Flufftober 2021

Рэки мнется с ноги на ногу и дрожит. На улице ливень, а этот дурак стоит в одной футболке, совершенно мокрый, грязный (он же не упал по дороге? а вдруг он поранился? или сломал что-нибудь?), со сползшей набок банданой. Прижимает к груди какой-то сверток. — Привет, Ланга! Слу-ушай… я могу воспользоваться твоей ванной? — он улыбается неловко, словно в чем-то провинился. Ланга вздыхает и отходит от двери. Он уже почти привык, что его милашка-дурашка бойфренд постоянно что-то вытворяет, но из раза в раз удивляется все больше. Нарисовать граффити? Автостопом уехать в соседнюю префектуру? Сшить парные костюмы? Пожениться? Рэки не переставал удивлять. Что бы он не предложил, обручальные кольца не переплюнет ничто. — Почему ты весь в грязи? — Ланга суетится обеспокоенно, копаясь в шкафу в гостиной — ищет полотенце и чистую одежду. При мысли о том, как на Рэки будет сидеть его футболка, вся злость сходит на нет. Впрочем, не то чтобы он вообще злился. На Рэки невозможно злиться, и Хасэгава убеждается в этом едва ли не ежедневно. — И что за тряпка у тебя в руках? Кян оскорбленно сопит. — Я думал тебе нравятся мои толстовки! — Ланга приглядывается: и вправду одна из бесчисленных безразмерных толстовок, что Рэки так любил кастомизировать. Что с ней, блин, произошло? Словно прочитав чужие мысли, Кян аккуратно распутывает ткань, и показывает маленького мокрого котенка. Он поднимает голову и осматривается — пугливо, но заинтересованно, пищит и щурит свои глазки. Ланга ахает. Один глаз голубой, а другой — светло-карий, как у Рэки практически. — Мне стало его жалко, — начинает Рэки, будто перед мамой оправдывается, — и я его подобрал. А ко мне нельзя — у Коеми аллергия. Мы его помоем, и я найду ему хозяев, правда-правда! Я даже шампунь купил специальный! — он вытаскивает небольшой бутылек из того же свертка-толстовки. Ланга испытывает приступ гордости, смешанной с трепетной нежностью, потому что он в очередной раз убеждается, что его парень — лучший человек на свете. Он бы, наверное, прошел мимо, а не полез бы неизвестно куда, промокнув и испачкавшись, лишь бы помочь кому-то. — Неси его в ванну, а я возьму полотенце и приду, хорошо? Рэки энергично кивает, пока широкая радостная улыбка расцветает у него на лице, и уносится, бережно держа котенка в руках. Когда Ланга заходит в ванну со стопкой из полотенец и чистых вещей для Рэки, он видит, как тот, стоя на коленях, все еще грязный и еще более мокрый, чем до этого, пытается поймать бегающего туда-сюда в панике котенка. — Ты очень вовремя! Подержи его, пожалуйста. Хасэгава присаживается рядом и, нервничая, подхватывает котенка под живот, чтобы он перестал носиться. Малыш жалобно мяукает от неожиданности, и они оба издают «а-ав». Рэки выливает немного шампуня на ладонь — и в ванной теперь не просто душно, но еще и пахнет травами, — и взбивает его до появления пены. Трет котенку спину и лапки под аккомпанемент из отдельных «мявк» время от времени. Выглядит таким сосредоточенным, что Ланге хочется ткнуть его в складку между бровей. В ванной практически невозможно дышать; стоило оставить дверь открытой. Бандана съезжает по мокрым рыжим волосам и закрывает Рэки глаза, и он замирает от неожиданности. Ланга хихикает в мокрый кулак. Кян возвращает повязку на место, убрав влажные волосы назад, и размазывает по лбу пену. Они осторожно вытирают дрожащего котенка полотенцем, сохраняя ненапряженное молчание. А через десяток минут Рэки сам ложится в полную воды ванную. Без повязки мокрые волосы прилипают к лицу, и он зачесывает их ладонью назад. Ланга смотрит во все глаза, наслаждаясь тем, насколько красивый и расслабленный Кян сейчас, с покрасневшим от духоты лицом и кучей прелестных веснушек на плечах и шее. Котенок, почти уже сухой, пьет молоко в коридоре; они оставили дверь открытой, чтобы наблюдать за малышом. Когда шерсть не слипается от грязи, он кажется особенно очаровательным. Шерсть у него рыжевато-коричневая, с мелкими рыжими пятнышками. Ланга смотрит на него задумчиво. Может, себе оставить? Мама пожалуй, не будет против. — Как мы его назовем? Рэки отвлекается от мытья волос и склоняет голову набок; опять весь лоб в пене. — Рэнга! — Опять твои странные имена, — вздыхает, хотя произносит с улыбкой. — Вообще-то, я сложил наши имена, — хмыкает Кян и, перегнувшись через бортик ванной, щелкает Хасэгаву по носу. Класс, теперь и на нем пена. — Думаю, оставлю его у себя. Рэки сползает пониже, так, что вода практически касается его подбородка, и смотрит как на единственного человека в мире, как на героя практически, — с обожанием и восторгом в глазах. — Круто, чувак, он мне почти как сын уже. Подожди… Это значит, что мы теперь родители, да?! Ланга закатывает глаза. Его парень действительно не перестает удивлять.