children

Юнги приоткрывает глаза, чувствуя, что лежит совсем не в спальне, да и позу его нельзя назвать самой удобной. Альфа несколько раз сонно моргает, а потом все события вчерашнего вечера стрелой проносятся перед его глазами с молниеносной скоростью. Сердце начинает стучать немного быстрее из-за лёгкой тревоги. Юнги не сразу удаётся понять, что он, вообще-то, лежит практически в обнимку с омегой на диване. Чимин крепко спит, немного навалившись на альфу и утыкаясь носом в его одежду. Наверняка, как они сидели вместе, так и уснули вдвоём, сидя, и лишь во сне постепенно «скатились» в положение лëжа. Можно сказать, что Чимин устроился удобнее всего, а вот у Юнги, который до сих пор прижат к спинке дивана, всё затекло. Юнги осторожно отодвигает от себя Чимина и укладывает его удобнее, не забывает засунуть подушку под его голову и накрыть пледом. Пусть спит и дальше. Потому что вечер и ночь выдались очень тяжёлыми для них. Особенно для Чимина. Шуметь альфа совсем не собирается, в идеале, конечно, ему бы тихонько пройти на кухню и приготовить завтрак… Двоим. Юнги идёт медленно на кухню, складывая руки на пояс. Что вообще можно приготовить двоим? То же, что и себе? Что вообще любит Чимин? Какие у него вкусы? Что ему можно есть, чтобы его не стошнило опять? Юнги осматривает практически пустые полки холодильника и подмечает, что должен завтра после работы зайти за едой. Потому что теперь её нужно явно побольше. Закрывая дверцу холодильника, Юнги опускает голову. Сколько ему ещё покупать еду на двоих? А потом что? На троих? На Юнги слишком резко свалился Чимин. Этот ребёнок… Нет, дети. Юнги должен взять ответственность за двоих детей? Тогда, когда его в лёгкую панику приводит тот факт, что, в общем-то, он на первых порах точно должен заботиться о холодильнике в этом доме. И всё же, как долго это будет? Уйдёт ли Чимин потом обратно к родителям? Юнги может помогать деньгами или… Чем-нибудь ещё. Он не знает, совершенно не знает, что должен делать. Юнги такое не планировал никогда. Пускал всё на самотёк, учился, устроился на работу, развлекался с друзьями, был пару раз в отношениях. А сейчас он буквально вынужденно строит какую-то семью. Хотя назвать всё это семьёй у Юнги язык не поворачивается. Это… Что-то. Что-то, что он до сих пор не может принять, а оттого и понимает, насколько может быть тяжело Чимину. Альфа тяжело вздыхает. Он подумает позже. Нужно ещё раз всё обдумать, разобраться с родителями Чимина, решить, как и где будет жить омега… Останется ли с ним или вернётся в дом. Потому что Юнги не готов. Абсолютно не готов к этому. Отбрасывая все мысли, и оставляя только одну — завтрак, Юнги ставит чайник, скрещивая руки на груди и наблюдая за кипящей водой. Видимо, надеется побыть только в этом моменте, ни о чём не думая. Но, как только из другой комнаты слышна мелодия звонка, Юнги буквально бегом покидает кухню. Не хватало ещё, чтобы Чимин проснулся. Хоть и звонит именно его телефон. Смартфон омеги альфа находит быстро, замечая, что тот почти разрядился, мысленно радуется, что на контактах написано не «папа» и не «отец». Звонит Чонгук. Юнги, уже находясь в своей спальне, решает, что нельзя с этим тянуть, ответить на звонок нужно. Он нажимает на маленькую зелёную трубочку, проводя пальцем по сенсору, и прикладывает телефон к уху, закрывая глаза. Он успевает заговорить первым, сразу же повергая бету в шок: — Алло? — Привет, наконец! Я… — Чонгук замолкает. Юнги в одно мгновение ожидает, что тот, наверняка, помолчит в удивлении ещё хотя бы несколько секунд, но Чонгук продолжает говорить практически сразу. — Какого чёрта? Я тебя спрашиваю, какого чёрта ты там делаешь?! Ты… Ты с Чимином? Где Чимин? Юнги не удивлён. Может, Чонгук уже и перестал его считать врагом народа, но врагом Чимина — уж точно считает до сих пор. А потому и отреагировал так. Альфа старается не обращать на это внимание, списывает всё это на элементарное беспокойство за омегу, который, Мин надеется, всё ещё спит. — Успокойся. Чимин тут, — альфа выглядывает в зал, украдкой осматривая омегу. Чимин спит, утыкаясь лицом в спинку дивана. Он всё ещё укрыт пледом. Оставляя младшего, Юнги вновь скрывается в спальне, прикрывая дверь. — Произошло то, чего мы оба не ожидали. Перед тем, как ты начнёшь крыть меня матами, я скажу — Чимин ждёт ребёнка. Это не телефонный разговор, но ты должен знать тоже, я думаю. Иначе… Ты тут? — на всякий случай уточняет Юнги, ведь его даже перебивать не начали. — Ребёнка?.. — хрипит Чонгук. Очевидно, тоже не знал. Хотя именно этого и следовало ожидать, ведь и Чимин узнал о своём положении буквально вчера. Наверное, не мог дозвониться до друга из-за плохой связи. Юнги уже немного жалеет, что рассказал, наверняка, Чимину бы хотелось рассказать об этом самому, но уже ничего не поделать. — Я в таком же шоке, как и ты, — тихо усмехается Юнги. Бета ещё некоторое время ничего не говорит, а Юнги не сбрасывает трубку, слушая тихое дыхание на том конце провода. А ещё периодически выглядывает в зал, он не знает, насколько крепко спит омега. — А почему… Почему он у тебя? Нет, то есть… Это твой ребёнок? Господи, но ведь прошло уже почти три месяца! — выкрикивает Чонгук, а Юнги открывает глаза только шире. Чёрт возьми, он только осознал. Даже не один и не два, чёртовых три месяца прошло с их первой и последней ночи. Омега, который забеременел в свой первый раз, да ещё и не в течку… Что это? — Да, три месяца, — подтверждает Юнги. Ему немного тяжело осознавать это. — Я думаю, лучше… Он тебе расскажет все подробности сам, когда будет готов. Я знаю, ты меня недолюбливаешь, но Чимину идти сейчас особо некуда. Если ты в курсе, что у него за родители, может, поймёшь, ибо я понял только то, что они очень сильно разозлились на него. Мы толком не поговорили. Он пришёл в дикой истерике поздним вечером, до самой ночи не мог успокоиться. Я сразу скажу: я не знаю, что буду делать. — А ты… А он… — запинается Чонгук. Всё ещё не может поверить. Ничего сказать толком не может, стараясь осознать это. Словно это он ждёт ребёнка. Или от него. Бете такое ощущать немного странно, но Чону глубоко неприятно. — Я могу с ним поговорить? — Он спит. Позже. Пусть ребёнок отдохнёт. Не распространяйся особо, ладно? Не думаю, что Чимин был бы рад, если бы ты всем растрепал. Просто знай… То, что есть. Когда Чимин будет готов, он тебе расскажет. — Я… Юнги-хён, ты серьёзно сейчас? — вздыхает младший, а Юнги закатывает глаза. Нет, конечно, он несерьёзен, он шутки шутит с утра пораньше, а главная часть шутки сейчас спит на его диване, не потому, что ему просто некуда пойти сейчас, ведь даже лучший друг свалил за город, а чтобы было смешно. Шутки же, всё ради шутки. — Серьёзно, — Юнги сдерживается, чтобы не начать язвить. Чонгук вновь замолкает, не зная, что на это можно ответить. — Вот ты в таком шоке, а представь, каково мне? — усмехается Мин. — А ему? — А если на тебя заявят? — слышно, как бета начал ходить туда-сюда, очевидно, немного занервничав. Юнги, поправляя чёлку, низко опустил голову, пожимая плечами, хоть и зная, что Чонгук сейчас этой реакции не видит. — Ты же… ты с несовершеннолетним… — неуверенно добавляет бета, совсем не разбираясь в этом. — Я об этом не думал, — Юнги снова открывает глаза. — Как бы то ни было, возраста согласия он достиг. Не думаю, что кто-то захочет сейчас париться с тем, чтобы посадить меня за решётку, нужно решать, что делать с Чимином… — Юнги замолкает, когда слышит, как Чонгук ругается матом. А после слышит доносящийся из зала скрип дивана. — Я потом тебе перезвоню, ладно? Не говори никому ничего. Хосоку в том числе, я сам скажу. Чимин потом расскажет тебе всё, что посчитает нужным. Он, кажется, проснулся, я пойду к нему. — Хён! Скажи ему, чтобы он перезвонил мне, ладно? — беспокоится младший. Юнги выглядывает вновь в зал и кивает самому себе. Чимин уже проснулся, медленно поднимается, садится на диване, поправляя на себе мятую одежду. — Хорошо. Но не жди, что он будет тебе всё и сразу рассказывать. Может, подождёт до завтра… — Чимин оборачивается, когда слышит голос альфы, немного сонно потирая глаз. Он выглядит умиротворëнным. Но это ненадолго, они оба это знают. — До связи, — Юнги сбрасывает, замечая, что телефон лучше бы поставить на зарядку сейчас. Альфа уходит, но ненадолго, делает, что и планировал, немного радуясь, что его зарядник подходит и к телефону Чимина тоже. Он выходит из комнаты быстрыми шагами, но возле дивана замирает, теряя всю решительность. Он снова не знает, что говорить. С правого плеча Чимина футболка вот-вот свалится, его растрёпанные волосы торчат в разные стороны, взгляд до сих пор сонный. Что Юнги, на самом деле, искреннее радует, так это то, что Чимин сейчас не выглядит так, словно в следующую же секунду начнëт плакать. Наоборот, он выглядит даже чересчур… Спокойным. Надолго ли? Надолго ли он останется таким, надолго ли он перестал дрожать? — Ты… Хорошо спал? — Юнги присаживается рядом, вспоминая, что так и не приготовил ничего на завтрак, даже не решил, что лучше сделать. Ему нечего сейчас предложить Чимину, кроме чая, но, может, оно и к лучшему. — Да. Я не помню даже, как уснул, — Чимин, не сдержавшись, зевает, сразу же закрывая рот ладонями и низко опуская голову. А Юнги ловит себя на желании пригладить торчащие во все стороны лохматые волосы омеги. А ещë Чимин себя чувствует довольно странно, но что он может точно сказать — ему лучше, чем вчера. Чимин снова ведëт носом. Это ребëнок в Чимине начал тянуться к запаху отца или что? Юнги хочет побольше почитать про это, понимает, что совсем ничего не смыслит в беременности, да и ведь ему незачем, по факту. Было незачем. Чимин отводит взгляд, ещё некоторое время смотрит в одну точку. Приходит в себя после такого крепкого сна, осознаёт всё то, что случилось за вчерашний вечер. Он сразу становится заметно грустнее. Юнги боится этого. Юнги боится чувствовать себя виноватым. — Можно мне в душ? — неуверенно просит Чимин. Он не у себя дома, чтобы спокойно прихватить одежду, встать и пойти, нет. Он должен спрашивать разрешения. Юнги переживает. Омега теперь живёт тут? Пойдëт в другое место потом? Если да, то куда? Все эти мысли действительно беспокоят альфу, даже если он предложит Чимину остаться надолго, то всё равно не считает себя готовым вот так сразу принять нового сожителя. — Конечно, можно, — кивает Мин и старается отбросить все эти мысли прочь, он должен, наверное, уже хоть что-нибудь решить, не должен загоняться. В целом, что-то он уже сделал — решил, что не оставит подростка без своей помощи. И пусть сейчас эта помощь заключается в крыше над головой и еде. — Подожди только, — Юнги встаёт, останавливая омегу, который тут же собрался уходить. — Ты можешь ходить в этой одежде или в своей. Или я могу дать тебе ещё что-нибудь, но тебе нужно бельë. Подожди, — альфа, не задумываясь, уходит. У них есть ещё варианты? Чимин кусает щëку изнутри, но покорно ждëт, когда альфа вернëтся. На удивление, альфа возвращается в руках с маленькой стопкой одежды. — Возьми, — Чимин принимает вещи, прижимая те к груди. — Здесь ещё две футболки, штаны и бельё. Можешь… Пользоваться этим дома. Здесь, — вздыхает Юнги. Он даже уже не говорит «у меня дома». А у Чимина в голове вертится один только вопрос: надолго ли он тут? На каких он правах вообще? На него сейчас давят слишком много вещей, он даже не знает, как справиться с ними. Пока омега «пропадает» в своих мыслях, Юнги вновь обращается к нему, заставив вздрогнуть от неожиданности и посмотреть на себя: — Сходи сейчас в душ, если хочешь. А потом приходи ко мне на кухню. Я сделаю чай, — после этих слов Юнги сразу же уходит в сторону кухни. Чимин ещё некоторое время смотрит вслед альфе, мрачнеет, опуская голову, и всё-таки направляется в ванную комнату, аккуратно складывая там вещи на стиральную машинку. Омега снова, как и вчера, осматривает себя в зеркале. Разница только в том, что сейчас он куда более спокоен. Раздеваясь, Чимин не отрывает взгляда от своего отражения, старается заметить какие-то изменения в себе. Иногда, когда набираешь вес, замечаешь разницу только на фото, в голове автоматически включается некий режим сравнения «до и после». Чимин старается вспомнить, как выглядел пару месяцев назад. Возможно, ему просто кажется, что что-то поменялось. Он встаёт боком и ладонью водит по животу. Тот выпирает совсем немного, но ведь это было нормой всегда. Или… или нет? Чимина одолевает беспокойство. За своё питание, за свои нервы. Всё это точно вредило ребёнку, а он и не знал этого. В голове сразу же встаёт одна мысль — надо сходить к врачу. Во-первых, он подтвердит беременность. Во-вторых, скажет, что сейчас лучше делать. Потому что сам Чимин не знает. Душ омега принимает быстро, а после, чувствуя холод, одевается в одежду альфы. Он выходит совсем немного замёрзшим, заходит на кухню. Сразу же останавливается, когда видит альфу. Юнги не смотрит на омегу, да и не говорит ничего. Лишь молча кивает на кружку с чаем. Чимину есть, что сказать. — Юнги… — Чимин садится рядом. — Хëн, — добавляет младший неуверенно. Альфа поворачивается сразу. Хоть его взгляд и выглядит усталым, смотрит он внимательно, готовый слушать. А потому Чимин и находит в себе силы продолжить говорить. — Мне… Мне нужно к врачу. И я боюсь немного. Юнги хмурит брови: — Врач? — Гинеколог, — смущëнно поясняет Чимин, а после отводит свой взгляд, чувствуя стыд. Юнги хочется ударить себя по лбу за то, что сам не догадался. Конечно, Чимину теперь нужно регулярно обследоваться, и можно предположить, что он, вообще-то, ещё не ходил к врачу. Фактически, они не пара, Юнги не обязан его сопровождать, собственно, и знать он не должен, к кому и куда пойдëт омега. Но с другой стороны, кто, если не он, имеет к этому такое же прямое отношение? Чимин обращается к альфе из-за боязни не справиться в одиночку. — Ты ещё не ходил, верно? — Чимин молча мотает головой в ответ. — Ладно, хорошо. Я схожу с тобой. Плечи омеги опускаются, он выдыхает негромко. Юнги сам сказал, что пойдёт с ним? Его не пришлось просить. Чимин этому, в некоторой степени, очень даже рад, ему, наверняка, было бы страшно идти в больницу совсем одному. Юнги встаёт с места и покидает кухню, ничего не сказав. Чимин кусает нижнюю губу. Сам Юнги ведь этому уж точно не рад, как он может радоваться тому, что должен сопровождать беременного омегу по врачам. Но Чимин и сам не хочет всего этого, не готов просто, боится. Они оба… не хотят. Грусть одолевает сразу же невероятно сильная. Чимин опускает взгляд и прикладывает руки к животу, совсем немного поглаживая. Этого никто не хотел, ребёнка никто из них не хотел. Но ведь ещё не родившийся малыш в этом не виноват. Чимину тоскливо из-за этого. Он гладит живот, делает это бережно, словно это маленькое создание уже здесь, уже в его руках. — Что же мне делать, — Чимин закрывает глаза, качая головой. Он сейчас находится в подвешенном состоянии, кажется, будет находиться в нём всю свою жизнь. Юнги возвращается, идёт довольно тихими шагами и присаживается на прежнее место рядом с Чимином. Альфа ставит на стол ноутбук. Чимин заглядывает в экран, наблюдая, как Юнги открывает страничку браузера: — Я сейчас найду клинику. Запишу на ближайшее время, понятно? — Юнги быстро печатает запрос в поисковую строку. — Мы должны подтвердить беременность. Но тебе нужно будет регулярно обследоваться, а для этого нужно собрать некоторые документы. У тебя даже паспорта нет, — альфа подпирает щёку ладонью и смотрит на омегу. — Так что домой вернуться придётся. Чимин от этого заявления сжимается, но кивает. Потому что Юнги прав. Хоть ему и совсем не хочется туда идти. С Юнги или нет — неважно, он не хочет видеть ни папу, ни отца. — Только мне не дадут денег на клинику. Это дорого. Они… — Скажи мне, на что я тебе? Это моя обязанность, — Юнги открывает сайт больницы. Он пробегается глазами по расписанию. Чимин молчит, лишь мельком заглядывает в экран. Юнги открывает окно онлайн-записи, не глядя на омегу. — Назови свои данные. Чимин спокойно называет, но на альфу уже не смотрит. Юнги говорит, что есть запись на сегодняшний вечер, а чем раньше, тем лучше. По итогу Мин берёт ноутбук и уходит в комнату, бросив напоследок что-то вроде «отдохни пока». Чимин всё же решает вернуться к чаю, к которому, собственно, практически не прикасался. С записью в больницу повезло. Другой, не менее важный, вопрос: повезёт ли со всем остальным? А этого «остального» будет ещё очень много. Юнги возвращается и вновь садится рядом. Омега сразу же ставит кружку на стол. — Забыл сказать, — Юнги протягивает младшему телефон. Пак с благодарностью принимает, замечая девяносто шесть процентов заряда в уголке экрана. — Тебе Чонгук звонил. Мне пришлось ему рассказать, — омега опускает голову. Значит, Чонгук тоже знает. — Ты всё рассказал? — тихо спрашивает младший. Юнги понимает, что подросток сильно боится осуждения. Никогда не знаешь реакцию людей на подобные ситуации, даже если это лучший друг. — Не совсем, — Юнги встаёт. — В общих чертах. Подумал, что всё ты сам захочешь рассказать. Позвони ему, когда будешь готов, ладно? Он беспокоится. И я попросил его не трепаться, — Чимин молча кивает чуть ли не на каждое слово альфы. — Не бойся, он не осуждает. И не станет, — младший, наконец, поднимает взгляд. — Не веди себя так, будто ты в чём-то виноват, Чимин. Альфа уходит из комнаты сразу после, оставляя Чимина наедине со своими мыслями. Чимину ничего не хочется, на самом деле. Он возвращается в гостиную, понимая, что Юнги в своей спальне. Омега усаживается на диван, откидываясь на спинку и закрывая глаза. Несмотря на нежелание что-то делать, он ощущает странное спокойствие. Его не трясёт, хоть и мысли о случившемся не оставляют его. Чимин оттягивает футболку, приближая к своему лицу. Он глубоко вдыхает, а выдыхать не торопится, замирая. А вот теперь и мысли его не особо-то тревожат — всё вокруг заполняет чужой запах, который он чувствует от футболки альфы, которую снимать не хочет. Ему плевать, как он выглядит сейчас. Он нашёл хоть что-то, что сейчас утешает его, даже если это не более, чем дурацкие инстинкты. Юнги нельзя назвать самым близким человеком, но вот его запах действует на подростка сильнее, чем что-либо ещё. Чимин даже открывающуюся дверь спальни не слышит, вдыхает и выдыхает спокойно. А Юнги, ненадолго застывая, осматривает подростка. Альфа тихо уходит обратно в спальню, чтобы не потревожить омегу. И когда кажется, что время должно тянуться медленно, оно проходит слишком быстро. Чимин не хотел наступления вечера, он практически всё время пролежал на диване, на предложения альфы поесть отказывался. А сейчас переодевается в ту одежду, в которой и пришёл, нет, буквально прибежал к Юнги. Сам альфа мысленно ругался на отказывающегося есть подростка, но в итоге успокоился — они идут к врачу, пусть врач и скажет всё, что нужно. Юнги сейчас не планирует уговаривать или делать что-то подобное. Юнги всё ещё не может принять. Несовершеннолетний омега, с которым он планировал провести одну ночь, что и сделал, вероятно, испортив впечатление того о занятиях любовью, да и о альфах в принципе, заявляется к нему с новостью, что ждёт ребёнка, а идти ему некуда. Никогда альфа не думал, что такое произойдёт именно с ним. К такой ситуации нельзя быть готовым полностью. Юнги закатывает рукава чёрной рубашки, проходя в прихожую. Чимин, сидя на небольшой табуретке, обувается. А Юнги уже представляет, как у того не будет возможности вот так наклоняться из-за большого живота. Все эти мысли только нервничать заставляют. Они не разговаривают друг с другом. Молча выходят из дома, молча идут рядом. Словно только так и нужно. Им теперь так суждено? Первое время точно. Жить вместе, вместе как-то проводить время, ходить, ехать куда-то, делать что угодно и молчать. Только уже в больнице, в коридоре, куда их направили, Юнги наконец говорит с омегой: — Уже ходил к гинекологу когда-нибудь? — Да, — Чимин инстинктивно жмётся ближе к альфе в незнакомом помещении. Им сказали, что врач скоро позовёт к себе. Чимин осматривается, видит где-то вдалеке идущего омегу, возможно даже на девятом месяце. Только тот выглядит счастливым. Идёт вместе со своим альфой рядом, Чимину от этого становится страшно не по себе. Он украдкой смотрит на Юнги, который продолжает пялиться на дверь кабинета напротив, ничего не говоря. Чимин в волнении кусает губы. Что-то должно пойти не так. Он из-за нехорошего предчувствия даже не сразу соображает, что, открывший дверь нужного кабинета омега в белом халате, приглашает их зайти. Альфа убирает телефон в карман и кладёт руку на плечи подростка, обходя высокого омегу, который, по всей видимости, является медбратом. Атмосфера в этом кабинете должна быть успокаивающей, но Чимин напряжён. — Здравствуйте. Присаживайтесь, пожалуйста, — сидящий за столом альфа указывает на стульчик напротив. Чимин садится, ожидая каких-то дальнейших действий. — Пак Чимин, верно? — альфа принимает из рук коллеги документы, с благодарностью кивая, а уже потом смотрит на подростка. Альфа улыбается. — Ладно, давай познакомимся, — от глаз мужчины не укрывается тряска чужих рук. — Я Ким Намджун. — Может, воды? — медбрат наклоняется, но Чимин сразу же мотает головой. Взрослый омега вздыхает, а затем переводит взгляд на сидящего возле стены альфу. И именно в этот момент Юнги подумал, что, лучше бы ему было остаться за пределами кабинета, в коридоре. Намджун тихо вздыхает, но всё же продолжает вести диалог с подростком: — Расскажи, на что жалуешься? Чимин поджимает губы. Ему, как самому настоящему ребёнку, хочется пожаловаться абсолютно на всё, что произошло. Но он контролирует свои эмоции, вдыхая и стараясь отвечать спокойным голосом, всеми силами унимая дрожь: — Я сделал тесты на беременность вчера. Положительные. Связь с альфой была… — Чимин замолкает ненадолго, а уже потом продолжает говорить. — Около трёх месяцев назад. Можно… можно сделать УЗИ? Подтвердить беременность? — Чимин трёт одну ладонь о другую от волнения. Всё ли он верно говорит, нужно ли добавлять что-нибудь ещё? По взгляду доктора непонятно, но выглядит он уже не таким добрым. Тоже осуждает? Чимин старается не думать об этом. Намджун тихо выдыхает через нос. Смотрит прямо на юного омегу, чем отличается от медбрата, который не перестаёт коситься на альфу. Чимин сидит напротив врача, нервно потирая руками колени. Ладони ужасно вспотели от волнения. Чимин иногда посматривает на Юнги, который всё это время сидел на одном месте. Он не выглядит, как заинтересованный отец, как любящий альфа. Больше похож на мужчину, которого заставили прийти сюда. Самое страшное, что, если разобраться, так оно и есть. Чимин перестаёт беспокоиться, когда гинеколог вновь говорит с ним, проводит за ширму. Подросток укладывается на кушетку, немного спустив брюки с бельём и приподнимая кофту. — Извините, — медбрат подходит к альфе. — Я попрошу Вас выйти из кабинета и подождать в коридоре. Юнги без лишних вопросов встаёт с места: — Чимин, я жду снаружи, — альфа уходит, сразу же прикрывая за собой дверь. Намджун водит аппаратом по животу омеги, а Чимин наблюдает за экраном вместе с доктором. Сначала он немного не понимает, что к чему, лишь потом осознаёт, что видит. Ребёнок. И, если честно, Чимин боится. Всё ещё скованно ведёт себя, отвечает на вопросы максимально кратко, но ничего не утаивает. Сам вытирает салфетками живот, не глядя ни на Намджуна, ни на медбрата, которого, как выяснилось, зовут Сокджин. — Срок двенадцать недель, — Намджун складывает руки в замок, усевшись обратно за свой стол. Сокджин отодвигает ширму, отключая аппарат УЗИ и прибирая рабочее пространство. — С развитием я проблем не вижу, но меня беспокоит, что тебя до сих пор так сильно тошнит, как ты сказал, — альфа опускает взгляд и начинает что-то писать на чистом листе размашистым почерком. — В ближайшее время нужно подойти и выбрать врача, который будет вести твою беременность. С нынешнего момента и до родов. Сейчас я могу тебе прописать витамины и диету. Сокджин подходит ближе и садится напротив. Он, кажется, видит, в каком состоянии подросток. А Чимин, словно снова проживает всё то, что пережил дома, когда родители обо всём узнали. Только тут взрослые не ругают его, но просто ещё раз говорят о всём положении дел. С этого момента становится только тяжелее. Его на секунду посещает мысль, что Юнги уже ушёл, не став дожидаться. Что Чимину остаётся? Кивать словам доктора. — Чимин, тебе нужно лучше питаться, — заканчивает врач, откладывая ручку в сторону. — Твой нынешний режим — это не дело. И меньше нервничать. Сейчас тебе совсем нельзя волноваться. — Скажите, — Чимин резко вскидывает голову. — Аборт… Аборт можно сделать? Чимин за это время ни разу не задумался об этом. Он даже не может высказать какого-то своего отношения к абортам, пока одни выступают «за», а другие — «против», он не придерживается какой-то одной точки зрения. — Нет, уже поздно, — Намджун отвечает, не задумываясь. И омега даже не знает, успокаивается или только больше напрягается из-за всего. Сокджин смотрит с некоторым сожалением на подростка, по взгляду которого понятно то, что он совершенно не знает, что ему делать теперь. — Чимин, ты уже достиг того возраста, когда можешь встать на учёт по беременности без письменного согласия родителей, когда мог бы даже сделать аборт без их позволения. И нам бы пришлось оставить это в тайне, ты должен был бы сам со всем разобраться. Сейчас ты должен понимать, что у тебя уже есть права на этого ребёнка. Но есть моменты, о которых я не могу промолчать, — Намджун замолкает совсем ненадолго, решив дать омеге возможность переварить всю информацию. — Твои родители знают о твоём положении, верно? — Верно, — Чимин сразу кивает, сдерживает лёгкую дрожь, чувствует себя готовым отвечать дальше, но очень не хочет, чтобы врачи знали все подробности скандала, который недавно произошёл дома. Намджун кивает: — Тот мужчина, который пришёл с тобой — твой альфа, верно? — Чимин поджимает губы, не зная, что на это ответить. — Отец ребёнка? — Да, — этот вопрос кажется менее страшным. Чимин не может назвать Юнги своим альфой. — Это его ребёнок. И… И я сейчас живу у него. — Чимин, — подросток не смотрит больше на врача, но внимательно слушает. — Я не могу этого сделать, но если что — ты можешь заявить на него. Я просто должен знать, что он тебя ни к чему не принуждал, хорошо обращался и обращается с тобой. Знаешь, сколько раз я видел пятнадцатилетних омег, которые рожали от своих насильников, потому что не пришли вовремя делать аборт, да и не рассказывали никому? — Чимин сглатывает, понимающе кивая. — Вы ведь не встречались? — Юнги хорошо обращается со мной, — шепчет подросток. — Он будет давать деньги на больницы, помогать мне во время беременности и после. — Ты знаешь, что всегда можешь обратиться за помощью к родителям, какой бы ни была их реакция, в прокуратуру или к нам? — омега вновь кивает. А Намджун, наконец, выпрямляет спину. — Хорошо. Я уже говорил, что не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь и говорить, как лучше. Просто предупреждаю. — Спасибо, — Чимин буквально вскакивает со стула, желая поскорее уйти из кабинета. Его напугали слова про заявления. Он прощается с врачами, а выходя из кабинета, сразу же сталкивается с Юнги. Альфа всё это время ждал его. У Чимина губы немного дрожат. Ему снова беспокойно. Он просто ещё раз убедился, что всё это не шутки, не сон. Это не то, что рассосётся в ближайшие несколько месяцев. Это останется на всю жизнь и он должен взять за это ответственность. За всё произошедшее. За ребёнка. — Всё в порядке? — Юнги кладёт руки на плечи омеги. — Хён, я не хочу. Не хочу, — Чимин закрывает лицо ладонями. Мин вздыхает, замечает выходящего из кабинета медбрата. Того самого Сокджина, который с недовольством смотрел на него всё это время. — Вы забыли рекомендации… — медбрат, понятное дело, обращается сейчас только к омеге, протягивая листок. Только Чимину не до этого. Юнги обнимает подростка одной рукой, сам забирает лист из рук медицинского работника. — Спасибо, — добавляет альфа, невольно заводя руку немного выше и запуская пальцы в волосы омеги. Сокджин кивает, тактично молчит и уходит обратно в кабинет, оставляя омегу и альфу посреди коридора. — Успокаивайся и поедем обратно, — негромко говорит альфа. Несказанное «домой» так и остаётся в мыслях.