children

Мин Ёнсу — омега, разрушающий буквально все стереотипы, которые окружают слабый пол. Человека этого слабым назвать язык не повернётся ни у кого, кажется. Сильный, самодостаточный, богатый. Прекрасно справляется со всем без альфы. На первый план встаёт собственное благополучие. А ещё любовь к семье — к отцу, к сыну. Чимину хочется спрятаться за спину Юнги — за альфой, который внешне является самой настоящей копией взрослого омеги перед ними, но подросток никуда уходить не планирует, несмотря на непростые разговоры впереди. Пак не выглядит таким сильным, как папа Юнги, но должен постараться. Чимин прекрасно помнит чужой удивлённый голос, доносящийся из динамика телефона альфы, вчерашним вечером. — Что значит ты станешь отцом? — Юнги, слушая, прикрывает глаза, а Чимин, сидя на диване, гладит себя по животу, волнуясь. Оба прекрасно понимают шок взрослого омеги. Альфа уже жалеет, что сообщил это по телефону, но он действительно не знал, как ещё более прямо сказать, что откладывать знакомство с Чимином — не вариант. — То и значит. Узнал около месяца назад, поэтому… Я решил, что будет лучше познакомить вас сейчас? С Чимином. Юнги нервничает. Он никогда не знакомил тех, с кем встречался, с папой. Тем более, в такой ситуации он совершенно не знает, что нужно говорить, как нужно преподнести. Когда он ещё не начал разговор, не думал, что это будет так сложно. А когда услышал, что его родитель собирается в скором времени заграницу, выпалил, что незапланированно станет отцом, и не хочет откладывать знакомство. Сейчас импровизирует, понимая, что, может, оно и правильно, чем если бы папа, приехав в гости, увидел в квартире подростка с небольшим животиком. На удивление, разговор прошёл гладко. Ёнсу не стал допрашивать своего сына по телефону, сказал, что разговор это вообще не телефонный и уточнил, когда бы им лучше встретиться. О Чимине он практически ничего не расспросил. Решено было встретиться на следующий день — то есть, сегодня. Заморачиваться над каким-то ужином никто не стал, Юнги сказал, что незачем, а Чимин настоял хотя бы на торте. В итоге сам подросток и ходил в кондитерскую, долго выбирал сладость, которая сейчас стоит в холодильнике на тот случай, если всё пройдёт гладко. Всё должно пройти гладко. Юнги закрывает входную дверь. Представляясь, Ёнсу всё ещё смотрит на подростка. Понимает, что Юнги не уточнил во вчерашнем разговоре то, что беременный омега, наверняка, ещё школьник. — Пак Чимин, — мгновенно отвечает на приветствие юноша, хоть и знает, что его имя уже известно. — Мне очень приятно познакомиться с Вами, — омега низко кланяется перед взрослым. — Взаимно, — Ёнсу улыбается и улыбка его не натянута. А у Чимина руки дрожат, когда они проходят в гостиную, ноги подкашиваются от волнения. Он очень рад сесть на диван, хоть и рядом с чужим родителем нервничает невероятно сильно. Юнги выглядит спокойнее, но, кто знает, что творится у него на душе? Ёнсу смотрит на растерянных детей и понимает, что самый спокойный тут — он сам. — Юнги мне ничего о тебе не рассказывал ранее. У подростка, кажется, сердце кольнуло сразу после реплики взрослого. Конечно, он ничего не рассказывал, какой ребёнок расскажет родителю о случайной связи после очередной пьянки? Чимин без конца кусает щёки изнутри, даже язык пару раз нарочно укусил, лишь бы как-то переключиться на лёгкую физическую боль. — Мы… — омега понимает, что вот-вот испортит ещё не сложившееся о себе мнение. Но Юнги перебивает. — Мы совсем недолго встречались, ребёнка в планах не было, — Чимин не скрывает удивления. Юнги ведь хотел сказать всё, как есть… Передумал? — Узнали поздно. Родители Чимина не восприняли новость радостно, поэтому… Было решено, что ему лучше жить у меня. Так всем будет лучше, да, — вздыхает альфа. Ёнсу понимающе кивает. Вновь смотрит на Чимина, а тот только и ждёт вопросов о родителях, о возрасте, о том, что собирается делать с этим дальше. И если на что-то Чимин сможет ответить сразу и без запинки, то на что-то — он, вероятно, будет молчать, ища спасение в Юнги. — Может, ты расскажешь о себе, Чимин-и? Или расскажи, как познакомились. — Ох, мы… — На вечеринке, — перебивает альфа. — Юнги, — Ёнсу строго смотрит на сына. — Пусть мальчик сам расскажет. — В-всё верно, на вечеринке. Случайно. Мы недолго встречались, — юный омега, на всякий случай, повторяет слова Юнги. — Через общих друзей познакомились, — вновь запинается Чимин, понимая, что говорит вообще не в том порядке, в котором хотел. — Я учусь в выпускном классе, мне в этом году исполнилось восемнадцать. Я в основном… учился долгое время. Сейчас каникулы. Чимин мысленно ругает самого себя, не понимая, что он несёт, не понимая, что вообще должен рассказать о себе. Он от этого чувствует себя ужасно, но очень старается не показывать этого. Почему его вообще расспрашивают об этом? Только Ёнсу, кажется, всё устраивает. Он действительно настолько понимающий человек? Даёт время, не перебивает, не требует быстрых ответов. — Увлекаешься чем-нибудь? — Чимин на вопрос только головой мотает. Ничем. Он действительно ничего не делал, кроме учёбы. Юнги молчит, не вмешиваясь. Что его радует — папа хочет узнать Чимина, в первую очередь, как человека, а не получить какие-то сухие данные о нём. Он смотрит на него, как на избранника своего сына, а не как на подростка, который не знает, что нужно предохраняться (что и к Юнги относится). — Ну, у тебя всё впереди, — с улыбкой Ёнсу старается разрядить обстановку. Чимин улыбается в ответ из вежливости, кивая и соглашаясь с этим. — Может, ещё что-нибудь о себе хочешь рассказать? — Нет, — он опускает голову. Ёнсу перестаёт улыбаться. Чимин, чуть сжавшись, сидит поникший весь, и его можно понять. Особенно, если учитывать то, что его родители, насколько понимает Ёнсу, отреагировали не очень хорошо. — Побеседуем наедине? — старший омега кивает в сторону спальни. Чимин смотрит на Юнги, словно спрашивает разрешения, но тот только кивает и встаёт с дивана, направляясь на кухню и всем видом показывая, что подслушивать он не собирается. А в разговор ведь так и не встревал, когда его попросили помолчать. Ёнсу встаёт и первый уходит в комнату. Чимин в одно мгновение вспоминает, что у него там гнездо настоящий бардак, и идёт следом, беспокоясь, что взрослый за это его точно осудит. Но, взглянув на спальное место, Ёнсу улыбнулся. Никакой это не бардак — это очаровательное гнездо. — Извините за беспорядок, — опуская голову, шмыгает подросток. — Что насчёт твоей школы всё же? Ты будешь заниматься по индивидуальному плану? — Я не знаю. — Любишь учиться? — Ёнсу вновь улыбается, как будто не с беременным школьником сейчас разговаривает, как будто им ну совсем не о чем поговорить, кроме учёбы Чимина и того, что ему нравится, что не нравится. — Вас только это интересует? — Чимин слишком поздно понимает, какую глупость сказал, мог ведь хотя бы вопрос иначе сформулировать, но нет. — Простите, но Вы ведь видите моё положение, почему тогда? Ёнсу молчит, и это молчание тоже напрягает Чимина. Неужели спокойствие было обманчивым? Самое худшее только впереди? Не может быть, всё ведь было хорошо. Чимин смотрит на взрослого омегу. Всё действительно проходит лучше, чем можно было подумать, но наедине отчего-то стало страшнее. Руки к животу как всегда тянутся невольно, в глаза напротив смотреть желания нет. И подросток решает — на него сейчас будут кричать. Иначе зачем уходить от Юнги в другую комнату? — Я прекрасно вижу твоё положение, но что я теперь сделаю с этим? Мне начать кричать на вас с Юнги или что? — усмехается омега, словно читая мысли обеспокоенного подростка. — Чимин, — продолжает Ёнсу с прежней улыбкой. — Я понимаю, что наше знакомство могло произойти в другой обстановке, в другое время, но всё же… Ты ведь знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне за помощью? И не только за материальной. Чимину больно. Даже родные родители ему не сказали этого, вообще не предложили помощь. А папа Юнги предлагает свою в первый же день знакомства, не смотрит косо. Да, не скрывает своего удивления, но не отталкивает. — Мой отец ударил меня, когда узнал, — зачем-то говорит Чимин, а после застывает. Его только что обняли. — Это ужасно. Ни один родитель не должен бить своего ребёнка в подобной ситуации, — Ёнсу обнимает подростка. — Родители в принципе не должны бить своих детей. Чимин думает, что не выдерживает, очень сильно хочет выплакаться, но не позволяет себе этого, только утыкается носом в чужое плечо, вздыхая. Он так устал от этого. А сейчас чувствует что-то похожее на родительскую любовь, хотя они знакомы только день. Со взрослым омегой отчего-то спокойнее, но, нужно признать, когда рядом Юнги — Чимин понимает, что ему ещё спокойнее. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Ёнсу, отстраняясь, кладёт ладони на плечи подростка, начиная размеренно поглаживать их. — Я вижу, ты сделал гнездо, — подмечает старший омега. — Я думаю, что всё неплохо. Не так плохо, как могло быть, Юнги очень много помогает мне, много работает. — Это ведь замечательно, — медленно кивает Ёнсу. — У тебя есть Юнги, есть я, уверен, твои родители со временем тоже одумаются. Возможно, всё идёт не по плану, но с этим теперь ничего не поделаешь. — Да, — поджимает губы Чимин, соглашаясь. С этим изначально ничего нельзя было поделать. — А если ничего поделать нельзя, нужно просто думать, что делать дальше. Со временем ответ придёт. Я не говорю, что это просто, но вполне возможно, — Ёнсу растрепал волосы подростка в ласковом жесте. — Сейчас поставь на первое место своё здоровье и внутреннее состояние, ладно? — Я стараюсь, — подростку больше не хочется улыбаться натянуто. Улыбка искренняя, такая же, как и у взрослого омеги, который безумно сильно хочет поддержать этого ребёнка. Дать ту поддержку, которую не дали родители. От этого легче. Юнги невероятно повезло с семьёй. У него один папа — такой замечательный человек. А у Чимина два родителя и ничего хорошего не вышло: у ребёнка куча травм и отсутствие поддержки в один из самых трудных моментов в жизни. Стоит задуматься, какую ещё семью можно назвать какой-то неполноценной. — Не против, если я и с Юнги побеседую? Совсем немного, — уточняет Ёнсу, не желая оставлять Чимина одного, но понимая, что и с Юнги нужно немного поговорить наедине. И Чимин это тоже понимает. — Конечно, конечно, я не против, — кивает младший омега. Чимин уселся на кровать, как только остался один. Его гнездо, его безопасное место. Чувство спокойствия, а ещё чувство родительской любви. Кто они теперь? Семья? У Ёнсу будет внук, этот внук — ребёнок Чимина. Конечно, они семья по крови. Только Чимин, вдыхая, понимает, что чего-то в гнезде не достаёт. Запаха альфы. Юнги смотрит на пустые чашки, сидя за столом, но стоило Ёнсу показаться на пороге кухни, альфа встал с места, обеспокоенно посмотрев. — Чимин славный, — омега встаёт возле стены. — Да, он… милый, — Юнги кусает нижнюю губу. Ему беспокойство своё никуда не спрятать, да и сейчас не хочется. Для Юнги это тоже непростая ситуация и ему очень хочется быть искренним с родителем, который хочет его поддержать. Каждый ребёнок должен понимать это, в любом возрасте — в пятнадцать или в двадцать пять. Если взрослый по-настоящему хочет помочь, нужно принять эту помощь, попробовать. Доверие между членами семьи иногда довольно сложная вещь, но Юнги доверяет своему папе. — Юнги, я не знаю, сколько вы были вместе на тот момент, не осуждаю… Но не поторопился ли ты? Я не хочу загонять тебя или Чимина в какие-то рамки, но тебе следовало быть осторожным, когда ты решил, что хочешь заняться любовью с несовершеннолетним, — Ёнсу поджимает губы. — Тем более, если его родители такие… Это могло плохо на тебе отразиться, понимаешь? — Понимаю, — согласно кивает альфа. — Я не ругаю тебя, но почему вы не предохранялись? Юнги пожимает плечами. Он и сам не знает, почему не подумал об этом в тот момент, ведь был не настолько пьян. Просто… Захотел и всё. — Сейчас Чимину нужно решать, как закончить школу. И вам нужно решить, хотите ли вы официально расписаться. Понимаешь? — Ёнсу повторяет вопрос, специально стараясь говорить с сыном как можно мягче. Юнги решительный, Юнги ответственный. Но Юнги тоже тяжело, Ёнсу это прекрасно понимает, он должен поддержать и его, и Чимина. — Я пока не думал над всем этим. В любом случае, со школой нужно решать с его родителями и… И с браком тоже. Он не хочет вступать с Чимином в брак. Это бы многое прояснило, потому что сейчас Чимин в его доме не совсем понятно на каких правах. Он… он не его омега. Не его муж. Но он носит под сердцем их ребёнка. Чимин вполне может стать его мужем, но Юнги не хочет ставить никаких подписей, играясь в счастливую семью, он вообще не знает, что будет делать дальше. — Не знаю, как договариваться с его родителями, те ещё персонажи, — добавил Юнги, хмыкнув. — Если нужно, я поговорю, — Юнги с благодарностью кивает родителю, но не говорит, что это, скорее всего, будет бесполезно. — Сколько вы уже вместе? Примерно. — Совсем недолго. То есть… — Юнги хмурится. Он не хочет говорить, что они не вместе. И не были вместе. Да, у него была мысль рассказать абсолютно всё так, как оно и было, но он передумал. На то есть несколько причин. — Мы долго общались, парой начали называться не сразу… Это первые отношения Чимина, мы не торопились. То есть, да, мы переспали… — Юнги не может сформулировать мысль. Ему неловко перед папой, неловко говорить всё, так ещё и лгать, придумывая что-то. Он мог просто остановиться на том, что они были вместе совсем недолго. И сейчас вместе тоже. — Я понимаю, — Ёнсу снова улыбается, так успокаивающе. Только Юнги на родителя уже не смотрит. — В любом случае, что сделано, то сделано. — Спасибо за понимание, — краснеет альфа. Он совсем растерялся из-за этого разговора, словно разрешил себе почувствовать слабость рядом с родителем. — Останешься на чай? Ёнсу согласно кивает: — Только позову Чимина. Надеюсь, он несильно беспокоится. Кстати, я видел это уютное гнездо в вашей спальне, — подмигивает родитель, уходя. Юнги садится на стул, опуская голову и вновь оставаясь один, хоть и всего на минуту, а то и меньше. — Гнездо замечательное, — произносит он одними губами себе под нос, закрывая глаза.

***

Входная дверь закрывается. Юнги недолго стучит ногтями по ручке двери, глядя куда-то вниз и ни о чём не думая. Ёнсу, уходя, сказал, что надеется, что они смогут прийти к нему в гости втроём. Придут, конечно, придут. За чаем важные дела отошли на второй план, разговоры обо всём и ни о чём расслабили и Юнги, и Чимина, но настало время вернуться в реальность. Вечереет. Чимин, развернувшись, возвращается в спальню. Но омега дверь до конца не закрывает, возможно, тем самым намекая Юнги, чтобы он тоже зашёл. Только альфа это замечает не сразу, но, оборачиваясь, тихими шагами подходит к входной двери, заглядывая. Омега, стоя перед зеркалом, смотрит на свой живот, поглаживая его через ткань кофты. — Твой папа очень хороший человек, — Чимин, повернувшись, сделал к альфе пару шагов. Юнги зашёл в комнату, сложив руки в карманы. — Я же говорил, что он довольно понимающий. Всё хорошо прошло, даже очень, — Юнги приподнимает уголки губ, но не так, словно не может найти сил на улыбку. Наоборот, это выглядит очень легко и нежно. — Юнги, почему ты сказал, что мы в отношениях? Ты же не хотел этого, — Чимин усаживается на кровать. — Ты же хотел… Ну, правду. Мин, не спросив разрешения, садится рядом. Только Чимин никак не реагирует, не говорит чего-то против этого. Оба прекрасно помнят тот разговор, только для Чимина остаётся непонятным, почему Юнги решил изменить своё мнение и сказать родителю неправду. — Не хотел, чтобы ты переживал, — честно признаётся альфа. — Я вспомнил, как ты много плакал первое время, вспомнил, как ты рассказал мне, кем тебя считает твой отец. А тебя ведь не назвать шлюхой. То, что ты лёг ко мне в постель, не делает тебя неправильным, как и количество партнёров не делает из омеги шлюху. Только я решил, что мы по-разному на это смотрим. — Я не понимаю, — Чимин опускает голову. — То, что я сказал тебе тогда… Ну, что ты ко мне лёг. Это правда, глупо отрицать, но это было сказано не с целью тебя задеть. Так что… Извини за это? — Юнги хочет ударить себя по губам. Он не умеет выражать мысли, а извиняться тем более. — Зачем лишний раз заставлять тебя переживать из-за чего-то подобного? Пусть папа думает, что мы были в отношениях. И сейчас тоже в отношениях. Юнги тянется к рукам омеги, успокаивающе поглаживая костяшки и рассматривая маленькие пальцы. Чимин никак не реагирует. Вспоминает, как Юнги сказал ему, что они оба знают, что Чимина нельзя назвать каким-то легкодоступным, а ещё вспоминает, что недавно, словно изменив мнение, альфа ляпнул, что к нему Чимин лёг в постель вообще-то. А Юнги просто уже стыдно за это. Он не хотел обидеть. — Если обижаешься на меня, прямо скажи. — Не обижаюсь. Чимин и врёт, и нет. Не понимает, что ощущает по-настоящему, может, действительно не обижается вовсе. Пока Юнги сидит рядом, чувства другие. Омега думает, что должен обижаться. А инстинктивно он тянется к альфе. Его запаха мало в гнезде. Насколько будет странным попросить больше запаха… прямо сейчас? — Обижаешься, значит, — хмыкает Юнги. — Ладно, я не буду себя оправдывать как-то, — старший отпускает маленькую руку и встаёт. — Готовься ко сну спокойно. Если захочешь есть, то… — Не уходи. Юнги оборачивается. Он усмехается по-доброму, скрещивая руки на груди: — Сначала обижаешься, а потом просишь не уходить? Чимин пожимает плечами. Действительно, чего это он? Из-за каких-то своих целей подавляет обиду. — Мне просто нужен твой запах. — Возьми мою одежду, — Юнги пожимает плечами, чувствуя себя неуютно. Ему не удалось извиниться, как он считает, совсем не удалось, Чимин по-прежнему выглядит обиженным, но всё равно просит запаха. У них кривые отношения, никак такое иначе не назовёшь. — Нет, мне нужен ты, — Чимин встаёт, сам берёт старшего за руку, чтобы тот не ушёл. — Мне мало запаха… в гнезде. Юнги неподвижно стоит, смотрит некоторое время. Чимину так сильно нужен его запах, его действительно это успокаивает? Юнги думает, что мало знает об этом, вообще нужно было спросить у папы, нормально ли это. Очевидно, что да, нормально. Просто, скорее всего, Юнги привыкнуть не может. Альфа помнит чужую тревогу, повторения не хочет. Плевать уже, как это выглядит. Он приближается к чужому лицу, наблюдая, как на щеках начинает появляться румянец. — Оставить на тебе свой запах? — Юнги прямолинеен. — Метку ставить не буду, но всё остальное вполне могу сделать. Чимин громко сглатывает. Он не уверен в чужих словах. Но кивает, соглашаясь.