children

— Глупые альфы. Юнги бы рад делать вид, что его тут нет, отвлекаться на телефон, но сейчас смартфоны лежат экраном вниз на журнальном столике, словно он вместе с Хосоком, который сидит рядом, готовятся писать важную контрольную под надзором преподавателя. Только вот они не в школе, ситуация намного хуже, чем контрольная работа за семестр, и стоит перед ними не учитель, а юный бета, взгляд которого намного страшнее взгляда любого педагога. — Хосок, а ты какого чёрта молчишь, словно ни при чём? — раздражается Чонгук. — Наверное, потому что я ни при чём? — Зачем ты их отпустил вот так вот?! — не выдерживает Чонгук. Чонгук ничего не добавляет. Потому что помнит, что сам подтолкнул Юнги к Чимину. Значит ли, что это он виноват в первую очередь? Но он не думал тогда, что Юнги поступит так. Хосок поджимает губы. Он несколько раз вспоминал произошедшее, размышлял над всем, а объяснений своим действиям дать до сих пор не может. Юнги не смотрит на друга, только на его младшего брата исподлобья. Чонгук с каждой секундой выглядит всё злее. Он и себя винит, но всю свою злость срывает на альфах, которых буквально насильно посадил перед собой, чтобы высказать всё, что о них думает. Что бета имеет спустя неделю? Помимо первых скомканных объяснений и нежелания Чимина контактировать — ничего. Только Чон всё равно понял, что произошло. Юнги просто хотел провести ночь с омегой. А Чимин согласился, потому что Юнги ему нравится, и по своей наивности вообще не понял его намерений. Потому что не понимает, не знает, что люди могут просто проводить друг с другом ночи, как бы это не было плохо или хорошо — такое есть, кого-то это волнует, кого-то нет. Всё предельно просто, но оставлять эту дерьмовую ситуацию без комментариев Чонгук не может. Он сам старался расслабиться, будучи уверенным в Юнги, но сейчас вся его уверенность рассыпается в пух и прах. Потому что, казалось, что плохого может сделать Юнги? А сейчас ощущение такое, будто все беды мира лежат на его плечах. Чонгук и сам себя ругает. — Прости, конечно, мелкий, — Юнги откидывается на спинку дивана, — но что ты от нас-то хочешь? Чтоб мы бросили все свои дела и начали прыгать вокруг одного обиженного омежки? Я не делал ничего против его воли. Я бы никогда не смел сделать что-то подобное. Чонгук поджимает губы. Он медленно кивает, понимая, о чём говорит Юнги. Злость внутри беты не утихает, но признать, что Юнги в некотором смысле прав, он тоже не может. И это только больше путает мысли. — Юнги, может, тебе повстречаться с ним немного? Разойтись спустя время… Это будет менее болезненно для него же. — Отношения из жалости? — Юнги смотрит на друга. — Да вы серьёзно что ли?! — кричит бета. — Глупые альфы! У Чонгука нет никаких вариантов. Да и что тут можно сделать? Ему просто обидно. Обидно за Чимина. А ещё разочарование маячит перед глазами, причём в прямом смысле — перед ним сидит Юнги, в котором он разочарован. Чонгук вздыхает: — А ты правда нравишься ему… Нравился. Юнги пожимает плечами, складывая одну ногу на другую. — Что я с этим сделать должен? — Просто возьми на себя ответственность за всё произошедшее. Чимину нет девятнадцати. Юнги закрывает лицо руками. — Твою мать, этого не хватало. Ответственность? Меня ещё и посадить теперь могут, да? — Не думаю, что он будет возиться с этим. Тогда родители узнают, а они у него… Чокнутые. Воспитывают идеального сына. — Чонгук закрывает глаза, больше не смотрит ни на Юнги, ни на брата. Ему обидно от собственного бессилия. Он хочет просто поставить альф на место, но не знает, что ещё им можно сказать. Да и Хосок здесь уж точно не виноват. Разве что Юнги… — Чонгук. Я сотворил дерьмо, ладно? Я плохо поступил с ним. Я говорю это не для того, чтоб ты отвязался, а потому что действительно понимаю это, — Чонгук снова смотрит на Юнги, — но что мне делать сейчас? Пойти извиниться перед ним? А ему это не сделает только хуже? А отношения из жалости? Это явно не лучший вариант. Пусть… пусть лучше знает теперь, что не стоит верить первому понравившемуся альфе. А я буду лучше разбираться в людях и спать с теми, кто также ищет партнёра на одну ночь. Всё. Чонгук засовывает руки в карманы джинсов, кивая. Постепенно остывает. К былому гневу ещё вернётся, но сейчас остывает. — Чонгук, лучше иди и поговори с Чимином, вместо того, чтобы стоять и что-то доносить до нас, — включается Хосок. — Что сделано, то сделано. Лучше поддержи мелкого. Если он с тобой контактировать не хочет, то он там сидит совсем один. А это ещё хуже. Чонгук кусает губы, но всё же кивает. Он действительно за всё это время только и делал, что предпринимал попытки позвонить омеге, но тот отмахивался односложными фразами или обычной информацией, говорил, когда делал уроки, когда кончилась течка, когда просто отдыхал. И сбрасывал трубку при разговоре. Бета действительно должен взять и пойти к нему, чтобы поговорить на месте. — Я пойду… К нему. Он вроде в школе должен быть. — Чонгук немного теряется перед старшими, но всё-таки уходит. Вся его уверенность испаряется вместе со злостью. Бета бормочет «до встречи» и идёт на выход из квартиры, не хлопая дверью, наоборот, тихо закрывая её за собой. Хосок молча смотрит на своего хёна, ожидая, когда тот, наконец, зашевелится, пойдёт хотя бы дверь на замок закрыть, перестанет смотреть в потолок, куда взглянул, как только бета вышел из комнаты. — Юнги? — Хосок рассматривает черты лица друга, но его эмоций угадать не может. Сам он не знает, как будет в дальнейшем общаться с Чимином. А пересекаться они будут, это даже не обсуждается. Наверное, максимум, что он может сделать для этого ребёнка — не смотреть с жалостью, не упоминать об этой ситуации, о похожих, о любых отношениях, о самом Юнги… И не позволять им столкнуться. — Я переспал со школьником, — хрипло смеётся Юнги, констатируя очевидный факт. Хосок качает головой. А Юнги не понимает, мучает ли его совесть.

***

Чонгук осматривает школу, но данный вид чувства ностальгии у него не вызывает. Он на территорию проходит спокойно, даже не зная, в здании ли сейчас Чимин. Может, тот по какой-то причине остался дома, вероятность чего очень мала. Он быстро печатает омеге СМС, периодически поглядывая на выходящих из школы учеников: кто-то выходит один, кто-то активно общается с друзьями. Бета щурится, стараясь не пропустить Чимина, подходит ближе, становясь возле крыльца учебного заведения. Ответ приходит довольно быстро, значит, Чимин не на уроке, да и судя по количеству выходящих на улицу школьников, можно предположить, что занятия у большинства кончились. Чонгук читает несложное «собираюсь домой» и убирает телефон в карман, складывая руки на груди и внимательно глядя на выход. Он радостно вздыхает, стоит Чимину выйти из здания, и дабы омега не потерялся среди других учеников, подходит ближе, прямо напротив встаёт, заставляя только спустившегося с крыльца омегу замереть. — Привет, Гук-и. — Чимин явно не ожидал увидеть здесь друга, но всё равно кивает ему в знак приветствия, прижимая к груди папку с учебными материалами, которые бы попросту не влезли в его рюкзак. — Ну и чего ты бегаешь от меня уже неделю? — Чонгук ласково улыбается. Чимин прячет от беты взгляд, опуская голову и роняя уже выскальзывающую из вспотевших ладоней папку. Омега делает навстречу бете маленький шаг и утыкается лбом в крепкое плечо друга, жмурясь. Он его видит впервые после того вечера. — Извини. Я не… не не хотел с тобой общаться, — запинается младший. — Я просто… Чонгук, я не хотел тебя обидеть. — Тише, всё нормально. — Чонгук обнимает друга, забираясь руками под рюкзак и успокаивающе поглаживая спинку. — Ну чего ж ты так трясёшься? Всё же хорошо. Всем нам иногда надо побыть наедине с собой. Или же сменить окружение. Согласен? — Младший кивает, прижимаясь сильнее. — Я бы не стал тревожить тебя, но знаешь… Я переживаю. Я знаю, что ты уж точно не восстановлением занимаешься. Чимин молчит. Потому что его друг абсолютно прав. Он, стараясь избавиться от негативных мыслей, только больше погрузился в своё горе, над которым, наверное, другие бы даже посмеялись, ведь это был просто секс. Для кого-то «просто». Чимин расстроен из-за всего: он, не разбираясь в людях, проникся симпатией к Юнги, а Юнги оказался совершенно не тем человеком, которого хочется любить, рядом с которым хочется быть. Он априори не может быть таким после случившегося. Но ведь Чимин сам того захотел и приблизился в надежде остаться рядом с альфой. Он поторопился строить из этого любовь, все его ожидания валяются в глубокой яме, и ничего не остаётся, кроме как отбросить их и идти дальше. Но как идти дальше, если даже в новых отношениях случившееся даст о себе знать? А если узнают родители, которые всегда утверждали, что до свадьбы не должно быть секса? А отношений не должно быть во время учёбы. Чимин не соглашался с этим и до сих пор не согласен. Ему хочется отношений, по крайне мере, хотелось ранее, но как же сильно ему хочется выть теперь от всего произошедшего. Он уже сам не понимает, что чувствует, что думает, настолько запутался из-за столь огромного давления. Он не представляет, как выбраться из всего этого и остаться более-менее целым. Вряд ли у него получится. Но есть и хорошее: сейчас рядом с ним стоит Чонгук, держит в успокаивающих дружеских объятиях, надеясь поселить в сердце омеги облегчение своим «всё нормально». — Дружище, давай так. Не будем вспоминать об этом, ладно? — Чонгук отстраняется и берёт омегу за плечи. Он уверен, что может поддержать Чимина, не напоминая об этой ситуации, потому что сейчас фразочки по типу «все альфы глупые», «Юнги тебя не достоин», «дальше будет только лучше» могут лишь навредить, а этого делать ужасно не хочется. Чонгук знает, что и отвлечь Чимина сразу не сможет, но всё будет делать для этого. Он считает, что должен помочь другу. — Я стараюсь не думать об этом. — Правильно стараешься. — Бета сжимает пальцами узкие плечи, заметив, как поник его друг снова, как стал выглядеть более расстроенным за одну лишь секунду. От этого с настоящей тоской сжимается сердце. — Но чем больше ты будешь думать о том, что хочешь забыть или стараться отвлечься только с целью перестать накручивать себя, тем хуже тебе будет, понимаешь? Отвлекать себя нужно не от каких-то конкретных мыслей. — Чонгук наклоняется и поднимает ранее упавшую на асфальт папку. — У тебя нет уроков больше? — Мне нужно много заниматься. Я совсем не могу сосредоточиться на учёбе из-за этого, хотя стараюсь, я целую ночь могу не спать и учиться, но это не работает… — Оно и не сработает, — вздыхает бета. Чимин его не понимает. Чимин поджимает губы и жмёт плечами. Что ему ещё делать нужно? Что хочет донести друг? — Пойдём, погуляем. Может, Чонгук и не совсем прав. И Чимину нужно прожить эту ситуацию, чего он сделать не может, стараясь подавить эмоции. Но у юного беты просто нет сил смотреть в эти безжизненные глаза. Быть может, они всегда были такими? Просто тогда у него была хоть какая-то опора, что невольно вызывало улыбку на лице и чувство хотя бы малейшей безопасности. Родители, которым нужен сын с хорошей репутацией в школе, в обществе. А сейчас прямо за Чимином обваливается пол, сейчас Чимин ступает по хрупкому мосту, сейчас Чимин может запнуться буквально обо всё, что есть рядом с ним. И каждый шаг может стать решающим. Бог знает, о чём на самом деле думал маленький омега на прогулке. Чонгук говорил о разном, не затрагивая тему отношений, альф, вечеринок, да и учёбы тоже. До чего же грустно, что контролировать свои мысли может далеко не каждый. Чимин не умеет. Чонгук, не сталкиваясь со сложными ситуациями, думает, что это немного проще, чем преподносит друг. А потому, когда провожает омегу до дома, грустно вздыхает, смотрит на окна первого этажа многоэтажки и в итоге уходит, направляясь медленными шагами в сторону своего дома. Он старался, как мог. — Ну ты же понимаешь, что такое не проходит за день? Ему плохо. — Хосок не так давно положил перед собой стопку тетрадей, а сейчас даже не смотрит на неё, его вообще не интересует учёба, всё внимание занимают телефон и разговор с младшим братом. — Юнги урод, — прямо говорит Чонгук, усаживаясь рядом и закидывая ногу на ногу. — У меня просто нет других выражений, а если и придумаю, то явно похуже. — Юнги ему ничего не обещал, — поправляет Хосок. Чонгук закатывает глаза на очередную попытку выгородить Юнги, не зная, что именно тут играет роль, альфья солидарность или крепкая дружба между ними. — Но ты-то куда смотрел? — вздыхает младший. — А ты, Чонгук? Куда ты смотрел? Ты сам их… Свëл. — Хосок кладёт телефон экраном вниз, да так громко, что бета вздрагивает, пугаясь от неожиданности. — Мы говорили об этом. Нет смысла мусолить одно и то же. Чонгук откидывается на спинку дивана, закрывая глаза. Не хочет думать, кто прав, а кто виноват. Его просто бесит всё произошедшее. Но ему от этого не так плохо, как Чимину. Только это всё равно тяжело. Лечит ли время? Возможно — да. Но с такой же вероятностью — нет. Дни будут сменяться другими, наступит лето, но сможет ли тёплое солнце, наконец, сжечь все переживания? Вылечит ли Чимина время, а не попытки убежать от своих эмоций?