Littera scripta manet

— Научишь? О, эти невинные глаза смотрят так доверчиво, что не было ни капли сомнения в том, что Ацуши действительно не ждёт никакого подвоха. — Почему именно я? — Потому что ты мой единственный друг. Что ж, в этом есть логика. Единственный друг. Знает ли Ацуши, что для Акутагавы он так же является первой любовью? Вряд-ли. А то, о чём он просит, не то чтобы возмутительно, но заставляет сердце биться чаще. И при этом, конечно, делать это настолько болезненно, что плохо. Они просто играли в карты на желание. И когда Акутагава проиграл, Ацуши, прежде чем загадать желание, очень долго думал. Он был настолько сосредоточенным и сомневающимся, что казалось, будто он ломает сам себя. Затем он начал издалека. А Акутагава хотел провалиться сквозь землю. Сначала Ацуши сказал, что ему уже очень давно нравится один человек. А потом то, что он очень хочет его поцеловать, вот только проблема в том, что он совсем не умеет этого делать. Конечно, зачем отдавать первый поцелуй своей симпатии, когда можно сделать это с лучшим другом? «Мне неважно, первый это поцелуй или десятый. Я просто хочу быть достаточно хорошим в поцелуе, чтобы не разочаровать, понимаешь?» — застенчиво протянул Ацуши, боясь поднимать взгляд на Акутагаву. А теперь смотрит уже напрямую и выжидающе. — Ну так что? — Хорошо, я научу тебя. Акутагава быстро убирает карты в колоду, отодвигает в другую сторону, а затем придвигается ближе к Ацуши. Тот нервно закусывает губу, волнуясь. Акутагава аккуратно кладёт свои руки на шею парня и приближается ещё. «Закрой глаза» — шепчет прежде чем медленно накрыть чужие губы. Сначала это простое касание, но когда Акутагава чувствует, как Ацуши выдыхает, он делает первое движение. Ацуши явно не понимает, что происходит, он просто сидит в ступоре, поэтому Акутагава отодвигается, чтобы прошептать «просто повторяй за мной», а потом снова касается губами. Он снова делает первое движение, аккуратно сминая чужие губы, но на этот раз Ацуши повторяет за ним — правда, не совсем так, как нужно, поняв последнюю фразу слишком буквально и двигая губами не в унисон, а только эхом. Акутагава терпеливо отодвигается и тепло улыбается. Затем он продолжает шептать — этот момент кажется таким интимным, что так получается само собой — и объясняет, что именно требуется от Ацуши. А потом снова целует парня, наконец, получая неуверенные движения чужими губами в ответ. Акутагава не может поверить в то, что это действительно происходит. Он так давно хотел этого, а теперь это реально. Губы Ацуши, наверное, самые обыкновенные — чуть обветренные, тонкие, неумелые. Но сердце Акутагавы готово пробить грудную клетку. Когда Ацуши чувствует себя увереннее, он сам кладёт свои руки на шею к Акутагаве, прижимая ещё ближе, добавляет поцелую страсти, увеличивая темп движениями. Иногда они выходят резкими, и в какой-то момент они даже сталкиваются зубами, но прямо сейчас это совершенно неважно. Акутагава отстраняется, чтобы снова приникнуть губами, на этот раз пробуя провести по таким желанным губам языком. Ацуши выдыхает, приоткрывая рот, а Акутагава сразу же углубляет поцелуй, проникая языком внутрь. Получается мокро, Ацуши чувствует шок, но ориентируется уже быстрее. Спустя время Ацуши перенимает инициативу, целуя активнее. Настолько сильно отдаётся этому, что Акутагава понимает — Ацуши говорил о нём. Его симпатия взаимна. Он мягко отстраняется, с улыбкой смотря Ацуши прямо в глаза. Тот вопросительно смотрит, тоже улыбаясь. — Думаю, я научил тебя всему, что могу сам, — тихо произносит Акутагава, с волнением ожидая ответа. — Спасибо, — застенчиво улыбается Ацуши, отстраняясь. — Ты очень классно целуешься, мне понравилось. Акутагава лишь усмехается, отмечая про себя, что тот очень милый. — Так ради кого всё это? — спрашивает Акутагава, рассматривая глаза напротив. — Как лучший друг, я просто обязан знать. Ацуши отводит взгляд вниз. — Ты не знаешь её. Акутагаве остаётся только сохранять внешнее спокойствие. Но внутри в нём разгорается сильнейший пожар и буря. Акутагава садится на своё место, а потом берёт в руки колоду карт. — Ладно, надеюсь, она целуется тоже неплохо, — тихо отвечает он, пытаясь переключиться с мыслей о том, что ему чертовски больно. Только прикоснувшись к желанному, он потерял всё это без остатка. — Сыграем ещё?