children

Руки дрожат отчего-то. Чимин, не зная, что от него сейчас требуется, немного задирает кофту. Он понятия не имеет, как лучше сделать. — Снимай уже. Юнги быть грубым не хочет, но за свой тон не извиняется, только виновато смотрит, не собираясь больше поторапливать подростка. Чимин жмурится, но кофту в итоге снимает, удобнее устраиваясь меж двух подушек. Юнги садится напротив, скользя взглядом по юному телу. И Юнги понимает, что невольно задерживает свой взгляд на животе. Он стал ещё больше? Юнги думает, что он даже не замечает, как проходит время, не видит, как меняется тело омеги. А изменилось оно к настоящему моменту довольно сильно, что нельзя отрицать. — Юнги, — альфа замирает, как только его останавливают. — Тоже сними, — Чимин держится за его рукава. — Да, конечно. Забыл, — старший, отодвигаясь, снимает верх, оголяя торс. Чимин плечи опускает, заметно успокаиваясь, но только на время, потому что больше Юнги не медлит — мгновенно приближается, отключая в себе всё человеческое и оставляя животное. Омега хочет запах — он даст его. — Лучше ляг, — практически рычит альфа куда-то в шею, носом активно трётся в том же месте, не отстраняясь и не давая больше пространства. Но Чимин ложится, не комментируя то, что ему неудобно немного. — Так странно, кажется, я впервые чувствую не только тебя. Настолько сильно… Нет, я знаю, я ощущал. Но сейчас по-другому, — Юнги губами касается кожи, а после чуть прикусывает её. Он не собирался и не собирается ставить метку, просто не может удержаться от желания попробовать. Юнги чуть ли не всем телом трётся об омегу, а Чимин, совершенно не зная, что делать, то держит руки на плечах альфы, то, приподнимая, задерживает их в воздухе. А пальцы по-прежнему подрагивают. Но в удовольствии Чимин глаза закрывает, он знает, как сильно ему нужен этот запах, присутствие альфы в гнезде. Только это всё инстинкты, это несерьёзно. Чимин ненадолго вспоминает время, когда был влюблён в альфу, которого едва знал, которого видел издалека и с которым переспал в тот же вечер, когда впервые лично заговорил. Столько времени прошло. Юнги с омеги снимает штаны, опускаясь, но Чимин не останавливает. Они — родители ещё не родившегося ребёнка. А друг другу никем не являются. Как это жалко — просить Юнги оставить на себе запах, эту необходимость никак не объяснить. Что же ощущает сам Юнги, когда ведёт носом по животу вниз? Бельё омеги он не трогает, но ещё ниже, касаясь кончиком носа бедра, альфа кусает вновь. Альфа обнюхал омегу, который ждёт от него ребёнка. Чимин чувствует его запах на себе, оставшееся тепло чужого тела, причём он всё это принимает так хорошо, словно перед ним любимый человек. Только всё это отходит на второй план, когда Юнги отстраняется, рассматривая омегу так, словно оценивает свою работу. По сути, так и есть. Чимин, осознавая всю ситуацию, краснеет, отворачивая голову в сторону. Он получил, что хотел, но ему стыдно. Приятные ощущения борются с мыслями о том, что Юнги нужно бы уже выпроводить из комнаты. — Спасибо? — неуверенно шепчет Чимин, но смущается только больше. Юнги не обязан был, но сделал. Он, чёрт возьми, сделал даже это. Ради чего? Ради кого? Ради Чимина или ребёнка? — Тебя это успокаивает? Юнги не знает, зачем спрашивает, может, просто хочет лишний раз убедиться. — Да… успокаивает, — Чимин говорит совсем тихо, должен ли он объяснять, что и ощущает своё тело по-другому? — Лучше консультации с психологом? — неудачно шутит альфа. Оба прекрасно понимают, что это совсем разные вещи. Мин осознаёт, что, в общем-то, не до конца понимает, что именно Чимин начинает ощущать по-другому. Но, если ему так легче, то… Хорошо. Юнги отодвигается, надевая на себя верх. А про психолога он не зря вспомнил, Чимин точно должен ещё раз (и не один) посетить специалиста. Одного сеанса было мало. — Если ты пойдёшь в душ, запах всё равно останется, — зачем-то поясняет старший, поднимаясь с постели. Он больше не должен смущать омегу своим присутствием. — Не хочу сейчас, — отрицательно мотает головой омега и укрывается одеялом. Не хочет терять ни единой нотки того, что чувствует. Юнги кивает понимающе, задерживая свой взгляд на младшем. — Ты не обязан делать это всё, — внезапно продолжает Чимин. — Но делаешь. — С чего это я не обязан? — вздыхает Юнги. Они, кажется, это уже обсуждали. На Юнги лежит такая же ответственность, как и на Чимине. И Юнги от этой ответственности отказываться не собирается. — Я про… про то, что было, — под одеялом омега в кулаке сжимает футболку старшего, которая всё это время лежала на кровати, рядом с подушкой — там, где Чимин всегда сможет уткнуться в приятную ткань носом. — Если от этого зависит твоё состояние, то я буду это делать, — не совсем понимая, к чему ведёт этот разговор, Мин разворачивается и уходит к двери. — Не противно? — едва слышно шепчет Пак. Но Юнги разбирает этот простой вопрос. Нет, ему не противно. Ни капли. Скорее, наоборот, кружат ли ему голову инстинкты, неизвестно, но факт остаётся фактом — ему нравилось обнюхивать омегу, сначала потому что надо, потом потому что хотелось. Про лёгкое возбуждение Юнги, конечно, предпочитает молчать, наверное, это та грань, где подобные близости должны заканчиваться, если они ещё будут. И Юнги почему-то уверен, что это не в последний раз. — Нет, — коротко отвечает он, оставляя все свои размышления при себе и выходя из комнаты. Закрыв дверь, Юнги негромко желает младшему добрых снов, не зная, можно ли было его вообще услышать или нет, и направляется в ванную комнату. Чимин, понимая, что остался один, вновь принимает сидячее положение и принимается заново раскладывать всю одежду. Больше своих вещей в одно место, больше вещей альфы — в другое. Омеге нравится этот процесс, в один момент он даже улыбается, поглаживая рукой животик. — Тебе должно быть хорошо здесь, — мурлычет омега себе под нос, а после застывает, опуская ладонь на подушку и слабой хваткой сжимая пальцами наволочку. Он только что заговорил со своим ребёнком. Он так редко делает это. Даже можно сказать… ни разу не делал? Чтобы говорить с чувством похожим на любовь. Только любовью это не является. Омега устраивается удобнее, берёт телефон, тут же открывая контакты. На самом деле, ещё не так поздно. Он прижимает смартфон к груди, кусая нижнюю губу. Нет, он не хочет говорить по телефону сейчас. СМС лучше. Чимин, недолго думая, открывает переписку с Чонгуком. Ему нужно рассказать, что было сегодня, очень надо. Чонгук, наверняка, захочет обсудить по телефону, но если так хочет поговорить — пусть ограничится голосовыми сообщениями. На всякий случай, Пак берёт и наушники, заранее подключая те к телефону. А ещё невольно думает, чем же занят Юнги. Удивительно или нет, но Мин тоже захотел поделиться с другом сегодняшним днём. Наверняка, братья Чон успеют обсудить их. Только главное не рассказывать о том, что было в кровати. Сворачивая переписку с Хосоком, Юнги забил в поисковике вопрос, который мучал его какое-то время сегодняшним днём, а сейчас вернулся в голову снова. Вопрос об образовании Чимина. Юнги понятия не имеет, что и как работает в школах, на каких основаниях школьник вообще может перейти на дистанционное обучение, можно ли это вообще сделать без серьёзных причин. Но ведь беременность довольно серьёзная причина? Альфа открывает первую же вкладку в интернете бездумно, читает всплывшее вверху новое сообщение от Хосока, но не открывает пока сам диалог. Хочется плакать и смеяться одновременно. Он только что обнюхивал омегу, а сейчас ищет на всяких форумах ответ на ещё один вопрос: можно ли как-то перейти на индивидуальный план без вмешательства родителей. Ответ один — нет. Совершенно забывая о переписке, Юнги откладывает телефон и прикрывает лицо руками. Нужно что-то решать, ему нужно думать, что делать, кто позаботится об этом, если не сам Юнги. Сентябрь наступит раньше, чем кажется, второй семестр не за горами и уж лучше начать думать над всем прямо сейчас — они не решат это за два дня. Завтра ожидают очередной серьёзный разговор и взрослые решения. Только у самого Чимина, кажется, пока эта проблема стоит не на первом месте, раз он быстро забыл о ней. Его папа Юнги спрашивал о школе, но забылось всё как-то быстро. И утром омега, одевшись, тихо вышел из комнаты. Было слышно, что в доме кто-то есть и конечно вариантов не особо много — Юнги. — Почему ты не на работе? — вместо пожелания доброго утра спрашивает Чимин, закрывая дверь спальни. — Я выйду в другой день. Нам нужно кое-что решить. — Что? — зевает в ладошку Чимин, но надеется, что его готовность слушать альфа видит. — Твоя школа. Скоро начнётся новый семестр, тебе нужно как-то учиться. То есть, конечно, ты будешь учиться, но лучше уже сейчас решить всё. Чимин понимающе кивает. Юнги прав, лучше сейчас задуматься над тем, как всё это будет проходить. Будет ли он ходить на уроки? Будет ли заниматься дома и просто сдавать контрольные точки? Про экзамены и университет можно вообще ничего не говорить. Он не будет поступать, а дальше… Дальше вообще неизвестно, что будет делать. Но лучше решить нынешнюю проблему. — Можно ли мне перейти на домашнее обучение? — Можно. Нужно связаться с твоими родителями, — выдаёт Мин. Чимин вздрагивает от одного только упоминания. Родители — одно только слово. Они дали возможность жить, а сейчас даже не интересуются состоянием своего единственного ребёнка. — Ты можешь учиться дома, но это нужно решать уже в твоей школе. Там… Сложно немного, если честно. Я не совсем понимаю, что нужно. Мы можем вместе посмотреть, какие документы нужны, потом поехать к твоим родителям. Чимин кивает. Ему нравится, как рассуждает Юнги. Становится даже как-то удивительно спокойно. То ли от его голоса, то ли от обычного присутствия. А может, вообще из-за его действий. Юнги такой… взрослый. Даже когда он не знает, что делать, как сейчас, с ним хочется остаться рядом, потому что рано или поздно он всё равно разберётся. Как какая-то защита. Только Чимину вообще-то тоже нужно взрослеть. Омега сейчас всю свою уверенность в кулак собирает и выдаёт: — К родителям я могу поехать сам. Ни отец, ни папа ещё не знакомы с Юнги. Нужно ли им знакомиться вообще — вопрос спорный и ответ скорее да, чем нет. И сейчас одна из возможностей, если они и дальше не собираются принимать участие в жизни сына. Только Чимин хочет со всем справиться сейчас сам. Сложно сказать, откуда взялось это сильное желание. — Я поеду к ним… Сегодня? Лучше, конечно, если отца дома не будет. — Ты уверен? — сомневаясь, уточняет альфа. Он специально взял выходной, чтобы помочь Чимину, а сейчас тот спокойно (или не совсем) говорит, что справиться со всем самостоятельно. — Абсолютно, — кивает младший. Юнги отводит взгляд, откладывая телефон. Что ж, помощь он предложил. По крайней мере, постарался. — Может, мне поехать с тобой и… быть где-то поблизости? — неуверенно предлагает Мин. Возможно, Юнги даже рад немного, что ему не придётся сталкиваться со всем этим, в конце концов, он там и не нужен даже, это дело исключительно Чимина и его родителей. С другой стороны, Чимину может быть нужна поддержка или просто присутствие альфы рядом. Плохое предчувствие не покидает Юнги. А Чимин, кажется, немного воодушевившись тем, что готов пойти сделать что-то самостоятельно, более решительно отказывается от предложения снова: — Спасибо, но я, наверное, справлюсь сам. — Неужели не боишься диалога с семьёй? — Я… — Чимин боится. Он по-настоящему боится, но при этом хочет сам переступить через страх и справиться в одиночку, если так можно сказать. — Боюсь немного. Но я справлюсь. Мне ничего не сделают, если мы будем… в школе. Чимину страшно не хочется идти в школу. Но он справится. Юнги вздыхает, но всё же кивает. Не будет он ехать с омегой, если тот не хочет, это только хуже сделает. Пусть просто разберётся уже с этим сам и они дружно перейдут к другим проблемам, которых будет ещё немало. Чимин, чуть затормозив, возвращается обратно в спальню. Юнги, всё ещё сидя на диване, недолго смотрит на закрытую дверь. Нет ничего удивительного в том, что вчерашнее они не обсуждают. Незачем, обо всём сказали прошлым вечером и мусолить подобное смысла нет. Всё, что происходило в той кровати, не по любви. Действительно всё. Мин, думая, что можно было бы вообще сделать на завтрак, доходит до спальни в несколько шагов, останавливаясь. Он бесшумно приоткрывает дверь, совсем немного. Смотрит через маленьку щель, наблюдая за омегой. Чимин стоит перед зеркалом в просторной футболке, держит в руках школьные брюки. Не примеряет, знает, бесполезно. Он в итоге откладывает их в сторону, а Юнги торопится бесшумно отойти от спальни. И ему желательно уйти на кухню, что он и делает. Незапланированная беременность, ранняя беременность плоха всем. Чимин сейчас всего лишь отложил школьную форму, которая вряд ли будет ему как раз, а Юнги не может не думать о том, как Чимин откладывает в сторону своё образование, свои планы насчёт экзаменов. Поступление в университет — явно не то, что ждёт его после выпуска, как он и ожидал. Юнги садится за стол, укладывая голову на его поверхность. Ужасно. Каждая мельчайшая деталь возвращает к тяжёлым мыслям и полной безысходности. Юнги не считал, а потому и не может вспомнить, сколько раз за всё время ему хотелось просто взвыть, закричать. Он так боится, что сорвётся и в итоге действительно в один момент закричит из-за какой-нибудь мелочи, например, из-за упавших с тумбы столовых приборов. Страшно, очень страшно. А Чимин? Чимину так трудно, труднее, чем ему, Юнги старше, Юнги взял ответственность за всё происходящее, он должен быть сильным. Жизнь превратилась в какую-то бомбу замедленного действия. — Хочешь, я приготовлю завтрак? Юнги поднимает голову. Давно Чимин здесь? Альфу охватывает невероятная радость, что мысли омега читать не умеет. Прекрасно просто. Но только вот Чимин не слепой и явно смог разглядеть немного убитое состояние Юнги, которое он старается оставлять только при себе. — Что насчёт… блинчиков? — неуверенно предлагает Чимин, не дожидаясь ответа. Юнги, контролируя мысли и оставляя все переживания где-то в стороне, но всё равно рядом, кивает. — Звучит неплохо. Юнги знает, долго ему в таком состоянии быть нельзя. Он должен успокоиться. Блинчики утром — действительно похоже на хоть что-то хорошее среди суеты и переживаний, с которыми жить ещё какое-то время. Долгое или нет — другой вопрос, ответа на который нет. Будущее — какая-то маленькая страшная тайна.

***

Чимин берёт с собой на всякий случай все документы, какие у него есть. К убранной в шкаф школьной форме он не возвращается, просто выбирает более менее приличную одежду. Прижимая к груди папку с документами, он спускается по лестнице, не оборачиваясь назад. Во всех смыслах этого выражения, он не думает, что, может, нужно было всё-таки идти с Юнги, нет. Не нужно. Он сам. Чимин видит, как устаёт Юнги. И сейчас омега постарается разобраться сам. Поговорит с родителями, пойдёт в школу, они начнут процесс перевода на домашнее обучение. И всё. Всё хорошо. От родителей нужно не так много, как кажется. Он не хочет звонить по телефону или писать сообщение — уж очень высока вероятность быть проигнорированным. Звонок могут сбросить, а на сообщение не взглянуть вовсе. Проще поставить их перед фактом, лично предстать с документами в руках и сразу сказать, что требуется. И лучше действовать решительнее — до момента, как дверь захлопнется или кто-нибудь из родителей вновь начнёт кричать. Чимин всей душой надеется, что отец на работе, а потому, наконец, позвонив в дверь, отходит от неё на шаг, вздыхая и сильнее сжимая в одной руке папку с документами. Ключ от квартиры остаётся лежать в кармане нетронутым. Пак посчитал, что так лучше. Так правильнее. Это место он больше не считает своим родным домом, куда он может заходить в любой момент, даже имея собственный ключ. Дверь открывает папа. Чимин видит, как в чужих глазах меняются эмоции. Сначала шок, затем беспокойство. Увидеть безразличие после было бы совсем неудивительно, да только перед полной отрешённостью в глазах взрослого мелькнуло настоящее облегчение. Что бы там ни было, родитель всё равно будет волноваться за своего ребёнка, только по-разному проявлять это. — Привет, — неуверенно здоровается Чимин. — Я по делу. Только выслушай меня. Мне нужно перейти на домашнее обучение, но я не могу составить договор без родителей. — И я должен сейчас бросить все свои дела? — такого ответа Чимин не ожидал. Омега никак не хотел акцентировать внимание на своей беременности, а в итоге, стоило родителю заговорить, начал поглаживать живот свободной рукой, успокаивающе проводя по нему ладонью. Это уже не контролируется. Презрительный взгляд взрослого заставляет переживать ещё сильнее. — Это… недолго, — с той же неуверенностью отвечает Чимин. — Просто составить документ, с тебя кроме подписи ничего не требуется. Потом я сам. — Долго или нет — я должен сейчас всё бросить и заниматься этим? Тем, что ты не будешь учиться как нормальный человек? Хочешь заставить меня краснеть перед директором? Перед учителями? — Это недолго, — повторяет Чимин, не зная, что больше сказать и опуская голову. Вот и всё, уверенность, если она была, начинает рассыпаться на мелкие части. Но не полностью. Чимин уже успел честно признаться самому себе, что ожидал от встречи с папой совсем другого. Извинений? Принятия? Хотя бы помощи. Но ему даже помочь не хотят с важным делом. Нет, его даже видеть не хотят, на порог квартиры не пускают. Ребёнок долгое время жил не дома. Ребёнок вернулся. Ребёнок в порядке. Значит, можно снова позволять себе вести себя подобным образом, а именно смотреть на юношу без хоть малейшей частички беспокойства, только с презрением. — Я не могу просить об этом отца, — вслух признаётся больше самому себе Чимин, надеясь, что это как-то сработает, но видит, как родитель останавливает себя от того, чтобы прямо сейчас закрыть дверь. Продолжает молча смотреть. Чимину кажется, что он под взглядом родителя становится всё меньше и ничтожнее, хочется сбежать, но нет, нельзя просто развернуться и уйти. Пока его не послали и не вытолкнули окончательно — он не уйдёт. Обещал ведь самому себе постараться быть сильным и со всем справиться. — Жди меня внизу на улице. Дверь закрылась. Сердце колотится сильно. Приложив ладонь к груди и стараясь выровнять дыхание, Чимин в облегчении закрывает глаза. Он подождёт на улице. Между прочим, свежий воздух — действительно то, что нужно. И выходя из дома, Чимин вдыхает полной грудью и, словно отчего-то освобождаясь, выдыхает. Он садится на скамью, опуская взгляд и поглаживая животик. — Всё получается, да? — Чимин выдавливает из себя слабую улыбку, не поднимая головы. Но сделать это приходится позже, когда он слышит закрывающуюся дверь. Вновь хочется сбежать, ибо родитель смотрит так, словно видит перед собой что-то отвратительное. Идти рядом со взрослым омегой, что, подняв подбородок, смотрит вперёд уверенно, значит идти, опустив голову вниз. По крайней мере, для Чимина так. Он не позволяет себе идти чуть свободнее, всю уверенность, что не рассыпалась пока окончательно, прячет где-то глубоко внутри. Она вроде и есть, но её не видно. — Убери руки с живота. Не смей акцентировать внимание на этом. — Хорошо, — кивает Чимин, опуская руку. Только в голосе подростка вообще нет ни малейшего понимания. Почему папа просит? Он ведь должен понимать, он должен осознавать, что такое быть беременным. Да, Чимин знает, что он — разочарование родителей, но неужели его хотя бы в этом нельзя понять? Почему? Чимин едва заметные слёзы вытирает, как только они оказываются у школы. Дороги назад не было изначально, но уже в здании становится так душно, что в следующую же минуту хочется вернуться назад, выйти на улицу. — Нам… — Чимин поднимает взгляд на родителя. — Нужно будет написать заявление на отчисление. Но ещё хочу оставить эту школу, чтобы сдавать контрольные точки. Ещё… — Я разберусь, что там нужно, — омега останавливается возле кабинета директора. — Дай свои документы, — вздрогнув, Чимин протягивает папку, мысленно удивляясь тому, насколько сильно у него трясутся руки. — Жди здесь, позову тебя, если будешь нужен. Мне стыдно рядом с тобой — то, что остаётся несказанным. Чимин губы нервно кусает, но всё же кивает, оставаясь один за закрытой дверью. Школа работать начала совсем недавно, выглядит по-настоящему пустой. Чимину кажется, что вокруг никого нет, вообще никого, даже директора с папой в кабинете рядом тоже нет. Омега садится на небольшую мягкую скамейку, откидывая голову назад и чуть не ударяясь затылком о стену. Всё хорошо. Наверное, его присутствие там даже необязательно. До чего же удивительно, в больнице он обходится без подобных формальностей, несмотря на то, что является несовершеннолетним, а в школе обязательно нужно решение родителей. Да он без этих родителей уже достаточно долгое время справляется отлично со всем. Не у них сейчас нужно спрашивать что-то про перевод на домашнее обучение, а у Юнги. Точно, Юнги, должно быть, сильно беспокоится. Чимин достаёт из кармана телефон, проверяя уведомления. Но там ничего нет, кроме сообщения Чонгука. Пак какое-то время смотрит на маленькое фото друга в углу экрана и выдыхает. С ним нужно встретиться, желательно, в ближайшее время, очень уж хочется провести время вместе. По сути, их от этого ничего не останавливает. Дверь открывается. Чимин встаёт с места, ему папа в руки пихает все документы в открывшейся папке. Паспорт чуть не выпал. — Позорище, — шипит омега, поправляя чёлку. Последнее, что замечает Чимин на лице родителя — лёгкий румянец. — Куда ты?.. — глядя на спину удаляющегося взрослого, Чимин не идёт за ним только из-за голоса директора, доносящегося из незакрытого кабинета. Его позвали. Растерявшись, подросток всё же заходит туда, кланяясь. — Здравствуйте, — хрипло шепчет омега. Ему плевать уже, он держит руку на животе, ощущает это так, словно защищает не только ребёнка, но и себя тоже. — Здравствуй, — директор встаёт из-за стола. — Твой папа коротко описал ситуацию, — альфа поджимает губы. Взрослый ничего не комментирует, но по его взгляду видно — он недоволен. Чимин прямо сейчас в его глазах — безответственный подросток, который не знает, что такое презервативы. Чимин понимает, что его оправдали бы только в случае изнасилования. Тогда бы никто не осуждал, скорее, жалели бы. Ужасно просто. Неужели, чтобы увидеть в чужих глазах понимание в такой ситуации, нужно пережить насилие? А вот сейчас вся уверенность рассыпалась окончательно. — Тебе нужно подписать здесь только, — директор указывает на нужном месте в документе и кладёт ручку. — В ближайшее время будет готов указ об отчислении. Впрочем, я всё рассказал твоему папе, мы позвоним именно ему. Письмо в департамент тоже будет доставлено в ближайшее время. У тебя будет индивидуальный план по сдаче контрольных точек, когда подойти — тоже скажем. Вероятнее всего, на следующей неделе. На этом всё. — Спасибо, я всё понял, — поставив подпись, кивает омега. Ручка из трясущихся рук падает на стол. — До свидания. И как только голос не дрогнул — Чимин не знает. Ему очень жаль, что придётся, скорее всего, вновь связываться с папой, снова идти в школу. Хорошо, если на следующей неделе действительно всё будет готово, и он сможет второй семестр начать учиться дома. Не хотелось бы столкнуться с одноклассниками. Они определённо обо всём узнают, но Чимин осознаёт, что сейчас морально не готов с кем-то видеться. И не знает, будет ли готов потом. Только закон подлости, кажется, действующая вещь. На свежем воздухе легче становится только немного, тошнота от волнения должна пройти. Чимин не хочет оставаться тут, но ему нужно немного переждать, подышать. — Закончилось, всё закончилось. Больше ничего страшного сегодня не будет, — шепчет подросток, вновь разговаривая с ребёнком. Сам омега глубоко дышит. Он действительно справился. Повернувшись и чуть прищурившись, Чимин в следующую же секунду в глубочайшем шоке открывает глаза. Несчастная папка документов всё же падает из рук. Ли Миндже. Почему Чимин видит одноклассника именно сейчас? Тот стоит на приличном расстоянии, но видно — смотрит он не в какую-то другую точку, их взгляды направлены друг на друга. Только не это. Чимин отводит взгляд, успокаиваясь. Спокойствие. Он не хочет подходить здороваться, но, если он сделает вид, что не увидел, то ничего страшного. Возможно, уже поздно, но Чимин, подняв папку и не представляя, как будет вообще поднимать вещи, когда живот станет больше, отворачивается, уходя в сторону. Живот Чимина маленький, но не незаметный. Чёртов Миндже, что он забыл на территории школы на каникулах? Кое-как дойдя до ближайшей скамьи, омега садится на неё, понимая, что не отказался бы сейчас от бутылки с водой. Тошнит. Возможно, Миндже ничего на таком расстоянии и не увидел. Восстанавливая дыхание, Чимин слышит кучу уведомлений, которые приходят на телефон. Юнги. Хоть бы это был Юнги. Заглядывая в экран смартфона, подросток понимает, что ошибался. Одноклассники. Телефон уже хочется швырнуть куда подальше, но он открывает диалог. Чимин смотрит на чат класса, до боли кусая нижнюю губу. /сообщение удалено/ Извините, не туда отправил. Так, а что с Чимином?.. Реально? Серьёзно? Наш тихоня? Залетел?! У Чимина перед глазами всё плывёт, он смотрит на сообщения, не разбирая, кто их написал. Но все затихли после вполне ясного «Ничего, что Чимин тоже в нашем чате? Разбегайтесь по диалогам, если вы не можете жить без обсуждения чужой личной жизни». Наверное, Миндже уж очень сильно хотелось поделиться с кем-то увиденным, а он перепутал диалог. Чимину от обиды хочется выбросить телефон. Он, конечно, благодарен тому, кто написал это, остановив поток доводящих до паники сообщений, но сейчас не может как раз эту самую панику унять. Все замолчали, но все знают. Одноклассники, учителя. Все. Чимин давно не чувствовал такую сильную тошноту, а сейчас, наклоняясь, закрывает рот руками, боясь, что не сможет проконтролировать это. Все в классе знают. Можно удалять сообщения сколько угодно, всё равно скоро узнает вся школа. А ещё Чимин понимает, что его явно хотят обсуждать. Что, если Миндже вовсе не случайно перепутал диалоги? Что, если теперь и Чимину будут приходить всякие сообщения с вопросами? Какого мнения теперь о нём одноклассники и учителя, если даже родители назвали швалью, выставив из дома? Чимин, конечно, ушёл сам, но кому бы захотелось остаться там? Омега всхлипывает. Ломается. Он старается найти былую уверенность где-то внутри себя, но не находит. Всё. Конец. Дрожащими пальцами Чимин находит номер Юнги и звонит, не раздумывая. — Да? — спокойно отвечает Мин. Юнги сейчас спокойнее, чем Чимину. Сначала он немного переживал за омегу, но потом отвлёкся, занявшись уборкой и готовкой. А сейчас, отдыхая, спокойно отвечает подростку, не подозревая, как тому плохо в настоящий момент. — Где ты? Ещё в школе? Что-то случилось? — Юнги, — хнычет Чимин. — Забери меня, пожалуйста. — Где ты сейчас? — альфа встаёт с места, понимая, что задал этот вопрос буквально только что. Тихо ругнувшись, он всё же натянул на себя кофту, схватив ключи и полностью забив на поиск дурацкого ремня. — Возле школы, да? Оставайся там, я приеду. — Не клади трубку! Нет! — всхлипывает омега. — Я буду с тобой на связи, — Юнги закрывает дверь квартиры, роняя ключи и вновь ругаясь — его руки слишком трясутся. Прямо как у Чимина немного ранее. — Меня тошнит, Юнги, — голос младшего совсем охрип. — Жди. Просто жди меня. Чимин, конечно, очень ждёт старшего. Он периодически опускает голову, сглатывая, а ещё может в какой-то момент поднять голову, осматриваясь и надеясь, что никого из знакомых, и уж тем более из одноклассников, не увидит. Ему хватило того, что было только что. Они практически не разговаривают, Юнги только пару раз спрашивает Чимина, как он, не становится ли хуже, лучше. Мин даже воду забывает купить, слишком торопится. Доехав, буквально бежит с остановки. Чимин сказал, что возле школы, но не сказал, где именно. Омега шёпотом объясняет альфе своё местоположение, встав со скамьи. Ветер дует сильнее обычного, небо темнеет. Словно сейчас не август, не лето, а настоящая зима. Только холодно не так сильно. — Господи. Чимин, — бросая трубку и подбегая к омеге, Юнги останавливается, стараясь отдышаться. И сейчас младший не сдерживается, прикрывает лицо ладонью, оставляя только заплаканные глаза, которыми он сейчас с надеждой и, возможно, облегчением смотрит на Юнги. — Что произошло? — Мы почти всё сделали, — неразборчиво говорит младший. — Юнги, все теперь знают. Даже одноклассники. Я знаю, что это бы случилось, но всё же… — А твой папа? — беспокоится Юнги. Он всё понимает (на самом деле, не понимает, просто знает, какие у Чимина родители), но разве взрослый не должен остаться рядом с ребёнком, когда тому очень плохо? — Почти сразу ушёл, — плачет в ладони Чимин. Отдышавшись, Юнги опускает плечи. Ещё один сложный этап, с которым должен справиться Чимин. Справляется сейчас. Юнги понимает, что коллеги и одноклассники — это разное. У Юнги не начнётся никакой паники, когда люди, с которыми он работает, узнают, что у него будет… ребёнок. А Чимину тревожно из-за такого. — Я же говорил тебе, что лучше мне поехать с тобой, — тихо говорит Юнги, приблизившись к омеге. — Иди сюда. Ну же, давай, — шепчет Юнги, обнимая младшего. Чимин плачет, обнимая альфу в ответ и утыкаясь лбом в его плечо. Он всхлипывает громко. Юнги его не торопит. Обнимает, несмотря на проходящих мимо людей. Юнги рядом не стыдно. Юнги ничего не говорит против, а Чимин невольно вспоминает сказанные папой слова, когда тот не хотел, чтобы Чимин, идя рядом, просто держал ладони на животе. — Тише-тише, — Мин, недолго думая, прикасается губами к макушке омеги. — Всё же хорошо. Сейчас всё хорошо. Юнги гладит подростка по голове, кладёт в итоге щёку на чужую макушку и закрывает глаза. Чимин, успокоившись, издаёт более тихие всхлипы. — Полегче немного? — интересуется Юнги спустя несколько минут молчания. — Немного, — Чимин сильнее пальцами сжимает ткань чужой кофты, словно боится, что прямо сейчас его отпустят, оставив без тёплых успокаивающих объятий, ведь зачем они ему, если стало легче. Только в планы Юнги это не входило, он продолжает обнимать. Чимин слушает чужое сердцебиение с закрытыми глазами. А Юнги растерянно поднимает голову. Он недавно сидел рядом с омегой, когда тому просто хотелось запаха и боялся, что это неправильно. Вечером вчерашнего дня он обнюхивал его практически без лишних мыслей. А сейчас спокойно обнимает. Но теперь он чувствует растерянность. Наверное, из-за того, что сердце его посетило что-то чуть большее, чем просто беспокойство. Альфа вновь прикасается губами к чужой макушке. Чимин больше не трясётся и не всхлипывает, это главное. Со своими чувствами мыслями Юнги разберётся потом.