Littera scripta manet

— Что будете заказывать? — Латте с лавандовым сиропом. На ресницах и волосах будто снежинки, они белые и выглядят мягкими. За окном тоже снежинки — Рюноске улыбается, думая про себя, что перед ним настоящий мальчик-зима. В их Йокогаме настоящая редкость. — Одну минуту. Парень, улыбчивый и совсем не холодный, отходит от кассы, чтобы сделать напиток, а Рюноске стоит, спрятав руки в карманы чёрного пальто, и внимательно смотрит за каждым его действием. На бейдже написано имя и оно ему так подходит, такое же мягкое. Ацуши. Тёмно-зелёный фартук, на нагрудном кармане белая надпись — название этой кофейни. Но под фартуком белоснежно белая футболка, точно настоящий снег. А напиток в его руках горячий, отдаёт призрачно невесомым паром. И пахнет замечательно — нежно, успокаивающе. То что нужно. — Приятного дня. Рюноске забирает заказ, но задерживается буквально на пару секунд взглядом на парне, будто желая что-то сказать. Или же сделать? — Спасибо. Кивает, затем разворачивается и проходит вглубь кофейни, чтобы сесть у окна — ослепляюще белого, чистого, яркого. Чёрное, такое контрастное пальто падает небрежным взмахом руки на край дивана. Не то чтобы Рюноске был оригинальным, поэтому под пальто скрывалась не менее чёрная водолазка и такой же чёрный, скучный шарф — самое то, чтобы сберечь вечно простывающее горло. Прекрасное утро. Морозное, свежее. И впервые за долгое время без дел и работы, ведь праздники и новогодняя суета захватили город, отправляя студентов на законные каникулы. Кружка согревает уже успевшие замёрзнуть руки, аромат заставляет вздохнуть полной грудью, урвать его побольше. — Извините? Рюноске, смотревший в окно на пролетающие снежинки, поворачивается на голос, почти знакомый. — Да? Перед ним стоит тот самый мальчик-зима, держа руки перед собой в замке, будто они замёрзли, и смотрит мило и выжидающе. Ресницы порхают — белые мотыльки над цветочными глазами. Будто фиалки среди зимы. — Вам нравится вкус? Рюноске внимательно смотрит, пытаясь понять, к чему данный вопрос. Вкус, конечно, изумительный — лиловые нотки лаванды оседают на кончике языка сладким мёдом, кофейная горечь едва заметна под нежно горячим молоком. — Мой любимый. — Мне тоже нравится, — улыбается Ацуши и замирает. — Ну, я пойду. Рюноске хочет что-то сказать, пригласить разделить с ним что-то, но не знает, что именно, потому что колокольчик оповестил о новом клиенте, а парень уже снова стоит за кассой с приятной улыбкой. Может, потом... Следующее утро солнечное, менее морозное и без снежинок. Рюноске делает тот же заказ, а тот же парень, смущаясь, отворачивается, чтобы снова приготовить латте. С лавандовым сиропом. — Спасибо, — кивает Рюноске, беря в руки кружку. На пенке — снежинки, которых так не хватало. — Простите, — торопливо выдыхает Ацуши, пока Рюноске не успел отвернуться. — Могу я узнать Ваше имя? Рюноске смущённо улыбается, а затем делает вид, будто задумывается. В сердце искрятся интерес и цветочный взгляд. — Приходите и мы с Вами об этом обязательно поговорим. Рюноске разворачивается, приходя на то же самое место, чтобы сесть туда и снова отвернуться к окну, сбросив перед этим пальто. Пальцы греются о кружку, а с лица не уходит улыбка. — О чём? — спрашивает его запыхавшийся Ацуши — то ли от смятения, то ли от желания узнать поскорее. Он пошёл за ним сразу же, как его пригласили, ведь Рюноске был единственным клиентом в это раннее утро. Рюноске прячет едва уловимый смех за кружкой кофе, ведь Ацуши такой робкий, но смелый, а потом, глядя в глаза напротив, вполне серьёзно отвечает: — О снежинках, разумеется.