Littera scripta manet

— Ты правда никогда здесь не бывал? Они стояли перед входом в библиотеку Токийского университета. Вообще-то, сейчас уже было девять вечера, а она была закрыта уже как три часа, но, похоже, Акутагаву это волновало мало. — Я же просил не говорить об этом! Акутагава с самодовольной улыбкой достал ключ из кармана чёрного пальто — ещё раскрытого, они успели сходить на улицу покурить после занятий, а потому от него веяло дешёвыми сигаретами и по-сентябрьски сырой прохладой — и открыл дверь. — А ведь уже второй курс! — И что теперь? — закатил глаза Ацуши, первым проходя в помещение. Конечно, было странно и, вообще-то, даже немного страшно, но, в конце концов, университет уже почти спал: выключенный свет в аудиториях, редкие студенты, которые торопились успеть на транспорт, преподов уже нет. — Ничего, — пожал плечами Акутагава, отмечая про себя, что если бы сейчас был день, их бы выгнали за чрезмерно громкие голоса. Хотя за уже закрытой дверью их вряд-ли кто-то слышит. — Вот именно — ничего. Я информацию из интернета беру, мне хватает, — бросил Ацуши недовольно. — Успокойся, — ровно проговорил Акутагава, проходя вглубь огромных грузных полок, оставляя Ацуши позади. — Просто это такое место... Замечательное. — И что дальше? — непонимающе спросил Ацуши, догоняя четверокурсника. — Мне и дома нормально. — Правда не понимаешь? — Нет, — Ацуши остановился, осматривая первую попавшуюся полку. Кажется, сейчас они проходили раздел европейской истории — Марк Блок, Люсьен Февр... Акутагава развернулся к парню, смотря ему в глаза. В его руках была книга — толстая и чёрная, с выцветшими буквами. — «Бои за историю»? — удивился Ацуши, вспоминая, что, кажется, они должны это проходить только на третьем курсе. — Неважна книга. Просто подойди ближе, — Акутагава открыл книгу на случайной странице и поднёс к лицу Ацуши. — Чувствуешь её аромат? Ацуши только чихнул. — Ой... — смущённо проговорил он. — У меня аллергия на пыль. — Ты учишься на самой пыльной специальности, — вздохнул Акутагава. — Начихал на всю историческую науку. — Ну прости, что-ли, — возмутился Ацуши, не подразумевая под своими словами ни капли раскаяния. — Пойдём уже, а? — Вообще-то, это не всё, что я хотел сказать, — пробормотал Акутагава, убирая книгу к другим таким же. — А ведь я мог бы уже ехать преспокойно домой, — задумчиво прошептал Ацуши. — Ты мог бы помолчать хотя бы сейчас? — разозлился Акутагава. — Это для меня так важно! — Что может быть важного в библиотеке? — непонимающе уставился на друга, делая шаг назад. Хотелось в самом деле домой. — Ты прав, — вернув прежнее спокойствие, ровно ответил Акутагава. — Можешь идти. — Так просто? — Уходи. — Ты серьёзно? — Я всё равно не смог бы. — Что? — всё ещё в замешательстве спросил Ацуши, пытаясь понять, зачем прямо сейчас они находятся здесь. — Идём, — безразлично бросил Акутагава, хватая Ацуши за руку и уходя к выходу. Он открыл дверь, выключил свет, а когда они вышли, закрыл и направился к выходу. Ацуши почувствовал вину. Он действительно разозлился на его нетерпеливость? — Ты не можешь сказать прямо? — Очевидно, нет, — сказал Акутагава, выходя из здания университета. Охранники смотрели на них наверняка с проклятиями, но развернувшаяся драма была сильнее чувства стыда. Акутагава снова закурил. На улице было пасмурно и темно. — Ну и зачем тогда всё это? — тихо спросил Ацуши, сжимая руки в карманах своего пальто. — На этот случай есть другой план, — Акутагава сделал ещё затяжку, поправил воротник белой рубашки, затем потянулся в карман. Он достал оттуда — у него там вообще все вещи, что-ли? — свёрнутый напополам листок, а потом протянул Ацуши, который, очевидно, был в ступоре. — Можешь не читать, мне всё равно, — бросил Акутагава, уходя в сторону студенческого городка. Забавно, он имел ввиду совсем не это. Ацуши смотрел в спину уходящему другу, сжимая в руке листок, а когда тот скрылся на поворотом, будто ожил. Подойдя ближе к фонарю у выхода, начал читать: «Без понятия, что я в тебе, придурке, такого нашёл, но ты мне нравишься и делай что угодно с этим фактом, мне безразлично» «Так вот, что он хотел сказать» — рассмеялся Ацуши, делая шаги в сторону остановки транспорта, а потом срываясь на бег, видя нужный. Благо, успел. «Сам придурок». На следующий день Ацуши сам попросился в библиотеку — снова уже закрытую, такую же мрачную и пыльную, как вчера. Акутагава вёл себя как обычно. Но такие факты нельзя оставлять безнаказанными. — Акутагава, — взяв за воротник идеально белой рубашки и приближая к себе, начал Ацуши. — Даже сказать мне ничего не хочешь? — Без понятия, о чём ты, — холодно проговорил тот, смотря в глаза. — Ты зачем меня придурком назвал? — ухмыльнулся Ацуши, прижимая четверокурсника ближе к себе. — Очевидно, тебе понравилось? — тоже ухмыльнулся Акутагава, даже не отстраняясь. — Тебе всё очевидно, да? А такое чувство, что к самому главному слеп, — переходя почти на шёпот. — Ты не можешь сказать прямо? — передразнил Акутагава, будто издеваясь. — А ты не можешь меня просто поцеловать? — отвечая на колкость в таком же тоне. Почему же не может? Очевидно, может. И целует — прижимая ближе к себе за затылок, жадно, нелепо, словно что-то доказывая. — Доволен? — отстранившись, хрипло спросил Акутагава. — Более чем, — расплылся в улыбке Ацуши, снова завлекая парня в поцелуй. Кажется, он всё же понял, что же такого замечательного в этой библиотеке. Их никто не видит, им никто не мешает, да и, вроде бы, здесь приятно. Но, конечно, это не главное. Потому что прямо сейчас Ацуши, наконец, может целовать своего парня — пусть только попробует отвертеться после этого! — сколько угодно. А Акутагава может ликовать, потому что его план, очевидно, сработал, ведь он всегда мечтал целовать его именно тут.