Милый, не корми меня (я вернусь)

Эндрю входит в военную комнату и сталкивается с Посейдоном, Афродитой и Гермесом, сидящими за столом, с дико жестикулирующим Нилом, указывающим на что-то на доске. Он поворачивается и улыбается, когда видит вошедшего Эндрю, а остальные боги поворачиваются и смотрят на Эндрю, стоящего в дверях. Он как раз поправляет запонки, и ему интересно, где Нил, а теперь еще и гости. Он предполагает, что именно так чувствовал себя Нил, когда появилась Рене. — Привет, — говорит Эндрю. — Привет, — отвечает Мэтт. — Не знал, что вы здесь, — говорит Эндрю, опускаясь в одно из кресел. — Подожди, правда? — спрашивает Дэн, глядя на Нила. — Может ли Нил сделать это? Просто приглашать сюда людей, о которых ты не знаешь? — Нил может делать то, что хочет, я не его мама, — отвечает Эндрю. Почему все продолжают считать, что он какой-то тюремщик. В какой вселенной Эндрю добровольно держит людей в своем личном пространстве? — Вообще-то Нил не может делать все, что хочет, — ворчит Нил себе под нос, а Эндрю незаметно закатывает глаза. После того как Эндрю отступил от их почти совместного поцелуя, Нил начал действовать. Он сидит рядом с Эндрю, когда они завтракают, улыбается, как обычно, отказывается стесняться присутствия Эндрю и вообще круглосуточно находится под прицелом Эндрю, что раздражало бы, если бы Эндрю не был в восторге и не ненавидел его. Хуже всего то, что Эндрю знает, что делает Нил, и он знает, что Нил знает, что он знает, и он знает, что Нил немедленно прекратит, если Эндрю попросит. А это значит, что Нил знает, что Эндрю не хочет спрашивать. Это значит, что Нил точно знает, что чувствует Эндрю, но все равно, видимо, считает, что это отличная идея.* Это неправда. Хуже всего то, что это работает. Эндрю медленно убеждается, что, возможно, эта вещь между ними может быть феноменальной, даже несмотря на то, что она способна разрушить жизнь Эндрю и выбросить на помойку любое подобие контроля, о котором он когда-либо думал. — Хорошо, раз уж ты здесь, Эндрю, не хочешь ли ты рассказать нам о своем плане действий? — спрашивает Дэн. — О, у меня нет никакого плана. Это все Нил, Кевин и, наверное, немного Рене. Ники технически был здесь в какой-то момент, но он был так же полезен, как и обычно. Мой план игры — делать то, что Нил говорит мне делать, — говорит Эндрю. — Считайте меня Рубеном в этом начинании. — Значит, сладкий папочка? — говорит Элисон. — Что может быть лучше для бога богатства с целым царством, в котором можно разместить людей? — размышляет Эндрю. — Рубен? — спрашивает Мэтт. — Одиннадцать друзей Оушена**, — говорит Дэн, и Мэтт делает гримасу узнавания. — Что это значит? — Ну, мне кажется, что Нил — это Дэнни, потому что он идейный вдохновитель, — говорит Мэтт, и Эндрю кивает. — Что технически делает Кевина — Расти, человеком, отвечающим за детали. Дэн, я думаю, ты — Бэшер. Он эксперт по взрывам, он тот, кто обеспечивает отключение электричества. Он — связующее звено всей операции, — объясняет Мэтт. — Итак, Дэн, мы сможем провернуть все это, только если ты будешь с нами. Ты согласна? — спрашивает Эндрю, переходя к сути дела. Она задумывается на несколько мгновений, смотрит на Нила. — Нил, если Эндрю подчиняется тебе, то я тоже. Ты хочешь, чтобы я была на борту? — спрашивает она. — Дэн, ты — Бэшер. Конечно, я хочу, чтобы ты была на борту, — говорит Нил, и на его лице появляется улыбка. — Ладно, значит, Бэшер — это имя персонажа, — начинает Мэтт, но Эндрю ловит его взгляд и качает головой. Не стоит. — Ну что ж. Похоже, нам предстоит война, — говорит Дэн, и Эндрю нравится этот боевой взгляд ее глаз. — Кроме того, после того, как все закончится, мы должны показать тебе «Одиннадцать друзей Оушена», это трагично, ты как ребенок. Эндрю, могу я поговорить с тобой наедине? Эндрю кивает, немного обескураженный, но готовый принять любые ее удары. Они заходят на кухню, которую Эндрю использует, когда ему очень нужны домашние макароны с сыром, и Эндрю запрыгивает на стойку, позволяя ей выбирать, где стоять. Она прислоняется к холодильнику напротив него и наблюдает. — Знаешь, я люблю Нила, и он любит нас, но мне кажется, я никогда раньше не видела, чтобы он улыбался, — говорит она. — Нил улыбается больше, чем кто-либо другой, кого я встречал в своей жизни, а я кровный родственник Ники, — говорит Эндрю, смущаясь. — Не в моем опыте. Я не собираюсь врать тебе, Эндрю, ты мне очень долго не нравился. Ты разжигаешь разногласия наверху, и ты не очень-то дружелюбен, — говорит Дэн, и Эндрю соглашается кивнуть. Она не ошибается. — Но, несмотря на это, я никогда раньше не видела Нила таким счастливым или здоровым, и, судя по тому, что я слышала от Мэтта, Рене и даже Эллисон, это благодаря тебе. Так что, и не заставляй меня жалеть об этом, я доверюсь тебе. Дэн — один из старших богов новой гвардии, первый, кто взошел на престол после смерти Кейли и слишком раннего превращения Кевина в Афину. Она унаследовала мантию от Ваймака, старого Посейдона и своего рода отца, который ушел со своей лучшей подругой Эбби, Афродитой в то время, после убийства Кейли. Она заняла эту должность с изяществом и силой, и является лидером на все сто, способным командовать комнатой в считанные секунды, когда захочет. Честно говоря, Эндрю она никогда особо не нравилась, но он никогда не совершал ошибки, недооценивая или пренебрегая ее значительной властью. Нил прав, когда говорит, что она им нужна, и Эндрю не заинтересован в том, чтобы ставить это под угрозу. — Дело вот в чем, Эндрю, — говорит она. — Если все пройдет хорошо, у нас будет возможность посадить на трон нового Зевса. Если мы выберем того, с кем мы оба согласимся, это будет первый раз за очень долгое время, когда Триединые снова станут союзниками. Если это произойдет, мы сдвинем горы. Я хочу этого для нас, и я боялась, что никогда этого не увижу, но, увидев тебя с Нилом, я впервые за долгое время обрела надежду, — пробормотала она. — Где-то здесь есть смысл, я просто знаю это, — говорит Эндрю. Она закатывает глаза. — Я говорю, я не хочу с тобой драться. Никогда. Я хочу, чтобы этот Пантеон снова стал функциональным, а не политическим кошмаром. Я хочу действительно улучшить ситуацию, вместо того, чтобы защищаться от других людей, делающих ее хуже. Я доверяю тебе, Эндрю. Я прошу, чтобы в будущем, когда мы будем восстанавливаться после победы, ты тоже доверял мне. Эндрю молчит несколько минут, обдумывая предложение, которого она заслуживает. — Вот что я могу предложить. Если вы выберете нового Зевса, я буду верить, что вы сделали правильный выбор. Если вам понадобится моя поддержка в различных инициативах, если я не увижу никаких проблем, я буду стоять за вас. Если я увижу проблемы, я дам вам преимущество и обсужу это с вами. Если вы в любой момент сделаете шаг против кого-либо из моей семьи, а это включает Нила сейчас, то все ставки сделаны. Учитывая это, давайте подождем, пока мы действительно выиграем эту войну, прежде чем строить планы на обломки, — говорит Эндрю. Она внимательно смотрит на него и кивает. — Тогда мы договорились, лорд Аид, — говорит она, протягивая руку, и он пожимает ее, отмечая ее крепкую хватку и бесцеремонную позу. Когда они снова входят в военную комнату, Мэтта и Нила уже нет. Эллисон сидит одна, подпиливая ногти. — Хорошо, что ты вернулся, а то я уже начала думать, не умер ли кто-нибудь. Кстати, Мэтт и Нил отправились в одно из своих приключений, и я думаю, что они планировали что-то поджечь. — Над землей или под землей? — спрашивает Дэн. — Над землей, — говорит Эллисон, и Дэн ругается. — Сукин сын, и они не пригласили меня, — говорит она и исчезает. Эндрю выжидает пять секунд. — Может, Мэтт и ушел, но Нил определенно все еще здесь, — говорит Эндрю, вертя ключ от «Мазерати» на одном из пальцев. — Ты прав. Я солгала, чтобы она ушла. Мне нужно было поговорить с тобой, — говорит Элисон. — Кстати, этот костюм сшит на заказ? — спрашивает она. — Да, — отвечает Эндрю. — Тебе нужен его номер? — Эллисон сужает глаза на несколько секунд, прежде чем признать, что да, ей очень нужен его номер, его работа была изысканной. После того как они обменялись информацией, она встает, возвышаясь над Эндрю на своих смехотворных каблуках. — Послушай, я обычно так не поступаю, и, честно говоря, не стала бы делать этого ради тебя, потому что ты мне просто не очень нравишься. Однако, ты был добр и утешил меня, когда смерть забрала у меня кого-то слишком рано, так что… Вот. — Эндрю Джозеф Миньярд, ты слишком долго был обделен любовью. По отношению к тебе была совершена несправедливость, и как Богиня Любви, я обязана исправить эту ошибку. Я не скажу, что тебе больше никогда не придется бороться за любовь, потому что это не любовь, если ты не готов за нее бороться. Однако, и это обещание, тебе больше никогда не придется бороться в одиночку, — ее кожа излучает розово-золотистый свет, когда она говорит, и Эндрю внезапно поражается ее красоте. Она выглядит могущественной, потусторонней, что скорее пугает, чем успокаивает. Эндрю чувствует, как его собственная сила поднимается в ответ, но он держит ее под контролем, просто принимая дар, который она преподносит. Сияющий свет угасает, и она снова становится Эллисон, сексуальной девушкой, на которую Эндрю наплевать, но воспоминания о ее силуэте остаются на его веках. Она не протягивает руку, даже не просит благодарности, просто поворачивается на пятках и уходит от него. Она уходит на середине пути, и Эндрю остается один в комнате, одержимый сильнейшим желанием найти Нила. Конечно, на практике Эндрю не властен ни над чем, кроме собственной головы, поэтому он берется за работу и занимается своими делами, как обычно. Той ночью Нил снова заходит в спальню Эндрю, как он делает это каждую ночь. Эндрю, наверное, мог бы поставить таймер. Однако на этот раз, вместо того чтобы кивнуть и сразу уйти, Нил задерживается у двери. — Эллисон тебе сегодня что-то рассказала? — спрашивает он. Эндрю сужает глаза. — Сказала, но это было не о тебе, если ты об этом спрашиваешь, — отвечает Эндрю. Нил вздыхает с видимым облегчением, затем решительно кивает и поворачивается. — Что бы она сказала? Если бы она рассказала мне о тебе? Нил оборачивается и смотрит на Эндрю. — Она бы сказала тебе, почему я прихожу в эту комнату каждую ночь, хотя сейчас я могу попасть практически в любое другое место в королевстве. — И почему? — спрашивает Эндрю, и в глазах Нила что-то загорается, понимание того, что да, наконец-то Эндрю собирается завести этот разговор. Эндрю не знает, почему он это делает, но после разговоров с Дэн и Эллисон он чувствует себя сильным в каком-то странном смысле. Или, скорее, он чувствует себя счастливчиком. — Думаю, ты знаешь, почему, — говорит Нил, когда Эндрю направляется к нему. — Но я все равно скажу тебе, если ты действительно хочешь знать. — Я хочу знать, — говорит Эндрю, находясь в этот момент едва ли в метре от Нила. Нил не отходит, а почти незаметно наклоняется ближе. — Эндрю, не делай этого, если ты на самом деле не хочешь знать ответ, — и на этот раз в его голосе есть что-то сырое, как будто нежелание Эндрю уже причинило ему боль, и это не то, чего хотел Эндрю, это противоположность тому, чего хотел Эндрю. — Я хочу знать, — повторяет Эндрю, шагнув чуть ближе. Нил оглядывает лицо Эндрю в поисках каких-либо признаков нежелания, прежде чем его взгляд останавливается на его губах и остается там. Он наклоняется вперед, смотрит на Эндрю и наклоняется еще немного вперед, пока его губы не оказываются на расстоянии дыхания от губ Эндрю. Эндрю сокращает расстояние. Это мягкий поцелуй, просто прикосновение губ, но он посылает электричество по телу Эндрю, заставляет его чувствовать себя неудержимым, заставляет его чувствовать тепло. Его руки поднимаются, чтобы обхватить лицо Нила, но как только они соприкасаются, Нил отступает на дюйм, не достаточно далеко, чтобы Эндрю все еще чувствовал его дыхание на своих губах, вырывающееся быстрыми горячими струйками. — Вот почему, — вздыхает Нил, и Эндрю не задумывается, прежде чем снова притянуть его к себе, и поцелуй становится намного более жарким, намного более быстрым. Нил, кажется, не понимает, что делает, но он быстро учится и очень отзывчив, и с каждым приглушенным звуком Нила, с каждым беззвучным вздохом или стоном, Эндрю все больше и больше возбуждается. Когда они наконец расстаются, Нил прижат к стене, обе его руки в волосах Эндрю после того, как Эндрю их туда запустил, а Эндрю практически прижат между его бедер, их тела прижаты друг к другу. Они оба тяжело дышат, а у Нила на шее, похоже, образовался удивительно большой засос. — Слишком быстро? — Нил задыхается, прижимаясь к щеке Эндрю. — Нет, — говорит Эндрю, прижимая еще один поцелуй к губам Нила, потом еще один, и снова еще. — Учитывая это, если бы мы двигались быстрее, так бы и было, — уточняет Эндрю, и Нил кивает. — Да, я… Мне действительно очень понравилось, если ты не можешь сказать, но технически это первый раз, когда я кого-то целую, так что, да. Я понял, — говорит Нил, немного успокоившись. Эндрю снова наклоняется и удивляется тому, как легко Нил целует его, снова и снова. — Ты хотел остаться? — спрашивает Эндрю, отстраняясь, и это действительно не то, о чем он собирался спросить, но теперь, когда он это сказал, он хочет этого, хочет, чтобы Нил был в его постели, где Эндрю может быть уверен, что он в безопасности и никого не разозлит. Прошло так много времени с тех пор, как он прикасался к кому-либо подобным образом, и с Нилом он чувствует гораздо больше, чем с кем-либо другим. Глаза Нила расширились. — Только чтобы поспать, не более того, — уточняет Эндрю, но Нил уже кивает. — Да, да, я хочу остаться, — говорит Нил, слова вылетают у него изо рта, словно он боится, что если он не скажет «да» достаточно быстро, то предложение уйдет со стола. Эндрю кивает. — Ты двигаешься во сне? — наконец-то решается спросить Эндрю. — Нет, я сплю как труп, — говорит Нил. — Горячо, — Нил смеется над этим, и это снимает часть напряжения в комнате. — Ладно, переодевайся в пижаму, мы не спим в шортах, — говорит Эндрю, с замиранием сердца понимая, что у него только что была очень жаркая сессия поцелуев с мужчиной в шортах. — Мои шорты — это моя пижама, — говорит Нил, но усилием воли заставляет себя надеть мягкие штаны для сна и футболку. Они переходят на кровать. — Я сплю спиной к стене, — говорит Эндрю. — Это хорошо, потому что я сплю ближе всего к двери, — отвечает Нил, и разве это не здорово? Они забираются под одеяло, и это все еще немного не так, немного неловко. Они лежат лицом друг к другу под одеялом, две скобки в комплекте. — Это шелковые простыни? — наконец спрашивает Нил, и Эндрю закатывает глаза. — Это самая мягкая ткань в округе, и она достаточно прочная, чтобы отклонить лезвие, может люди перестанут стебаться надо мной по поводу шелка, — ворчит Эндрю. — Мне нравится. Он приятный на ощупь, — говорит Нил, совершенно обезоруживая Эндрю. — Я не привык к таким мягким вещам, но мне нравится, — непонятно, как Эндрю мог привнести мягкость в жизнь Нила, как он мог стать источником улыбок для Нила. Как мог Эндрю, который никогда не был мягким и никогда не был счастлив, вдохновить Нила на то и другое? Эндрю делает малейшее движение вперед, и Нил следует за ним, пока их колени не соприкасаются на середине кровати. Эндрю протягивает руку, играет с волосами за ухом Нила и наблюдает, как глаза Нила закрываются. Он измучен и согрет в постели, волосы Нила мягкие и вьются под его пальцами, а сам Нил — успокаивающее присутствие, ритм его дыхания уже так же хорошо знаком, как и дыхание Эндрю. — Оставайся здесь с этого момента, — бормочет Эндрю, и Нил кивает, не открывая глаз. Он прижимается ближе, пока его голова не оказывается прямо над второй рукой Эндрю, под подушкой. Он издает тихий звук удовлетворения, прежде чем заснуть, и Эндрю вскоре следует за ним, убаюканный тихим биением его сердца.

***

После этой ночи словно прорвало плотину: Нил и Эндрю проводят все свое свободное время, целуясь, как подростки. Эндрю теряет счет времени, когда они оказываются в спальне, занимаясь обычными делами, просто готовя еду или работая с электронными таблицами — два занятия, которые, по общему мнению, являются наименее сексуальными. Они перешли на территорию чуть менее PG-13, но Эндрю просто не против не торопиться, особенно учитывая, с каким восторгом и отзывчивостью Нил реагирует на каждую новую вещь, которую они делают. Ночь, когда Эндрю впервые снял свою рубашку, была незабываемой. Несмотря на их либидо, у них не так много времени, чтобы переспать. Несмотря на то, что они живут вместе, большая часть их свободного времени уходит на подготовку к предстоящей войне или на прием других богов, которые приходят с информацией или новыми стратегиями. Нил чаще всего сидит в Военной комнате, выходя оттуда только тогда, когда Эндрю тащит его и всех, кто находится там с ним, за едой или свежим воздухом. Эндрю занят по своим собственным причинам. Несмотря на то, что он практически не участвует в планировании — он не сможет сражаться над землей вместе со всеми, благодаря ограничениям Аида, — у него все еще есть способы повлиять на войну, которые требуют изучения и рассмотрения. Он также занят как лидер царства. С приближением конфликта, несомненно, число погибших будет расти в геометрической прогрессии, и Эндрю необходимо значительно укрепить инфраструктуру, если он не хочет, чтобы королевство разрушилось. Нил помогает ему по вечерам, используя свою магию электронных таблиц, чтобы облегчить часть бремени Эндрю. По мере того, как приближаются дни, предшествующие первому штурму, Нил становится все более измотанным, и Эндрю присоединяется к нему. Большую часть времени они проводят в заточении, изучая арканные ритуалы и древние предания, чтобы увеличить силу, или отслеживая перемещения и слабости других богов, чтобы спланировать их. В постели они оказываются только для того, чтобы вздремнуть в перерывах между новыми приготовлениями. Эндрю целует волосы Нила, когда проходит мимо, а Нил время от времени тянется к руке Эндрю, чтобы подбодрить его. Когда Эндрю представлял себе, какими будут отношения с Нилом, он ожидал гораздо большего огня, но это гораздо лучше, чем все, что он себе представлял. Они достигли такого уровня близости, который Эндрю никогда не разделял ни с кем в своей жизни. Нил — как очаг, теплый, безопасный и домашний. Эндрю думает, что мог бы свернуться калачиком рядом с ним и провести там остаток жизни, абсолютно довольный тем, что греется в этом пламени.