Приворотное зелье

*** Все бы ничего, но под эти мысли Дамиано наблюдает за ним непрерывно. Томас со стороны совершенно не выглядит страдающим от неразделенной любви. Не то чтобы Дамиано было нужно, чтобы он так выглядел. Честно говоря, он до сих пор понятия не имеет, что именно ему нужно, поэтому выбирает самый простой и трусливый вариант: старательно делать вид, что ничего не происходит. Он даже обдумывает возможность попробовать немного оттолкнуть Томаса, но от одной мысли, что можно задеть всерьез, не в шутку и не ради розыгрыша, после которого полагается пойти и немедленно извиниться, а потом нацеловать обиженного в нос, ему становится настолько нехорошо, что начинает подташнивать. Примерно с таким же успехом можно было настукать по лбу самому себе или попинать котенка. В самолете Томас ерзает по креслу и задевает его своими костями по сто раз в минуту. Дамиано в очередной раз удивляется, как вообще один человек может создавать столько шума. -Народ-народ, у кого есть расческа? -Томас забирается коленями на сиденье и перегибается назад через спинку кресла. -Я уверена, что мы получаем одинаковый гонорар за выступления, так почему я могу купить себе расческу, а ты - нет? -Вик шепчет едва слышно, стараясь не разбудить Итана, устроившего голову у нее на коленях и мирно досыпающего последний час полета. -Я все потратил на гитары. -Радостно сообщает Томас, но голос тоже сбавляет: к чужому сну он относится с большим уважением. -Возьми у меня в сумке. А то на паспортном контроле тебя правда примут за швабру и посоветуют возить в багаже. -Сдается Вик. Томас начинает что-то быстро шептать о том, что он ни за что не полезет в женскую сумку, потому что если полезет, то Нарния поглотит его целиком и они больше никогда не встретятся. Дамиано знает, что все эти препирательства могут продолжаться хоть до скончания веков, а потому тянет Томаса за пояс джинсов, пытаясь заставить сесть обратно: в конце концов, у него тоже есть расческа. Томас послушно разворачивается, желая выяснить, зачем Дамиано потребовались его штаны, и, конечно же, не удерживает равновесие. Он взмахивает руками и сжимает губы, изо всех сил стараясь не начать материться на весь салон самолета, путается в своих ногах и скомканном на сиденье пледе и... Эпично валится Дамиано поперек коленей. Дамиано только и успевает дернуть его к себе за футболку, чтобы красивый полет не закончился встречей острого носа и жестких ковриков на полу самолета. Томас ругается вполголоса и потирает ушибленный бок. -Ты отбил мне своими костями все колени. -Ворчливо сообщает Дамиано. -Ты отбил мне своими коленями все кости. -Жалобно отзывается Томас. Дамиано тихо смеется и опускает ладонь на полоску белоснежной кожи между поясом джинсов и задравшейся футболкой. Томас вдумчиво ерзает по его коленям животом, явно не собираясь вставать. -А что, удобно. -Оставайся. -Тут же предлагает Дамиано. Томас довольно хмыкает, вытягивается поперек всех трех сидений, всю оставшуюся дорогу старательно складывает по три в ряд цветные кристаллики в телефоне и больше никого не раздражает. Дамиано до конца полета рассеянно гладит его по пояснице и умиротворенно улыбается проплывающим за иллюминатором облакам. Стоит им только войти в двери аэропорта, так Томас начинает сначала: -Так у кого есть расческа? Вик и Дамиано жалобно стонут. Итан лезет в сумку и вежливо предлагает Томасу четыре расчески на выбор. И тогда жалобно стонет уже Томас. *** В гримерке ужасно дымно и душно. Вообще-то, их просили не курить здесь, но это было больше двух часов назад, не бегать же на улицу с третьего этажа каждые двадцать минут. Их приводили в божеский вид так долго, что Дамиано всерьез задумывается, когда это они все начали выглядеть настолько плохо, что им стали требоваться тридцать пять слоев косметики. Похоже, пора завязывать с ночными загулами в каждом новом городе. -Это все твои косы, Рапунцель. -Томаса перед любым интервью хоть с макияжем, хоть без, бесит абсолютно все, а с учетом ночи, проведенной в аэропорту, самолете и машине, получается просто комбо. Итан на выпад в свою сторону даже взгляд от журнала не поднимает, продолжая сосредоточенно продираться через английский, который все еще дается ему с трудом. -Отвали от него, Раджи. Это как раз твое гнездо пришлось укладывать дольше всего, чтобы хоть немного было похоже на волосы. -Раздраженно отзывается вместо него Вик. Дамиано устраивается на подоконнике поудобней, ногой аккуратно толкает створку, распахивая ее пошире и впуская в помещение больше свежего воздуха. Он привычно щелкает зажигалкой и выдыхает дым в окно, тут же принимаясь размахивать широким рукавом рубашки, чтобы дым ветром не сносило в сторону Вик. Он устраивается поудобней и закрывает глаза. Привычную вялую ругань он практически не слушает: все, что они друг другу говорят, он слышал уже раз триста в разных вариантах. Зато он с интересом прислушивается к голосу Томаса. У него всегда был интересный тембр, но когда тот начинает ворчать, тон немного опускается и звучит практически как мурлыканье. Или ему только кажется? Будет очень странно, если он попросит Томаса помурлыкать? Получится навешать ему лапши про жизненно важный музыкальный эксперимент? Дамиано хмыкает и стряхивает пепел на улицу. -Гребаные интервью. -В тысячный раз начинает Томас. Он вертится перед зеркалом и пытается влезть в рубашку так, чтобы не растрепать волосы, которые двое стилистов укладывали в четыре руки минут сорок. Не из уважения к их работе, конечно, а потому что второй раз он этого просто не переживет. -И зачем мы в это все вписались? Я уже согласен даже... -На тур по итальянским площадям, да-да, мы знаем. -Рассеянно заканчивает за него Дамиано. Вик замирает на половине шага и оборачивается к нему так медленно, что Дамиано даже успевает осознать масштаб катастрофы. Вот черт! Он тысячу раз прокручивал в голове пресловутый случайно подслушанный разговор, и уже совершенно забыл о том, что это не было предназначено для его ушей. До Томаса доходит чуть дольше. Он выпрямляется, держа спину неестественно ровно и бледнеет настолько, что это заметно даже сквозь слой тональника на лице. Выглядит довольно пугающе. Он запускает пальцы в прическу, которую так старательно берег, и оборачивается к Виктории: -Ты ему рассказала? -Да ты что, конечно нет! Ты же знаешь, что я никогда бы так не поступила! -Пугается Вик. -Я сам услышал! -Спешит спасти ее Дамиано. -Это вышло случайно, честное слово, я не хотел подслушивать! Томас подвисает еще немного, а затем медленно кивает. -Хорошо, теперь ты тоже знаешь. Давно надо было рассказать. А потом разворачивается и выходит из гримерки, аккуратно прикрывая за собой дверь.