Littera scripta manet

— Хэй, что-то не так? Друзья только что ушли из их дома. Замечательные были посиделки — настольные игры, ароматный чай и разговоры про работу. Вот только последнее... Такое простое, самое обыкновенное, но у Рюноске перевернулся весь мир. Он молчит. Он только что понял одну страшную, очень страшную вещь. Ещё полчаса назад они мило общались с друзьями, но когда Ацуши, такой лёгкий и улыбчивый, начал рассказывать историю про то, какие дети в первом классе непослушные и громкие, у Рюноске мгновенно пропала улыбка. Ацуши смеялся, рассказывая, как одна девочка вместо «сенсей» назвала его папой, их друзья смеялись, говоря, как это мило, а Рюноске думал лишь об одном, будто прожигая глазами пространство. «Заткнись». «Я больше не хочу слушать тебя». «Мне неинтересно». Рюноске ведь никогда так не думал? Когда они только начали встречаться, Ацуши мог всего лишь робко улыбнуться, чтобы Рюноске почувствовал себя самым счастливым человеком. Он редко когда говорил об этом, но старался показывать свою любовь действиями, заботой, беспокойством. Три года отношений — срок немаленький, они так хорошо знают друг друга, что могут предугадать реакцию или даже целую фразу. Это так впечатляло, что каждый раз, произнеся что-либо одновременно, они смеялись. Вместе всегда было хорошо. Было. «Заткнись». Рюноске всегда внимательно слушал его, потому что именно Ацуши говорил в основном. Рюноске было достаточно уткнуться тому в плечо, лишь иногда выдавая глухое «угу» или просто кивая, и слушать-слушать-слушать. А потом просто обнимать. «Но, может быть, ты правда заткнёшься?» — Рюноске? Их совместная жизнь проносилась перед глазами, выдавая тысячи счастливым фрагментов. Улыбки, тёплые объятия, подарки, разговоры до утра, совместная готовка блинчиков утром в субботу, совместные походы в магазин перед Новым годом в самый мороз, совместные ужины... Совместно. Вместе. — Да? — Ты резко стал таким задумчивым. Что-то случилось? Ацуши выглядит обеспокоенно и внимательно. Сидит рядом, касаясь его руки, и высматривает чужие мысли в глазах. «Ацуши, я только что понял одну страшную вещь. Я разлюбил тебя». — Я не знаю. Ком в горле. Рюноске снова переводит взгляд в пространство, сосредоточенно и рассеянно одновременно, он не знает, что делать, что делать, что делать? Сказать. Но как? Ацуши, я разлюбил тебя, я больше тебя не люблю, ты знаешь, я разбиваю тебе сердце и мне правда больно, но..? — Рюноске... Ацуши приближается и обнимает его, утыкаясь в плечо, и просто молчит. Рюноске иногда не нужны слова, чтобы поддержать. Нужно быть рядом. Ацуши ведь это прекрасно знает. «Ты... Молчишь?» «Ты правда замолчал?» Рюноске, тоже продолжая молчать, закрывает глаза. Невыносимо. Он отстраняется и уходит убирать стол, все эти грязные кружки и несобранные настольные игры. В груди ощущается тяжесть, мысли осели внутри, не собираясь выходить наружу. Чуть позже они лягут спать. По-прежнему на одну кровать, вместе, только каждый отвернётся. Рюноске сам попросит, чтобы его не трогали. Он всё равно не сможет нормально заснуть и забудется лишь только под самое утро. А утром всё встанет на свои места — работа, суета, быт. Но только на Ацуши больше не посмотрят так, как смотрели когда-то. «Я тебя больше не люблю».