Приворотное зелье

*** -Вы будете шевелиться или нет? Я зову вас в третий раз вообще-то! -Бубнит Лео где-то внизу. -Я вам не почтальон! -У тебя слишком неконкретное название должности, которую ты занимаешь, Лео, мы до сих пор не уверены, что именно входит и не входит в твои обязанности, поэтому ты никак не можешь быть полностью убежден, что ты не почтальон. -Сообщает ему Итан, первым устраиваясь на диване. -Каталоги прислали. Гуччи, Вествуд, какие-то цацки. -Игнорирует Итана Лео. -Вы будете что-то выбирать или нет? Если нет, то я сейчас сам выберу и попробуйте только начать ныть, что ничего ни с чем не сочетается, что-то где-то жмет, не застегивается и... -А что, интернет во всем мире уже отрубили и теперь снова рассылают бумажные каталоги? -Удивленно перебивает его Томас, опасно перевешиваясь через перила второго этажа. Дамиано автоматически придерживает его за ремень джинсов и тоже с интересом косится на Лео. Лео смотрит на них как на идиотов. -Вы вообще в курсе, что половина шмотья, которое вы носите, еще не вышла ни в какой коллекции? Охраняется лучше, чем государственные тайны, с меня чуть ли не подписку о неразглашении взяли, а вы недовольны бумажными каталогами? -Ух ты, серьезно, это мы теперь такие крутые? -Искренне радуется Томас и свешивается еще ниже. Дамиано с сомнением оглядывает ремень на его джинсах, прикидывая, достаточно ли он крепкий, чтобы выдержать такую гору костей. -И безответственные, как детский сад! Я уверен, что в моих должностных обязанностях точно нет пункта “нянчить четверых великовозрастных балбесов”! Идите оба сюда. Где Вик? -Продолжает ворчать Лео. Пока они устраиваются на диване, а Лео бестолково спорит с Итаном, который уверяет его, что он-то точно не балбес и вообще пришел вовремя, Томас успевает хапнуть со стола какие-то листочки, покрытые странными названиями и циферками, и начать крутить их во все стороны. -О боже мой, за что мне все это? Дай сюда! -Не сразу успевает среагировать Лео и отбирает у Томаса многострадальные бумажки. -Вот здесь список с названиями моделей, вы должны отметить все, что мы будем заказывать. Вы в состоянии проставить размеры и количество штук и ничего не перепутать, или я должен сидеть с вами и контролировать каждый шаг? Все послушно берут по ручке, заверяют, что они способны ставить циферки и читать буковки, после чего получают еще двадцать пять наставлений, требование не черкать уже написанное, словно первоклашки, и остаются вчетвером. Вик первым делом тащит к себе каталог с нижним бельем и двигается к Итану поближе, с интересом перелистывая странички. Итан с живым интересом разглядывает цветные картинки поверх ее плеча, привычным жестом откидывает за спину волосы, чтобы не мешали. -Это должно смотреться на тебе просто превосходно. -Мягко говорит он, кончиком ручки касаясь парочки фотографий тонких кружевных боди. Вик хитро улыбается и принимается отмечать в списке предложенное. -Интересно, что там у них с размерами? -Задумчиво интересуется Итан, внимательно изучая закрытый черный корсет. -Женские линейки, к сожалению, всегда заканчиваются раньше, чем начинаюсь я. -Давай попробуем взять. -Кивает ему Вик. Томас и Дамиано тихо давятся смешками. Томас хватает со стола первый попавшийся каталог, практически не глядя открывает его на развороте с жутко короткими кожаными шортами и сует Дамиано под нос. -Смотри, дорогая, это должно смотреться на тебе просто превосходно! -Передразнивает он Итана, специально принимаясь картавить. -Ну а если тебе, Итан, не подойдет корсет, то мы натянем его на Томаса. Ему точно подойдет. -Мстительно предлагает Виктория. Томас давится воздухом и роняет журнал на пол. Дамиано поднимает каталог и молча отмечает в списке шорты своего размера. За это время Томас успевает схватить следующую брошюрку, открыть на разделе портупей и совершенно живо им заинтересоваться. -Как это вообще работает? -Пытается он развернуть каталог вверх ногами. -Это что, должно быть вокруг груди? Что делать, если у меня нет груди? -Сделать пластическую операцию! -Мгновенно советует ему Виктория. -Выбрать себе модель, которая не предполагает наличия груди? -Более разумно предлагает Итан. Дамиано забирает у него из рук каталог и принимается отмечать буквально каждую вторую модель, на некоторых особо интересных конструкциях жадно оглядывая костлявую фигуру Томаса, явно прикидывая, как это будет на нем смотреться. Через несколько минут Томас тоже втягивается в процесс, периодически перетягивая пестрый журнал поближе к себе. -Вы там будете смотреть какую-то нормальную одежду или только ремни для ваших ролевых игр? -Тут же начинает ворчать Вик. -Ничего не желаю слышать от человека, который выбирает исключительно женское белье для себя и своего парня. - Мгновенно отзывается Дамиано и радостно отмечает крестиком все подряд гартеры в списке. Томасу однообразный процесс надоедает довольно быстро: он мельком пролистывает все подряд каталоги, выбирает для себя десятка два вещей поприличней, бессовестно скидывает на Дамиано заказ всего остального, а потом вытягивает ножки под стол, складывает на животе ручки и закрывает глаза. -Не выбирайте, пожалуйста, никаких женских трусов для меня. -Сонно бормочет он и удобно прислоняется плечом к плечу Дамиано, засыпая буквально за несколько минут. -Ну что, -Тут же радостно подскакивает Вик. -Какие ему берем, с кружевами? -И чулки, обязательно чулки, -Соглашается Дамиано, быстро листая страницы. -Смотрите! -Подсовывает Итан им под нос очередной журнал. На развороте красуется высоченная девушка в длиннющем шелковом красном платье с открытой спиной и разрезами на подоле чуть не до самой талии. Все восхищенно вздыхают. -Мы ему это берем! -Радостно подводит итог Вик. Томас продолжает мирно сопеть. *** Фестиваль великолепен. В этот раз они выступали последними. Было стойкое ощущение, что примерно половина публики притащилась в бельгийскую глушь исключительно ради них. Приятно, черт возьми. Поднимает самооценочку и поглаживает самолюбие. Еще были моменты, поднимающие кое-что другое. Когда под “I wanna be your slave” он привычно валится перед Томасом на сцену, его скромный котик Томассо, который обычно в таких случаях замирал на месте и аккуратно топтался рядом, стараясь не мешать ему собирать с пола пыль, внезапно двинулся ближе и поставил ногу в тяжелом ботинке ему на грудь. Фанаты визжали так сильно, что в какой-то момент Дамиано казалось, что у него отрубились микрофон и наушники, потому что он не слышал ни слова из того, что произносит сам и ни звука из того, что играет его группа. Несколько секунд он ошарашенно таращится снизу вверх на совершенно счастливую хитрую физиономию этого засранца, а потом еще десять минут старательно ползает по сцене на животе и на четвереньках, чтобы не светить стояком перед многотысячной публикой. Томас же радостно скачет вокруг и удобненько прикрывает точно так же топорщащиеся брюки гитарой. Что ж, выступление окончено и теперь он собирался жестоко мстить. Томас не успевает сделать со сцены и двух шагов. Дамиано ласково улыбается охреневше хлопающему глазами Лео, только что получившему в безраздельное пользование бесценную томасову гитару, бодро перехватывает Раджи за талию и утягивает за ближайшую фанерную загородку, коих организаторы фестиваля навтыкали безумное количество, пытаясь создать хоть какое-то подобие порядка. Вик утверждала, что все это поставлено для того, чтобы гости, ассистенты и участники фестиваля не успели перезнакомиться и набухаться еще до выступлений. Дамиано же был уверен, что загородочки поставили специально для него, но Вик об этом благоразумно не сообщал. Он вжимает Томаса спиной в жалобно скрипнувшую конструкцию, перехватывает тонкие запястья одной рукой, прижимая их над лохматой головой и жадно впивается поцелуем в удивленно приоткрытый рот. Томас ошарашенно дергается, хлопает густо накрашенными глазами и все же оживает, начиная шевелить языком в ответ. Дамиано практически до крови кусает мягкие губы, от адреналина и возбуждения его мелко потряхивает, хочется буквально сожрать Томаса живьем. Он запускает ладонь под идиотскую кружевную рубашку, гладит горячую гладкую кожу и со страшной силой жалеет, что Томас, в отличии от него самого, не имеет привычки сдирать с себя одежду на сцене. Он жадно вылизывает все, до чего может дотянуться, буквально трахая языком покорно подставленный рот. Томас отвечает, прижимается ближе всем телом, а потом неожиданно жалобно стонет в поцелуй и с силой кусает его за губу. Дамиано так удивляется, что даже приходит в себя и чуть отстраняется. -Не знаю как тебе, а нормальным людям нужно дышать. -Придушенно поясняет ему Томас. -Так и быть, я разрешаю. Дыши. -Он хмыкает в ответ и тут же прижимается губами над воротом блузки, принимаясь вылизывать соленую кожу. -Я весь пыльный, потный и противный. -Противный ты прям по жизни, а остальное я переживу. -Тихо бормочет Дамиано и медленно проводит языком по кадыку. Томас всхлипывает, выгибается дугой и прижимается к его паху стояком. Он отпускает хрупкие запястья и практически с размаху бухается на колени. -О боже мой. Нас увидят. Услышат. Сфотографируют. -Томас продолжает скулить, хотя выглядит при этом как человек, совершенно не способный остановиться. Он отчаянно цепляется за короткие жесткие пряди на затылке Дамиано и сильнее упирается спиной в хлипкую стенку. -Ты звучишь нихрена не убедительно, потому что у тебя стоит так, что брюки сейчас лопнут. Дамиано дергает вниз молнию, запускает руку под белье и обхватывает член ладонью. Ему кажется, он в жизни никого так не хотел. И уж точно ему никогда не хотелось отсосать кому-нибудь в подсобке, отгороженной сомнительными фанерками и шторками. Прямо сейчас хотелось так сильно, что от одной мысли рот наполняется слюной и кончики пальцев начинают подрагивать. -Мы везде опоздаем! У нас еще интервью! -Едва слышно шепчет Томас и еще сильнее сжимает его волосы в кулаке. -Клянусь, еще одно слово, и, если мы опоздаем, я всем скажу, что это случилось потому, что Томас Раджи ломался как девочка и мешал мне насаживаться ртом на его член! Томас наверху захлебывается стоном пополам с возмущением и замолкает, впиваясь зубами в собственное запястье. Вообще-то он ни разу не держал в руках ничей член, кроме своего собственного. И уж тем более никогда не делал никому минет. Но когда его, черт возьми, останавливали такие мелочи? Он на всякий случай упирается свободной рукой Томасу в бедро, аккуратно прижимается губами к головке и медленно проводит по ней языком. Томас наверху окончательно утрачивает связь с реальностью, издает какие-то нечленораздельные звуки и старательно жует запястье. Дамиано нетерпеливо ерзает голыми коленями по полу и осторожно подается ближе, медленно вбирая нежную плоть глубже в рот. Он чувствует, как мышцы под его ладонью напрягаются, а тонкие пальцы сжимают пряди волос на его затылке с такой силой, что вообще-то даже больно. Что он там говорил про поднятие самооценочки? Все херня! Вот когда ты первый раз в жизни отсасываешь человеку, которому хочешь доставить удовольствие сильнее, чем себе, а он от твоих сомнительно умелых действий захлебывается стонами и едва держится на подгибающихся ногах - вот это да, это поднимает. И не только самооценку. Он сильнее сжимает губы вокруг члена, изо всех сил стараясь не задеть нежную плоть зубами и аккуратно прижимает язык к головке. Ощущается неожиданно приятно. Томас, конечно, с ног до головы на ощупь нежный, как свежайшая французская булочка, но бархатная теплая плоть под его губами нравится ему больше всего. Кажется, он нашел себе увлекательнейшее занятие лет на десять вперед. Дамиано подается ближе, стараясь не жадничать и не насаживаться на твердую плоть сильнее, чем пока что хватает толку. Он размеренно двигает головой, стараясь не сбиваться с ритма. С ритмом получается не очень. Но зато превосходно выходит громко похабно чмокать. Он поднимает взгляд, желая оценить результат своих стараний и наталкивается на абсолютно стеклянный взгляд ореховых глаз, буквально до краев наполненный жадным, жгучим желанием. Томас давно оставил в покое собственное запястье, потому что стонать уже все равно не осталось сил, только загнанно дышит и хватает ртом воздух. Дамиано осторожно сглатывает, мгновенно чувствуя, как Томас дергается, словно его шарахнули током и, кажется, окончательно теряет над собой контроль. Томас сжимает его волосы еще сильнее, практически фиксируя на месте, не позволяя толком отстраниться, а затем подается бедрами вперед, толкаясь глубже в горло. Дамиано чувствует, как в углах глаз выступают слезы, а по подбородку течет слюна, переминается коленями по грязному дощатому настилу и думает о том, что еще немного и он кончит прямо в штаны, ни разу к себе не прикоснувшись. Отстраниться он даже не пытается, стараясь только как-нибудь удобней подставить рот под резкие быстрые толчки, не подавиться и хоть немного дышать. Томаса хватает еще буквально на пару минут: он как-то совсем уж жалобно всхлипывает и кончает ему в рот. Томас с трудом разжимает пальцы в его волосах и медленно стекает на пол, вытягивая свои бесконечные ноги и пытаясь отдышаться. Дамиано медленно сглатывает. Надо же, кто бы мог подумать, для чего ему пригодятся вокальные тренировки дыхания. Томас встряхивает волосами, и, едва обретя возможность хоть немного соображать, тянется к нему и опускает ладонь между широко раздвинутых ног. Дамиано, в отличие от него, вовсе не собирается сдерживаться и стонет во весь голос, ничуть не стесняясь. Томас неуклюже подползает ближе, мягко целует в губы, проводит ладонью по напряженному члену сквозь ткань шорт и тянется к молнии, собираясь расстегнуть ее и помочь. Дамиано дергается, судорожно сводя колени, зажимает между ног тонкую ладонь и кончает, практически скуля Томасу в губы. -Ух ты. -Удивленно бормочет Томас и практически падает на него сверху. -Буду сосать круглосуточно. Мне понравилось. -Хрипло сообщает ему Дамиано. -Пощади, я столько не смогу. -Жалобно отзывается Томас ему в шею. Они еще долго лениво курят, прислонившись спиной к перегородке, которая выдержала все их эксперименты, молчат и не находят в себе сил двигаться в сторону гримерок. *** -Ты перегибаешь! -Отстать, Вик. -Я серьезно. Ты прямо посреди концерта, перед тысячами зрителей схватил его... Ну, за что ты его там хватал, не знаю. Дамиано в ответ бормочет что-то про кураж и эпатаж и про то, что Вик ничего не понимает в этой жизни. -Томас! Ну хоть ты ему скажи. Томас лениво открывает один глаз. Единственная причина, по которой он еще не спит - в комнате ужасно воняет лаком для ногтей. И почему никогда нельзя ругаться без его участия? -Продиктуй мне дословно, что я должен сказать, я за тобой повторю, Вик. -Да к черту вас! Однажды менеджеры вставят вам пиздюлей за ваши выходки. И ты будешь получать с ним заодно, Раджи, потому что позволяешь ему делать все, что он хочет! Томас в ответ зевает, прикрывая рот ладонью. -Давай сначала, Вик, я прослушал, за что мне готовиться получать пиздюлей. -Покорно соглашается Томас. Вик хлопает ладонью по столу и Дамиано косится на нее недовольно, едва успевая отдернуть кисточку от ногтей. -Да ладно, Томас, он же посреди фестиваля схватил тебя за яйца? Нормально тебе, что ли? Или, может, ты от этого тоже кайф ловишь? Томас скашивает взгляд в сторону. -Окей. Я смертельно обижен, страшно недоволен и... Что там еще? -Он зевает снова и, раз уже поспать ему все равно не дают, переползает на стул, устраиваясь напротив Дамиано, расплываясь по столу и протягивая руки через всю столешницу. -В следующий раз разрешаю схватить меня за задницу. А прямо сейчас будет отлично, если ты накрасишь ногти и мне. Дамиано широко улыбается, макает кисточку в лак и послушно склоняется над его руками. -Чертовы клоуны. -Сообщает им Вик и вылетает в коридор, злобно хлопая дверью. -Пошла рассказывать Итану, какие мы с тобой гандоны. -Бормочет под нос Томас, наблюдая за гипнотически-размеренными движениями кисти по своим ногтям. -Да пусть хоть письмо президенту пишет. Еще она будет учить меня, как вести себя на сцене. -Раздраженно отзывается Дамиано. -Итан скажет ей, что ты можешь делать со мной что захочешь до тех пор, пока ты не хватаешь за яйца его и не сбиваешь с ритма еще как-нибудь. -Не скажет, он же не дурак, в отличие от тебя. -Фыркает в ответ Дамиано. Томас хмыкает и привычно игнорирует наезд. Ногти ему красят - и на том спасибо. -Ладно, извини. -Гораздо более миролюбиво продолжает Дамиано, переходя ко второй руке и продолжая возить кистью по ногтям. -Ты ведь не против? Томас встряхивает волосами, успешно пряча за ними выражение глаз, и совершенно невозмутимо отвечает: -У меня не хватает фантазии, чтобы представить, что ты должен сделать, чтобы я был против. Дамиано ужасно жалеет, что у него нет челки, за которой можно спрятать лицо. Ну как можно быть таким... Таким Томасом! -Выебу тебя прямо на сцене. -Ворчит Дамиано, чтобы хоть не одному чувствовать себя таким смущенным. -Гитара будет мешать. -Задумчиво отзывается Томас. Дамиано не выдерживает и ржет, Томас тут же присоединяется к нему. *** Томас облизывает губы. Очень медленно проводит самым кончиком языка по нижней, от уголка до уголка рта, чуть поджимает верхнюю и проводит языком и по ней. Печально вздыхает и принимается нижнюю губу кусать. Дамиано усилием воли заставляет себя опустить взгляд в тетрадь с текстом. Это просто не человек, а его персональное наказание за то, что он был плохим мальчиком. Какого гребаного хрена его так переклинило? Он видел этот процесс пять тысяч раз в своей жизни, а теперь не мог оторвать от него взгляд. Сильнее всего, прямо до красных кругов перед глазами, бесит то, что Томас, без сомнений, делает это не специально. Кого-то другого он уже давно заподозрил бы в каком-нибудь изощренном издевательстве, попытке флирта, провокации, в конце концов. Томас же всегда с трудом осознавал, что такое продуманная провокация и как она работает. -Прекрати немедленно. -Не выдерживает он, в очередной раз поймав себя на том, что опять неотрывно таращится на мягкие губы. Томас прекращает ковырять кончиком карандаша дырку в нотной тетради, лежащей у него прямо поверх гитары, и поднимает на него удивленный взгляд. -Что прекратить? -Вот это! -Дамиано склоняется вперед, строит самый блядский взгляд, на который только способен и демонстративно медленно облизывается, в точности повторяя движения, за которыми наблюдает последние полчаса. Томас мгновенно вспыхивает, смущается и отводит взгляд. Он что-то бормочет под нос о том, что он совершенно точно не может иметь такой пошлый вид, даже если очень постарается, но губы жевать послушно перестает. Дамиано становится очень радостно и хорошо, он ухмыляется довольно и возвращается к тексту. Ровно до тех пор, пока Томас не начинает крутить на пальце кольцо. Томас вытягивает длинные тонкие пальцы, поглаживает едва заметные чешуечки на спинке змеи и мееееедленно проворачивает кольцо по кругу. Как он вообще пропустил момент, в который Томас из смешной булки с хомячьими щеками превратился в человека, от которого совершенно невозможно отвести взгляд? Дамиано невыносимо хочется заорать, перевернуть стол и выскочить из комнаты. Но он не будет так делать, он же не сумасшедший. Или, по крайней мере, он не должен выглядеть сумасшедшим... Он мысленно благодарит по очереди всех богов, каких только может вспомнить, за то, что Томас пока и правда не осознает в полной мере, насколько гипнотическими могут быть его плавные завораживающие движения, как может очаровывать его мягкая сонная полуулыбка, и не пользуется тем, что стоит ему чуть опустить уголки губ, намеренно изображая вселенскую грусть, как Дамиано хочется положить к его ногам весь мир, лишь бы только он не выглядел таким печальным. -Если ты вызываешь там Сатану, то пусть мне тоже поможет дописать песню. -Чего? Какого еще Сатану? -Не врубается Дамиано. -Ты уже минут десять бубнишь себе под нос какую-то монотонную ерунду. -Томас зевает и принимается пририсовывать кривые щупальца к проковырянной в тетради дырке. Дамиано моргает и повторяет фразу еще раз, уже громче. Внезапно выясняется, что, пока он тут ловил эстетические оргазмы с губ и рук Томаса, мозг все же работал в фоновом режиме, и теперь у него есть следующая строчка песни. Он старательно записывает текст и зависает снова. В нотной тетради Томаса огромный осьминог оплетает щупальцами уже половину страницы. -Ктулху. -Едва слышно бормочет Дамиано. -Что? Давай ты не будешь писать песен про Ктулху, пожалуйста. Это будет странновато даже для нас. -Томас снова косится на него и продолжает подрисовывать бесчисленные щупальца. -Или ты думаешь, что он должен помочь мне дописать песню? -Тебе уже ничего не поможет. -Отмахивается от него Дамиано. С каждым пририсованным тентаклем ему все меньше хочется работать и все сильнее хочется ризотто с морепродуктами. И чтобы там непременно было много, очень много осьминогов. И еще какая-то мысль маячит в голове, мешая сосредоточиться. -А где у нас Вик и ее хороший мальчик? -Неожиданно доходит до него. -На свидании. -Ворчит Томас и старательно пририсовывает осьминогу с дыркой во лбу огромные печальные глаза. Рабочий день заканчивается в ту же секунду: Дамиано с отвращением отодвигает от себя тетрадь, плюхает поверх нее ручку. -Они на свидании, а мы работаем? И ты молчал, Раджи? -Дамиано поднимается со своего кресла и с хрустом потягивается, поднимая над головой сцепленные в замок руки. -За это ты ведешь на свидание меня. Я хочу ризотто с ктулхами и самое большое ведро пива, какое только продают в этом городе! Томас кивает на каждое его слово и выглядит как человек, согласный на что угодно, хоть вызывать Сатану, хоть собственноручно ловить осьминогов для ризотто, лишь бы ни секунды не сидеть больше в душной студии. -И прекрати, наконец, облизывать губы! -Кричит ему Дамиано уже из коридора. -Погоди-погоди, ты что, правда пялился на меня все это время? -Удивленно отзывается Томас и послушно топает за ним. Дамиано закатывает глаза и бессовестно игнорирует вопрос. *** Томас тянет его за руку вверх по улице. Он послушно перебирает ногами и отстраненно думает: как же вообще так получилось? Совсем недавно, буквально несколько лет назад, они играли на каждой второй из этих улиц, бегали от полиции, делили лучшие места с такими же, как они сами. Они одевались в самых настоящих секонд-хендах, гордо называя их теперь в интервью “винтажными магазинами”, а теперь могут выбрать не глядя любой ресторан на этой улице, и он совершенно точно окажется им по карману, можно даже не заглядывать в счет! Нет, разумеется, они все амбициозны, талантливы и очень уперты, но таких умников, как они, в Риме полные улицы, так почему повезло именно им? Какая-то невозможная, совершенно фантастическая удача вела их вперед, и больше всего на свете он боялся, что она однажды их покинет. Конечно же, он боится не за себя. Он прекрасно перебьется и без славы, и без репортеров, и без костюмов от Гуччи. Но они, что они будут делать без всего этого? Как они вообще смогут жить без сцены? -Прекрати думать. -Неожиданно прерывает Томас его печальные мысли. -Не могу, у меня есть мозги, и я ими пользуюсь. -Ворчливо отзывается он, недовольный, что его в очередной раз поймали за этим. -Тогда думай о чем-нибудь хорошем. Обо мне, например. -Как само разумеющееся предлагает Томас и тянет его за руку к ближайшему ресторанчику с высоким балконом, сплошь увитым цветущими вьюнами. -Я и так только о тебе и думаю. -Отзывается он еще более недовольно. -Тогда прекрати думать обо мне с таким печальным видом, будто я - твоя девушка, которая вот-вот тебя бросит и свалит к богатенькому папику! -Я и есть богатенький папик. -Дамиано ржет в ответ и действительно прекращает. Он краем уха прислушивается к тому, как Томас убеждает хозяина заведения пустить их на тот самый балкон, потому что им ну очень туда надо, хотя вообще-то он не является частью зала и там толком негде сесть. И правда, о чем он вообще думает? Если будет нужно, они снова будут играть на любой площади, делить пачку сигарет на всех, мокнуть под дождем и при этом чувствовать себя самыми счастливыми людьми на свете уже потому, что они есть друг у друга. Минут через пять кто-то все же рассказывает хозяину заведения, кто они такие, после чего на балкончике словно по волшебству образовываются дополнительные посадочные места. -Сидеть летом в помещении - просто кощунство. -Сообщает ему Томас, откидывается на спинку плетеного кресла и устраивает свои бесконечные ноги прямо на перилах балкона. -Расскажи мне, что у Итана с Вик. -Категорично требует Дамиано, как только получает огромную кружку с пивом. -Да ну. -Отмахивается Томас. -Вик запарилась ждать, пока ему надоест страдать и вздыхать по ней, поэтому она сама его одела, сама накрасила, и сама пригласила на свидание. Дамиано ржет в свое пиво. -Он мне потом говорил, что чувствовал себя полным идиотом, но отказываться было как-то еще более по-идиотски, поэтому пришлось идти. А Вик обещала ему еще и цветы с конфетами начать дарить, если продолжит тупить с такой силой. -Если у них все это всерьез, и они останутся вместе, то я буду стебать их до конца своих дней, как они стебут нас. -Радостно заявляет Дамиано. Томас согласно хмыкает. Пиво отличное, осьминогов в ризотто много, и Томас улыбается ему расслабленно и чуточку лениво. Он разваливается в кресле, тоже закидывает ноги на перила и с интересом слушает Томаса, увлеченно рассказывающего ему про поход с Вик по магазинам. Как вообще можно так быстро говорить? И мимика такая смешная, когда он передразнивает Викторию. -...А потом она мне показывала, как вытаскивать лифчик через рукав! Это оказалось легко! -Что? -Удивленно переспрашивает Дамиано. -Я думал, что ты меня не случаешь. -Насмешливо отвечает Томас. -Я слушаю. -Фыркает Дамиано. -Но, раз уже ты подозреваешь меня в таких нехороших вещах, то, когда придем домой, заставлю тебя показывать, как вытащить лифчик через рукав. Томас запрокидывает голову и ржет на всю улицу. -Тогда просто признай, что ты на меня пялился! -Признаю. -Легко соглашается Дамиано. -Ты очень красивый. Томас хмыкает, скрывая смущение, и продолжает рассказывать. Пару часов спустя выясняется, что пиво в ведрах — это все-таки перебор для них обоих. Дамиано бессовестно расплачивается за ужин карточкой Томаса, раз уж тот обещал ему свидание, обнимает за талию свое изрядно пьяненькое чудо и под ошалелыми взглядами персонала тянет за собой к выходу. Томас что-то совершенно довольно мурлычет ему в шею. Сложнее всего оказывается сосредоточиться на том, чтобы не потянуться за парочкой горячих поцелуев прямо посреди улицы. Утром Дамиано просыпается от совершенно диких воплей. Не то чтобы это было в их доме каким-то вовсе уж невероятным событием, удивительно было только то, что орал почему-то Томас. Он подрывается с постели, набрасывает на плечи халат, летит вниз по лестнице, в гостиной натыкаясь на точно такого же растрепанного Итана и Вик, шлепающую по полу босыми пятками. -Ктулху! Ктулху дописал за меня музыку! -Радостно голосит Томас. Дамиано морщится и трет пальцем ухо. Кто бы мог подумать, что Томас вообще способен издавать такие звуки умирающей бензопилы. -Что вы вчера бухали? -Тут же наезжает на него Вик. -Снова мешали абсент со всеми подряд ликерами, изобретая лучший на свете коктейль? Какой еще Ктулху? Вам что, мало меня, и у нас теперь будет два сумасшедших гитариста? Итан за ее спиной молча осуждает. -Полегче, полегче! -Душераздирающе зевает Дамиано и разворачивается обратно в сторону спальни. -Все с ним нормально, он сам вчера пришел и дописал, а кроме пива мы вообще ничего не пили. -Ебанутые. -Бурчит Вик, поправляя на плечах рубашку Итана. -Будете у меня до конца своих дней пить детское шампанское, раз вас с пива так развозит. Дамиано молча соглашается.