Суждения гордого сердца

Говнор-сквер, Лондон, 10 января

      Лондон вполне оправдал мои ожидания. Неуместных мыслей здесь стало намного меньше – у меня просто нет на них времени. Каждый мой день занят делами и встречами, а досуг я провожу с любимой сестрой. Отчасти, этой зимой я не стал открывать наш столичный дом и воспользовался гостеприимством Бингли именно из-за Джорджианы: не хочу, чтобы в моё отсутствие она проводила рождественские дни в одиночестве. К тому же, оставаясь в доме Бингли, я могу наблюдать и за сестрой, и за другом.       Признаться, я давно питаю тайные надежды на их союз. Джорджиана еще молода, прошлый печальный опыт не может долго угнетать ее сердце. Пройдет совсем немного времени, и постепенно она согласится, что Чарльз Бингли – самый достойный вариант для устройства ее судьбы… Они оба согласятся.       Что касается самого Бингли, то с удовольствием должен отменить: разлука с мисс Д. Беннет не отразилась на нем в той мере, какой я опасался. Перемена мест и впечатлений действительно ему помогла. Он стал чуть более сдержан и молчалив. Но, по моему мнению, это пошло лишь на пользу его характеру и добавило взвешенности его суждениям, поэтому я не могу не поддаться соблазну похвалить себя за предприимчивость, которая, в итоге, помогла моему другу избежать огромной ошибки, что наложило бы отпечаток на всю его жизнь. Мое осознанное влияние на сердечные дела Бингли не было примером назойливого вмешательства, оно стало проявлением истинного дружеского участия.       Факт того, что пришлось скрывать от Бингли приезд мисс Д. Беннет в Лондон, вовсе не вызывает моего удовольствия. Скрытность есть неявная ложь, а ложь, особенно в отношении близкого друга, мне отвратительна. Возможно, эти двое могли бы встретиться вполне непринужденно, без далеко идущих последствий. Но всё же, прошел всего месяц. И я почти уверен, сейчас Бингли при виде мисс Джейн не был бы спокоен точно так же, как и я при виде мисс Элизабет…       Вот, я снова написал это имя, хотя зарекался впредь не упоминать. Впрочем, что толку его избегать? Стоит приказать себе не думать о чём-то, и это прочно поселится в голове. Упомянув старшую мисс Беннет, как я могу не вспомнить о младшей?       Она не приехала в Лондон вместе с сестрой. И я испытываю досаду от того, как сильно меня это расстраивает. Вопреки здравому смыслу мне бы хотелось увидеть мисс Э. здесь, вдали от Хартфордшира. Хотя бы чтоб доказать самому себе – моё счастье от неё не зависит, и я способен сохранять ясность ума. В то же время я ей благодарен – за то, что она осталась дома, а не погналась следом испытывать мою решимость. И от этого тоже досадно. Словно я опасаюсь приезда какой-то сельской барышни.       Дабы избавиться от малейших сожалений, я вновь и вновь перебираю в уме все те неудобства, неловкость и позор, что постигли бы меня, поддайся я своей страсти. Ведь чувства, какими бы сильными они ни были, довольно скоро проходят, а брак с неподходящей женщиной – это бремя на всю жизнь. Когда любовь к мисс Э. Беннет угаснет, какое утешение останется мне в супружеской жизни? Насмешки общества над миссис Дарси нанесут огромный вред Джорджиане и на несколько лет отсрочат её выход в свет, а впоследствии всё это наверняка скажется на выгодности её партии. Мои собственные родственники будут в ярости от моего выбора, и общение с некоторыми из них, боюсь, прервётся безвозвратно. Зато придётся терпеть и принимать у себя в доме семейство Беннетов и их прочую несносную родню. И однажды настанет день, когда я начну стыдиться не только их, но также своей жены, которую к тому времени перестану и любить, и уважать. Вот тогда я горько пожалею о принятом решении, но, увы, поздно.       Этому решительно не бывать! Как бы ни была дорога моему сердцу мисс Э. Беннет, человек моего положения не может выбирать себе спутницу жизни, основываясь лишь на эмоциях. Воспитание, связи и положение в обществе имеют превосходящее, если не первостепенное, значение для будущей хозяйки Пемберли. То, что я подумал – только подумал – о мисс Э. как о миссис Дарси, уже является для неё невероятной честью. Но на этом всё.       Вероятно, просто пришло время серьёзно задуматься о браке и предпринять некие шаги. Знакомство с мисс Э. Беннет сослужит мне наперед хорошую службу, ведь теперь я точно знаю, какие качества характера хотел бы видеть в своей будущей супруге, помимо статуса. И я уверен, что такая леди, если хорошо поискать, непременно найдется. Должна найтись!

Говнор-сквер, Лондон, 4 апреля

      Завтра я еду в Кент. Обычно я навешаю Розингс не чаще раза в год, в начале мая. А затем, погостив несколько недель, сопровождаю леди Кэтрин и Энн до Лондона, где они проводят лето. Но нынче я отправляюсь на месяц раньше, и мой кузен полковник Фицуильям, похоже, не слишком этим доволен. Наверняка сейчас он считает меня деспотичным тираном, который вертит другими по своей прихоти. Признаюсь, в последнее время я и сам себе кажусь крайне непоследовательным.       Я еду раньше срока не из желания поскорее увидеть тетушку. Я тешу себя надеждой увидеть ту… что за четыре месяца так и не оставила мои мысли. До сих пор до меня не доходило никаких известий о ней, и не было ни одного достойного повода наводить справки. Судьба не подарила нам ни одной случайной встречи. Однако совсем ничего не знать о её жизни оказалось мучительно. Я положился на силу времени и расстояния, но счастливее так и не стал. И вот, всего лишь мимолетное упоминание в письме леди Кэтрин о «гостях из пасторского домика», как я, оставив все дела, мчусь в Кент.       Я даже не могу сказать наверняка, действительно ли мисс Э. Беннет гостит у Коллинзов, и что стану делать, когда её увижу. Мой измученный тщетной борьбой разум бессилен. Осознанная разлука с мисс Э. сыграла со мной злую шутку. Её таланты и прелести возросли в моём воображении до небывалых размеров, тогда как всё то, что прежде считалось неоспоримым препятствием для нашего брака, теперь кажется несущественным.       Вопрос же поиска достойной невесты, который ранее представлялся мне легко разрешимым, на деле оказался не так прост. То ли мой вкус испортился в Хардфордшире настолько, что благородным лондонским бриллиантам ныне я решительно предпочитаю необработанный горный хрусталь. То ли, напротив, утончился до того, что ум ни одной барышни больше не кажется мне достаточно острым и живым.       Я отнюдь не шутил, когда однажды упомянул, что среди моих знакомых найдётся не более шести по-настоящему образованных молодых леди. Однако стоит заметить, что я похвалил лишь образование, не имея глубокого представления об их связях, уме и характере. К моменту моего прибытия в Лондон трое из шести вышеупомянутых барышень были уже замужем. Движимый гордостью и тщеславием, я решил отыскать подходящую для себя партию среди оставшихся трех.       Мисс Сандерс, при всём своём блестящем воспитании и образовании, почти сразу начала навевать на меня скуку. Она говорила правильные вещи, но каждый день словно повторяла то же, что и вчера. Хотя я не сторонник шума и бурного выражения чувств, всё же полная бесстрастность не вполне отвечает моим предпочтениям. С таким же успехом я мог бы жениться на своей кузине Энн.       Что касается мисс Мортон, её отец недавно лишился состояния, оставив дочь без приданого. Конечно, не очень благородно исключать её из списка невест только из-за этого несчастья. Ведь родственные связи мисс М., даже с учетом разорения, всё равно лучше, чем у Беннетов. Однако я не вижу причин жениться на нелюбимой женщине без приданого, в то время как мог бы жениться на любимой… если бы захотел.       Наконец, мисс Ингрем – невеста, на мой взгляд, самая подходящая. Старшая дочь одной из лучших аристократических семей Англии, её образование в высшей степени превосходно. Однако сердца моего она не покорила. После нескольких встреч я обратил внимание, что совершенно не представляю нашу совместную жизнь под одной крышей и словно уговариваю себя её принять. Подспудно я стал выискивать в ней всевозможные недостатки, и уже через неделю они перевесили в моих глазах всё. Отчего-то я уверился, что мисс И. не полюбит Джорджиану и будет излишне высокомерна со слугами. Как итог, вскоре дочь лорда Ингрема перестала казаться мне хоть сколько-нибудь привлекательной.       И на этом поиски супруги я оставил до лучших времен. Вернее, до тех пор, пока из моей памяти окончательно не изгладится прелестный образ мисс Э. Беннет. Ведь, по зрелому размышлению, я отверг лучших барышень Лондона вовсе не потому, что они были дурны или в чём-то мне не подходили. Их отверг не мой разум, но моё сердце. Ибо они не Элизабет.       Теперь же я еду в Кент. Не могу вразумительно ответить, как эта поездка сочетается с намерением забыть мисс Беннет. Я нахожусь в каком-то странном состоянии, которое мешает мыслить здраво. Но уповаю на то, что мои метания никак не скажутся на поведении и ещё долго останутся тайной для моего окружения. Я намерен держаться столько, сколько смогу.       Хочу верить, что мой порыв не станет окончательным крахом разума перед чувствами, а напротив, послужит лекарством от иллюзий. Может статься, что мисс Э. – реальная мисс Э. – сама же разрушит тот образ идеальной женщины, который я себе придумал, и ко мне придет желанное исцеление.       Если нет, то спасения я не достоин.