент взгляда не отводит, но то и дело скачет глазами на нижнюю часть чужого лица. С ним же явно играют. Дурят, как малыша.       — О том… — голос Бан Чана становится ещё ниже. Он это специально! А Чонин слушает, размыкая губы от нетерпения и внимания. И это так притягивает. — С чего начать…       — С начала? — глупо хихикает, сказав, не думая. И мужчина улыбается тоже. Но интригующе.       — Ты прав, — кивает серьёзно, немного подаваясь назад. — Тогда сначала щёчки.       — Чт.       Прикосновение, совсем невинное и быстрое, сначала к левой, затем к правой щеке. Надувшиеся губы получают третий звонкий поцелуйчик, а кончик носа четвёртый. Чонин остаётся недовольным и выбитым из колеи, но теперь ещё и смущённым. А Чан чрезвычайно доволен своей выходкой и снова любуется.       — Какой милый.       — Ага, утю-тю блять, — сначала говорим, потом думаем, умница! — Ой…       — Именно, — хмыкает Чан и хватает за горячие щёки, тиская. — Утю-тюшечки.       — Н-нгх!.. Ну сонсэнним! — Ян возмущается, морщится, но не вырывается всерьёз.       — Ладно, ладно, — похихикивая, мужчина отпускает, но рук не убирает — приобнимает за талию. — На самом деле у меня есть для тебя ответственное задание. И если ты его выполнишь на отлично, я тебя награжу. В противном случае… — Чан тяжело вздохнул, глядя со всей строгостью, которая реально пугает.       — Я понял, какое задание?       Чонин не успевает представить даже, как преподаватель озвучивает:       — Тебе предстоит забрать мою дочь из детского садика, доставить её домой и следить, пока я не вернусь, — Чан сверкает довольной улыбкой, а Ян хлопает глазами, прокручивая в голове полученную информацию и пытаясь понять, насколько это шутка. — Это не шутка, Чонин, так что отнесись ответственно, пожалуйста.       — Л-ладно, — он даже немного сутулится под этим взглядом и нервно перебирает в пальцах край чужого пиджака, который захватил случайно.       Маска серьёзности разваливается с треском. Кристофер тихо смеётся, крепче стискивая в объятиях и наклоняется, клядя подбородок на плечо. Чонин за этот смех и приятную тяжесть чужого тела на себе простил всё тут же, робко пристраивая свои ладони на широкой спине.       — Просто подружись с ней. Я напишу доверенность для воспитательницы и позвоню ей. И постараюсь быстрее закончить здесь. Вчерашний ужин в холодильнике, игрушки в её комнате, телевизор только на полчаса, можете погулять у дома.       Бан Чан даёт ценные указания тихим голосом у самого уха, а вместо логической точки звонко целует в шею и треплет по волосам, отстраняясь.       — Дай-ка мне свой номер, Нин-и. И зови меня Чан или Крис вне университета.       — Ка-ак скажешь, Чан-хён.       — Вот так, умница, — хитро щурясь, мужчина расплылся в улыбке и снова навёл беспорядок на голове младшего, с удовольствием и нежностью наблюдая за тем, как тот краснеет и тянется за рукой.       Чонину предстоит ещё много-много всего перед тем, как он полностью уложит свои мысли и просто доверится. У Чана впереди бессонные ночи не только из-за дочки, но и из-за длинных разговоров на ковре в гостиной. У него теперь не один ребёнок и любовь иногда выплёскивается через край. Но мальчик, что отныне носит юбки только для одного человека, ловит и отдаёт ещё больше. В мире со временем сложится ещё одна, пусть маленькая и неординарная, но счастливая семья. А пока Чонин улыбается, чувствуя в груди тёплый трепет.