Littera scripta manet

Ацуши неспеша прогуливался по стадиону, иногда поглядывая на наручные часы — до назначенного времени оставалось совсем немного. Ранняя осень, прохлада, петрикор. Давно потерянная надежда на иное стечение обстоятельств. С фатальной битвы прошёл почти год. Тогда Фукучи расправился с его напарником, а затем попытался изменить весь мир. Когда, наконец, всё утихло, а ВДА и Портовая Мафия смогли побороть зло, осталось горькое сожаление о потерянных бойцах. И среди них был он — Акутагава Рюноске. Враг, напарник, друг и, кажется, любовь. Ацуши часто думал о том, что стало бы теперь, если бы всё сложилось иначе. Прошёл почти целый год. Столько несказанных слов, несделанных действий, неосознанных чувств — Ацуши сожалел о каждом. И он устал тащить на себе этот тяжёлый груз прошлого. Поэтому решил улететь отсюда. Йокогама была ему родным домом, но после смерти Акутагавы что-то перемкнуло и стало невыносимо. И если раньше он мог терпеть эту тихую пытку, то теперь импульсивно решил, что с него хватит. У него не было с собой почти ничего. Лишь рюкзак с документами и билетом в один конец. Аэропорт встретил отражающимся светом закатного солнца от бесконечно огромных стеклянных стен. Быстро пройдя осмотр вещей, он остановился, разглядывая таблички с информацией. Ему доводилось бывать здесь только в компании Куникиды или Дазая, даже Кёки, но теперь он совсем один. Ацуши прошёл дальше, неспешно, пытаясь в полной мере осознать, что действительно делает это; прочувствовать каждой клеточкой тела, что переходит на другой этап; попрощаться с тем, что всё время держало. И если раньше он едва сдерживал слёзы, то теперь дышал полной грудью. Потому что он смирился. Ацуши тяжело, он всё ещё думает об Акутагаве, но время, наверное, действительно лечит. А, впрочем, какая уже разница? Вокруг множество людей — быстрые, безразличные, не смотрят по сторонам, не держатся за эфемерное «что-то», уже — приземлённые. И всё же они — хаос, разбредающийся по сторонам, ищущий выход, желающий выйти. И, подождите, его нарушает ещё одно нечто потерянное, но вместе с тем невероятно найденное. Невероятно... Найденное? Ацуши смотрит и не может насмотреться, потому что не верит, не верит, не верит. Потому что мёртвые не идут спокойно по аэропорту в сторону выхода. Потому что, вообще-то, Ацуши всего лишь обознался. Но когда его находят серые, почти что забытые в своём оттенке глаза, Ацуши понимает, что это именно он стоит перед ним, именно Акутагава смотрит на него. Они медленно подходят друг к другу. Каждый раз, когда Ацуши представлял эту встречу, если бы всё было иначе, он думал, что набросится на Рюноске с объятиями — самыми крепкими, преданными. А теперь он просто пытался понять, реально ли это. Дотронувшись до него, он отпрянул. Потому что реальность была слишком хороша. — Акутагава? — тихо спросил Ацуши, всё ещё не веря. Верить в чудеса после окончательного смирения трудно. — Тигр, — улыбнулся одним уголком губ Акутагава и начал разглядывать парня. — Ты совсем не изменился. — Разве это важно? Ацуши почувствовал ком в горле. — Как? — всё же смог спросить он, пытаясь держать себя в руках. — Мне нужно было скрыться. — Ты не сказал об этом даже Гин. — У меня не было возможности. А потом было слишком поздно. Объявили посадку на рейс. Ацуши уже всё решил. — А теперь? — А теперь я вернулся. И больше скрываться незачем. Ацуши всё же обнял. Крепко, преданно. Так, как мечтал всё это время. Акутагава шумно выдохнул от неожиданности. А потом, почему-то, расслабился и приобнял в ответ. Тёплый и настоящий. Ацуши зажмурился от слёз. Быстро скрыв свою нелепую сентиментальность, он взял Акутагаву за руку и пошёл в сторону выхода. — Может, расскажешь, где был? — Тигр, ты слишком нахальный. Ацуши рассмеялся. Искренне — впервые за год. — Я просто всё ещё не верю. Это так... Странно. — Я скрывался в Европе, — хмуро перебил Акутагава. — Отвратительное отношение к природе. Они не чтут этой тонкой связи. Парни вышли из здания и, спустя несколько метров, Ацуши резко остановился. — У тебя больше нет квартиры. — Надеюсь, это шутка. — Её продали. Ты же... Умер. Акутагава смерил Ацуши прожигающим взглядом, а потом вздохнул. — Тигр, я живой, прямо перед тобой. Плащ мой тоже выкинул? Ацуши скинул рюкзак с плеч, раскрыл и достал плащ. Сам не знал, зачем сохранил. — Лучше бы выкинул. Ацуши не ответил. — Делаешь вид, будто ждал. — Я не ждал, — выпалил Ацуши, внутренне удивляясь собственному волнению. — Никто не ждал. Все были уверены в твоей смерти. — Пусть, — ответил Акутагава. — Именно это я и планировал. — Но я... Очень рад, — сказал Ацуши дрожащим голосом. Все осознанные чувства вспыхнули. — Я рад, что ты жив, — продолжил он, пытаясь совладать с бурей внутри себя. — Я очень многое хотел тебе сказать. — Так говори сейчас, — холодно ответил Акутагава, наконец, возобновляя их путь до ближайшей транспортной остановки. — Я люблю тебя, — на одном дыхании сказал Ацуши. Акутагава остановился. Он долго молчал. — Можешь сделать вид, что ничего не было, — с горечью сказал Ацуши, предполагая такой исход. — Я просто должен был сказать это. Он обогнал Акутагаву, но его быстро прервали Расёмоном. — Это так иррационально, Тигр, — прошептал Акутагава. А затем накрыл чужие губы своими. Ацуши резко проснулся. В этом мире всё ещё не было Акутагавы Рюноске. Зато были самые жестокие сны. Потому что доказанную смерть, увиденную собственными глазами, сложно подстроить. И пусть время лечит, но боль остаётся.