children

Август. Холоднее не становится, наоборот, удивительно жарко. Чимин спит без пледа, периодически делает из него что-то вроде бортика на самом краю дивана. На часах десять утра. И через два часа заявится Чонгук, которому Чимин смог всё рассказать на следующий день после того, как забрал из дома вещи, чтобы больше не возвращаться туда. — Господи, солнце моё, я так ждал твоего звонка! Чонгук взволнован, что по голосу слышно, а Чимин понимает, как ему не хватало присутствия друга. Он боялся звонить, не был готов к разговору, но сейчас расслабляется, чувствуя, что он не один, Чонгук с ним, всё хорошо. И хоть в последнее время слишком много меняется, друг остаётся с ним. Чимин вновь не помнит, как он уснул ночью, помнит только, что был в объятиях альфы перед сном. Наверное, потом тот просто ушёл, оставив его на диване. А уже утром Юнги не было дома. — Прости, что не звонил тебе, — Чимин только сильнее прижимает к уху телефон, чувствуя, как дрожат пальцы. — Не знал, с чего начать… — омега на несколько секунд закрывает глаза. О чём он говорит, он даже сейчас не знает, что может сказать другу. — Хэй, я понимаю. Когда я приеду, мы можем встретиться и поговорить обо всём, если тебе сложно по телефону… — Чонгук замолкает. Но ненадолго. — Чёрт, Чимин, как это всё было? Как ты вообще додумался… Тест сделать? Как родители отнеслись? То есть… Господи, почему меня сейчас нет рядом. Чимин пугается виноватого голоса друга, потому и спешит успокоить его: — Всё хорошо. Ты физически не рядом, но я ведь могу позвонить тебе. Только… Можно я расскажу при встрече всё, ладно? — Ладно, — бета, наверняка, понимающе кивнул. — Как ты… Чувствуешь себя? Чимин рад до безумия, что Чонгук не задаёт вопросов по типу «что ты собираешься делать дальше» или что-то про Юнги. Потому что говорить об этом тяжело. Как себя чувствует, конечно, тоже не до конца понимает, но об этом говорить с другом проще. Только Чимин не думал, что в процессе рассказа сможет рассказать Чонгуку абсолютно всё, что было. Может, не все свои чувства, потому что разобраться в них сложно, но и про отношение родителей, и про первую реакцию всё смог рассказать. Чонгук, кажется, дышать переставал. Слишком сложно принять это. Когда это происходит с твоим другом, на себе ощущаешь тоже сильно. Чимин разрешил рассказать Хосоку, но больше ни с кем попросил не делиться. Не то, о чём он хочет распространяться. Чонгук же сразу сказал, что ему и некому про это говорить, то есть, это уж точно не то, о чём он будет писать своим друзьям и знакомым, просто чтобы обсудить это. Сплетни про бывших одноклассников куда интереснее новостей о нежелательной беременности Чимина. Только вечером того же дня Юнги крайне удивился звонку Хосока, ведь тот буквально, стоило Юнги взять трубку, начал разговор с громкого вопроса, правда ли Мин станет отцом. Хоть и ответ на этот вопрос был известен. Всё это наталкивало Юнги только на одну мысль — с этим нужно как-то поделиться с семьёй. Его папа и дедушка должны знать, что у них будет внук. Только рассказать это до сих пор не получилось, как и улучшить отношения с подростком, который то сторонился альфы, то, наоборот, тянулся к нему, хоть и не показывал этого явно. Юнги запутался не меньше Чимина. Но постепенно начало казаться, что, вроде как, всё идёт как надо. В некотором роде уж точно. Альфа работает, на выходных иногда берёт работу на дом, а Чимин периодически ходит к доктору на плановые обследования, делая это чуть чаще, чем делают взрослые. С ранней беременностью в принципе хлопот больше, так Чимина ещё и готовят к тому, что он, наверняка, родит немного раньше срока, хоть и до этого очень далеко. А ещё нужно будет лечь в стационар. Но до этого тоже далеко. Всё-таки, сейчас всего лишь четвёртый месяц. Юнги мало общается с Чимином, но понимает, что беспокоится за его состояние. Взяв на себя ответственность, он тихо волнуется, нормально ли ест омега, чего он не делал некоторое время. Зато потом фраза «есть за двоих» действительно обрела смысл. Только альфа предпочитает не говорить омеге о том, что замечает все его ночные похождения на кухню. Если оценивать то, что происходит, то всё очень даже неплохо. Юнги так кажется. Он просто сидит в своей спальне, предпочитая не думать о будущем, что же будет через четыре-пять месяцев, он лучше будет думать о том, что через два часа придут братья Чон. Друзья давно не виделись, хочется верить, что хаоса в их квартире не будет. Чимин и без того в последнее время ведёт себя странно. Может, тому виной послужил недавний случай с джинсами? Чимин заметно поправился за последнее время, и если раньше, даже когда омега ничего не ел, Юнги просто казалось, то сейчас всё очень даже заметно. Ему нужно было немного подкорректировать гардероб. Только купили новые вещи они не сразу — оба стеснялись предлагать. Юнги боялся оскорбить подростка этим, а Чимин боялся просить деньги. Юнги старается давать омеге как можно больше личного пространства, мало лезет к нему. И лишь единожды случайно увидел, как юноша переодевается, как старается застегнуть на себе джинсы, понимая, что не может сделать этого. Юнги не знает, что за чёрт его дёрнул среагировать на это. — Даже если ты их застегнёшь, тебе будет неудобно. Не надо пробовать, — Юнги сразу же после реплики почувствовал, как горят его уши, что уж говорить о мгновенно повернувшемся в его сторону омеге с алыми щеками. На следующий день оба поехали в магазин. Юнги посматривает на время, убирая немного влажную чёлку после недавнего мытья головы со лба. Сегодня один из немногих дней, когда он решил вообще не работать. А вернее, не брать работу на дом. Пусть выходной хоть раз будет настоящим. Нужно просто признать, что трат в последнее время немного больше — больше счета, больше еды, недавняя покупка новых вещей (Юнги уверен, не последняя), больницы для Чимина и психолог. Пойти к специалисту посоветовал Намджун, порекомендовав психолога из их клиники. Чем Чимин думал тогда, он не знает, но ответил врачу, что у него нет финансовой возможности. Юнги же, как обычно сидящий в углу на скамейке, встал с места, уверенно заявив, что возможность есть. Юнги не знает, помогает ли Чимину тот молодой омега с тростью, подросток был на сеансе всего один раз. Стал он поспокойнее, но делать выводы, что это только из-за общения с Ким Тэхёном, рано. Тэхён вроде бы действительно хороший специалист, отзывы о нём положительные. Юнги смотрит на счета и понимает, что не хочет спускать деньги непонятно на что. А психологи разные бывают. Если не думать и о деньгах тоже, то всё действительно очень даже… позитивно. Для их ситуации. Только Чимин так не думает. Теряется в присутствии альфы, чувствует, что подушка ему стала неудобной, всё старается как-то обустроить своё спальное место, но не может, просто не понимает, чего ему не хватает. А сейчас он встаёт и идёт в ванную, надеясь привести себя в порядок к приходу братьев Чон. Только в отражение он в последнее время смотреть на себя не может. Он замечает, что поправился, замечает, что изменилось состояние кожи. Омега задирает футболку, понимая, что его живот стал значительно больше, чем был месяц назад. По крайней мере, его беременность теперь заметна. Омега вздыхает и расчёсывает свои волосы, встав подальше от зеркала. Настолько, насколько это возможно. Он возвращается на диван, чувствуя, словно он к этому месту прирос. Но его это устраивало. Он поправляет плед, чуть ли каждую складочку на нём не делает самостоятельно. Просто потому что хочет. У Юнги и Чимина всегда относительно тихо. На звонок в дверь реагирует Юнги, который только вышел из спальни, чтобы, наверное, посмотреть, что делает его сожитель, или чтобы сказать ему что-нибудь, но ни того, ни другого не делает, просто идёт к входной двери, открывая её. Чимин на секунду встаёт с дивана, но потом вновь садится на него, чувствуя себя странно. Сейчас предстоит сидеть всем вместе?.. Или альфы уйдут в спальню Юнги? Возможно, в нём просто играет какое-то сильное желание побыть с Чонгуком наедине, ведь они довольно давно не виделись, хочется поговорить, даже если многое было сказано по телефону. К слову, слышно, как первым в квартиру врывается бета, здороваясь с Юнги, а Хосок наверняка жмёт руку другу, приветствуя его уже не так бурно. Неудивительно, что первым в гостиную заходит именно Чонгук, пока альфы о чём-то тихо говорят в коридоре. А ещё они слишком тихо проходят в спальню, но Хосок быстро машет Чимину одной рукой в приветственном жесте. Дверь в комнату Юнги закрывается. Чимин даже встать не успевает — друг оказывается рядом. — Божечки, Чимин-и, — Чонгук подлетает к дивану, не замечая лёгкого беспокойства в глазах омеги. Чимин сжимает скомканный рядом плед, стоит Чонгуку сесть рядом. Он друг, конечно, близкий друг, вообще самый близкий человек сейчас. Но почему он не мог взять табуретку или просто постоять? — У тебя… У тебя такой животик, — то ли с восхищением, то ли с удивлением констатирует бета, но непонятно, зачем. Живот ещё маленький совсем, но будто Чимин не знает, что он стал больше с их последней встречи. — И тебе привет, Чонгук-и, — Чимин старается улыбнуться, но его тревога отчего-то совсем не отпускает. Чонгук смотрит то на лицо омеги, то на его животик, словно хочет сказать что-то ещё, но в итоге, на секунду кидая взгляд на закрытую дверь в спальню, двигается ещё ближе к омеге. — Я очень соскучился по тебе, — признаётся бета. Не может не акцентировать внимание на животе омеги, очень уж часто он смотрит на него, что Чимина немного напрягает, но он старается молчать об этом. — Я по тебе тоже, — Чимин всё же улыбается. В этот раз искренне. — Чимин-и, я… Господи, — Чонгук опускает голову. — Я всё это время чувствовал вину. Это ведь я… — Чонгук, — Чимин, прикрывая глаза, мотает головой. — Не надо. Просто не надо вспоминать ни тот вечер, ни что мы там делали. Никто не виноват, у всех на плечах были головы, все знали, что делают, — голос омеги всё же дрогнул, скрыть эмоции не получилось. — Кто знал, что так выйдет, — Чонгук обнимает друга, жмурясь. — Я очень хотел, чтобы вы познакомились, думал, у вас… — Чонгук, не надо, я же сказал, — чуть строже говорит младший, чуть более требовательно, на что слышит тихие извинения. — Лучше расскажи, как у вас были дела. — Да обычно, — хмыкает Чонгук в плечо омеги. — На природе весело только первое время, потом всё равно тоска по городским улицам одолевает. И по нормальной связи, — бета поднимает голову, наблюдает, как Чимин одной рукой поглаживает живот. — Так ещё и за тебя переживал всё это время. Особенно, пока ты не позвонил. Чимин кивает, понимая, о чём говорит друг. И ему стыдно, что он заставил его переживать. — Знаешь… Юнги не такой плохой. Он не лезет лишний раз, даёт мне деньги. Ничего не требует. — Тебе комфортно с ним? После всего… Чимин, как ты относишься к нему? — Я не знаю, — шепчет омега. — Он мне так нравился до того, как… Всё произошло. До того, как мы переспали. Потом я чувствовал… обиду? А сейчас я не понимаю. Я прибежал к нему после скандала с родителями. Именно к нему. И я чувствую, что мне… Что ребёнку нравится его запах. Запах Юнги. Меня иногда тянет к нему, но не могу же я себе позволить вечно сидеть возле него. Это просто инстинкты. Это пройдёт. — Ох, Чимин… — Чонгук уже хочет что-то ответить, но не успевает — и Юнги, и Хосок выходят из спальни. При Юнги бы не хотелось продолжать диалог. Юнги на кухню идёт молча, а Хосок падает рядом с Чимином на диван. И Чимин снова беспокоится. Он не может встать или хотя бы мог не садиться прямо на плед? — Привет, Чимин, — альфа, как и всегда, радостно улыбается, но обниматься не спешит. — Ну как ты? Как себя чувствуешь? — Всё в порядке, — Чимин улыбается, обхватывая животик обеими руками. — Если Юнги обижать будет, говори мне, — смеётся Хосок, а Чонгук крутит пальцем у виска. Чимин тихо смеётся и кивает. Он помнит, как в детстве Хосок защитил его и Чонгука от школьных задир со старших классов. Видимо, желание защищать у него никуда не делось. — Я никого не обижаю, — в комнату заходит Юнги, скрещивая руки на груди. На этот раз смеётся Чонгук, потому что альфа в домашней одежде ну совсем не выглядит как-то грозно, а выражение лица его именно такое, словно его уже обвинили в каком-то плохом отношении к омеге. Чимин на это только улыбнулся, но чувство дискомфорта никуда не пропало. Но нельзя сказать, что встреча с друзьями не пошла ему на пользу. Он был рад снова побеседовать с братьями Чон, в особенности с Чонгуком, с которым он и болтал больше всех. Хосок разговаривал со всеми. Чонгук — тоже. Только Юнги и Чимин в их маленькой компании ни разу не обратились лично друг к другу, кажется, даже не смотрели друг на друга. — Им некомфортно рядом, — делает заключение Чонгук, стоит ему и брату покинуть подъезд. — С чего ты взял? — Они не разговаривали до вечера. Единственное, что Юнги сказал, так это было за обедом, чтобы Чимин кушать не стеснялся при нас. А кушает он много, — Чонгук на секунду улыбается. — Но я считаю, нечего тут смущаться, организм требует же. Тем более, мы друзья и чего только не делали друг при друге. — Я не думаю, что им… Некомфортно. Скорее, наоборот, — Хосок загадочно улыбается. — Нет, хён, это уж точно не похоже на какую-то симпатию и смущение. Они не будут вместе после всего этого дерьма и… Господи, что ж они делать будут потом. Вместе на оставшуюся жизнь без шанса встретить кого-нибудь ещё? — хмурится бета. — Необязательно, — пожимает плечами Хосок, когда они доходят до остановки. — Первое время Чимин может быть с ним. Потом, наверняка, найдёт какую-нибудь удалённую работу, сможет встать на ноги, снимет жилье, встретит красивого альфу, ну а Юнги будет помогать, если что. Было бы круто, если бы в жизни всё было так радужно, да? Чонгук вздыхает, кивая. Жаль, что в жизни всё действительно не так просто, как описал брат. Не всегда. Не тогда, когда ты восемнадцатилетний омега, который не знает, что ему делать. — Хочу встретиться с Чимином лично, — Чонгук садится на скамейку. — Боже, у него такой милый животик, — бета улыбается, не зная, был бы рад Чимин, если бы услышал это. Потому что именно этот самый животик ломает Чимину жизнь, а если не ломает, то перечёркивает все планы. Чимин давно не проверяет сайт университета, дольше думает над тем, что нужно позаботиться о переводе на домашнее обучение. И закончить последний класс. С родителями снова нужно будет встретиться… Это беспокоило омегу некоторое время. Но после ухода друзей его беспокоит только одно — это его диван. Юнги сказал, что ужин Чимин, если что, разогреет себе сам, и удалился в спальню, оставляя омегу одного. Чимин легонько взбивает подушку, на которой спит каждую ночь. В последнее время она ему кажется не такой мягкой, какой была всегда. Сминая плед у самого края, тем самым изображая что-то вроде неаккуратного бортика, омега поднимается, чтобы взять немного своей одежды и раскладывает её по дивану. Всё это он делает, не торопясь, а уже после, облегчённо вздохнув, направляется в ванную. Кажется, услышав это, Юнги заглядывает в комнату. Омега действительно ушёл в душ. Возможно, поужинать он захочет после принятия ванны. И альфа бы просто скрылся в спальне вновь, если бы кое-что не привлекло его внимание особенно сильно. Юнги замирает, стоит ему взглянуть на диван. Плед скомкан в своеобразный бортик на самом краю, на подушке лежат вещи омеги — две футболки, кажется, а чуть ниже — кофта. А у спинки дивана более вытянутая вещь — мягкие домашние штаны. Альфа теряет дар речи, не сходит с места, рассматривая эту незамысловатую конструкцию. Чимин хотел… сделать гнездо? Вода в ванной комнате перестаёт шуметь. Юнги «оживает» только тогда, когда слышит это. Уходит в итоге обратно в спальню. Альфа садится на стул, глядя на свою кровать. В кровати было бы намного уютнее, мягче, да и в целом лучше. Если Чимин хочет чувствовать безопасность или что-то в этом роде — Юнги понятия не имеет — то диван в гостиной, в комнате, куда к Юнги, вообще-то, может прийти кто угодно из знакомых — явно не лучшее место. Мин ещё некоторое время смотрит на своё спальное место, пока не слышит скрип открывающейся двери. — Хён? Можно? — Чимин, держась за свой чуть выпирающий животик, заглядывает в спальню и делает шаг вперëд, не дождавшись ответа старшего. Но Юнги кивает, невольно поглядывая, как омега поглаживает живот ладонью — ведëт от середины к поясу. — Что случилось? — Юнги, наконец, поднимает свой взгляд. — Можно мне взять пару твоих вещей? — Чимин кладëт вторую руку на живот, волнуясь. И Юнги это прекрасно замечает. Он мог бы просто дать подростку футболку или ещё что-нибудь. Но это далеко не то, с чего альфа хочет начать. — Зачем? — спрашивает Юнги, наконец, поднимаясь с места. Он не хочет издеваться над младшим, но желает, чтобы тот был честен с ним. — У тебя есть своя удобная одежда. Но Чимин ведëт себя так, словно ждëт ругани. Делает шаг назад, опуская голову и шепчет: — Мне нужно… — Для гнезда? Чимин не скажет первым. Его нужно подтолкнуть. Омега смущëнно кивает. — Я просто хотел построить гнездо. И ничего больше, правда. А твой запах… Ребëнку нравится твой запах. Юнги протягивает руку к лицу омеги, осторожно касаясь подбородка и чуть приподнимая. Чимин стесняется этого. Он стесняется просто смотреть на себя в зеркало, потому что его кожа стала значительно хуже. А альфа трогает его за лицо, хоть и делает это спокойно, и смотрит в упор. Чимин понимает, сейчас видны все его недостатки. Подросток поджимает губы, краснея. — Только ребëнку? — альфа выгибает бровь. Но Чимину нечего на это ответить, он пожимает плечами. — Прости, если тебя это оскорбило или… — Чимин, — перебивает альфа, наконец, убирая руку с чужого лица. Омега спешит снова опустить взгляд. — Я хотел предложить тебе… Не хочешь «переехать» ко мне в спальню? Я могу поспать и на диване, без проблем. А тебе нужна более мягкая кровать. Да и гнездо… Будет лучше, если твоё гнездо будет здесь. — Хён, я не могу. Я и без того приношу тебе неудобства. Занимать твою спальню было бы слишком, — Чимин готовится выйти из комнаты, но Юнги хватает его за руку. — Я настаиваю. Строить гнездо в зале — не вариант. Можешь принести все свои вещи, а я сменю постельное бельё. Из моего шкафа бери всё, что захочешь. Чимин кивает не сразу, но Юнги, отворачиваясь, спокойно приступает к смене постельного белья, находит новую простынь и меняет пододеяльник, только подушку не трогает. Оставляет на диване чистую наволочку, рассчитывая, что омега потом сменит сам. Наблюдая за этим некоторое время, Чимин уходит в зал. Он берёт подушку, одежду, достаёт из стоящего рядом с диваном рюкзака игрушечного медвежонка, и проходит в сторону спальни, чуть не сталкиваясь с альфой на входе туда. У Чимина чуть ли из рук всё не выпадает от неожиданности, он сильнее прижимает вещи к груди. — Я могу не заходить сейчас, если тебя будет смущать моё присутствие. Из одежды бери всё, что захочется, — Юнги проходит в сторону дивана, садясь на подлокотник и доставая телефон из кармана. — Спасибо, — Чимин снова немного краснеет. — Ерунда. Омега скрывается в спальне. Он старательно обустраивает своё гнездо, раскладывая вещи возле подушки и немного по бокам. Не желая наглеть, из одежды альфы он берёт только пару футболок, укладывая их возле подушки. Отключая свет, Чимин буквально зарывается в своё гнездо, укрываясь одеялом, положив игрушку под бок и утыкаясь носом в футболку альфы. Проваливаясь в сон, Чимин слышит, что Юнги, кажется, тоже готовится ко сну. Наверняка, скоро ляжет спать, а если нет — то уткнётся в телефон. Знал бы он, что Юнги, на самом деле, спать собирается так рано только потому, что делать особо нечего, а ещё сейчас лежит и недоумевает, почему Чимин решил лечь так рано и даже не поужинал. Только уснуть у Чимина не получается на новом месте. Ему уютно, здесь его гнездо, где нет никого постороннего. Но всё равно тревожно, даже футболка альфы не успокаивает. Омега садится, чувствуя лёгкую тревогу. Он осматривает закрытую комнату, думая о сегодняшнем дне. Да, друзья знали, но встретиться с ними после всего и спустя время было немного… Неловко? Хоть и день прошёл хорошо. Стоит подумать о встрече с Чонгуком, хочется улыбаться. Он действительно как что-то неизменное в жизни Чимина. Стараясь дышать медленно и ровно, Чимин снимает футболку, откладывая её в сторону, поглаживает живот ладонью, шепчет что-то успокаивающее, утешая и ребёнка, и себя. Чимин вздыхает, не зная, чего хочет. Ему страшно, но причины страха он назвать не может. Есть вероятность, что это и не страх вовсе, просто похожее чувство. Только избавиться от него сложно. Чимин хочет и шорты снять, надеясь, что так станет менее жарко, но в итоге не делает этого, застывает на месте. Юнги заходит. — Не спишь? — альфа заходит тихо, замечает, как подросток натягивает одеяло повыше. — Извини, мне просто зарядник был нужен, — Юнги отходит к столу, отворачиваясь. — Ты так рано спать лёг, даже не поужинал… Если захочешь позже или, может, ночью, не бойся выходить, меня ты не разбудишь, — альфа уже собирается уходить, взяв всё необходимое. Но Чимин останавливает. — Можешь посидеть со мной? Юнги смотрит немного непонимающе, но всё-таки, немного подумав, двигает стул ближе к кровати, садясь рядом. — Если плохо себя чувствуешь, лучше скажи сразу. Поедем в больницу. — Нет, всё хорошо… Почти. Мне немного тревожно, — омега в кулаках сжимает одеяло, опустив голову. Вообще-то нет смысла перечислять всё, из-за чего Чимину может быть тревожно. Как бы то ни было, ему до сих пор страшно, и если он не всегда показывает это или большую часть времени действительно ведёт себя относительно спокойно, то волнение всё равно неким образом накапливается. Волнение за всё: за себя, за ребёнка, за школу, в принципе за будущее. Но Юнги не думает, что сейчас лучшим вариантом будет как-то углубляться в это. Это может только больше навредить, но никак не успокоить. Им не избежать разговоров о том, что будет дальше, но сейчас об этом лучше не говорить. Не тогда, когда омеге вдруг стало беспокойно. — Непривычно на новом месте, да? — Может… Но здесь действительно очень удобно, спасибо тебе, — Чимин не смотрит на альфу. — Юнги? — Что? — альфа же не думает отводить взгляд. На самом деле, он немного, но раздражается с этого. Видит, что омега что-то не говорит. Только раздражает Юнги не сам Чимин. И признавать он не хочет, что это не совсем раздражение. Это просто беспокойство за то, что Чимин может о чём-то молчать. А если это что-то серьёзное? Но всё оказывается не так страшно. — Можешь сесть со мной рядом? Поближе… — Хочешь пустить меня в своё гнездо? — Юнги вскидывает брови. Он мало об этом знает, вроде слышал где-то, что омеги делают это, чтобы чувствовать себя в безопасности. Неужели его присутствие не нарушит комфорт? Юнги не сразу залезает, лишь только когда видит слабый кивок, садится рядом, не зная, как близко он должен быть, как лучше устроиться, чтобы и омеге было комфортно. В итоге Чимин сам двигается ближе, сжимая в одной руке одеяло возле груди и утыкается носом в шею альфы, вздрагивая. Юнги тоже дёргается, но не отталкивает, скорее, просто теряется, абсолютно не зная, что ему делать дальше. Может ли он касаться Чимина? Подросток прижимается, жмурясь. Тревога полностью сразу не проходит, но ему лучше рядом с этим альфой. Вернее, не совсем ему. Чимин уверен — это ребёнку спокойнее рядом. — Чимин… — вздыхает Юнги, когда понимает, что, наверное, это не совсем правильно. — Пожалуйста, — Чимин хватает альфу за запястье. — Давай ещё немного посидим так? — подросток отпускает чужую руку и совсем немного трётся носом о шею. Юнги лишь молча кивает через некоторое время. Немного нерешительно кладёт ладонь на голую спину, поглаживая. — Ребёнку действительно нравится твой запах, — вновь утверждает Чимин. Юнги самому с этого немного тревожно. Только он не успевает ничего ответить на это — Чимин продолжает: — И мне тоже. Будет ложью, если Юнги скажет, что ему неприятно. Страшно, но не неприятно. Но на это он ничего не отвечает, только кивает понимающе, не переставая гладить омегу по спине, тем самым показывая, что он не против так сидеть. И если Чимин успокаивается, то Юнги, наоборот, немного беспокоится, пугаясь того, что ощущает.