children

Чонгук лежит на диване, удобно устроившись и прикрыв глаза. Только что убранный в карман джинсов телефон вибрирует, но бета игнорирует это, не до уведомлений ему сейчас. Он просто ждёт Чимина, чьё «я быстро» почему-то тянется по-настоящему долго. Омега как скрылся за дверью спальни, так и не выходил. Чон завалился в квартиру Юнги с самого утра, в то время как сам Мин ушёл на работу. О присутствии беты он даже не догадывался бы, если бы Чимин не посчитал нужным сообщить ему о госте по телефону. Ну и о том, что у них запланирована небольшая прогулка недалеко от дома. — Я готов, — Чимин выходит из спальни, прикрывая дверь. Чонгук, открыв глаза, поднимается на ноги под тихий скрип дивана. За секунду окинув младшего взглядом, Чон по-доброму усмехается и подходит ближе к другу: — Это вещи Юнги, я прав? — смущённого кивка для ответа оказывается достаточно. — Его рубашка, — добавляет Пак. — Остальное моё. Да, у Чимина есть новая одежда, довольно комфортная. Присутствует даже какая-то уверенность, что ему будет комфортно в ней и тогда, когда живот станет ещё больше. Но ходить в вещах альфы оказалось очень даже удобно, в особенности подростку понравилась мягкая тканевая рубашка, которая большевата даже самому Юнги. Мин ничего против и не говорит, разрешая брать из шкафа некоторые вещи. Полный пофигизм или забота — вопрос сложный, но Чимин не заморачивается и над этим тоже, ему разрешают — он носит. Удивительно, Юнги кажется и холодным, и одновременно мягким и заботливым, не может омега спокойно вспоминать тот момент, когда старший его успокаивал, обнимая на улице.

***

— Всё? — осторожно спрашивает альфа, говорит так тихо, чтобы не спугнуть прижимающегося к нему Чимина. Тот кивает. Всё. Он успокоился, отпустил и сейчас расслабляется. — Спасибо, — шёпотом с неуверенностью благодарит альфу младший, отрываясь от чужого тела с явным нежеланием. Хочется ещё побыть рядом. Юнги видит, Юнги понимает. А потому и позволил омеге взяться под руку и держаться до момента, как они окажутся дома. Ещё одна трудность остаётся позади.

***

Чонгук, приобняв Чимина за плечи, вновь тихо смеётся. Не думая о всей ситуации, это довольно мило. Могло быть у них иначе или нет — так и останется не известным никому. Да и думать об этом нет смысла. Чонгук мало говорит о том, что чувствует. С самого начала в его сердце поселилось чувство вины, даже когда он ругался на Юнги и почему-то на собственного брата, а когда, извиняясь перед Чимином, постарался избавиться от разъедающего чувства, омега сказал, что не нужно говорить об этом и все понимали, что тогда делали. Так вина и осталась лежать где-то на поверхности, но при этом глубоко внутри. Тяжело довольно. Будет ли считаться плохой идеей обсудить всё, что сейчас происходит, на долгожданной прогулке, где они только вдвоём? — Говоришь, теперь будешь на домашнем обучении? — интересуется старший, стоит им немного отойти от дома дальше. Ранее Чимин рассказал другу практически всё, что было в тот день: про школу, про папу, про дурацкий чат класса, в котором данная тема больше не освещалась, к счастью, даже самые бестактные одноклассники не стали стучаться в личную переписку и расспрашивать о том, что их никаким боком не касается. Наверняка, обсуждения были в других диалогах, но Чимину уже всё равно, что его обсуждают. Пусть. Про Юнги Чимин тоже рассказал другу. И сейчас омега кивает в ответ на вопрос касательно своего обучения, а сам думает о своём — об этом чудесном парке возле дома. Прекрасное место, чтобы выходить гулять с ребёнком, везти коляску и… наслаждаться прогулкой. Получится ли? Останется ли место для неподдельного наслаждения хоть чем-то? Или даже простая прогулка станет чем-то иным, напрягающим, заставляющим забыть про себя? Чимин уже забывает, думает про новую маленькую жизнь, ведь он в очередной раз ловит себя на мысли, что думает в первую очередь не о себе, а о том, что было бы, если бы тут вот, прямо сейчас, был маленький ребёнок. И не пробегающий на улице незнакомый мальчишка, а его ребёнок, на которого нельзя посмотреть и забыть в следующую секунду, с которым нужно проводить время, отдавать своё время. Те, кто хотел ребёнка, кто ждал, при появлении малыша на свет знают, что ребёнок не будет отнимать их время. А всё потому что станет частью их времени. Как он вообще сможет отнять дни, часы, минуты? Время родителей с ребёнком — это и есть их время. А для Чимина так не сработает, нет. Ребёнок буквально забирает его будущее. Все планы уже рушатся на глазах, даже если в будущем получится поступить в университет и найти работу с хорошей зарплатой — это уже будет не то, совсем нет. Чонгук чувствует меж ними напряжение, которого прежде никогда не было, но Чимин этого явно не ощущает. Идут последние беззаботные дни лета. Похоже, их действительно можно назвать последними днями. Мысли Чимина занимает маленький человечек, который появится на свет через несколько месяцев. Всего через несколько месяцев. И останется не на те же несколько месяцев или год. Навсегда. И лето больше никогда не будет таким беззаботным, каникул не будет больше никогда. — Чимин, я знаю, что ты против того, чтобы говорить на эту тему, но всё же… — омега после слов друга чуть замедлил шаг, опуская взгляд, но не перебивая. Если он хочет поговорить, они поговорят. Для Чонгука напряжение прошло практически сразу, ведь молчание нарушено, а вот Чимин напрягся заметно. — Я чувствую себя виноватым. Каждый раз мысленно возвращаюсь в тот вечер, я не могу не думать ни о чём больше, когда мы с тобой переписываемся, созваниваемся или видимся. Каждый чёртов раз… — повторяет бета, останавливаясь совсем. Друзья уселись на ближайшую скамейку. Чимин, не зная, что ответить, молчит, а ещё мысленно раздражается, что своим молчанием заводит разговор в тупик или, что ещё хуже, умудряется как-то обидеть друга. Чонгук ведь не хочет плохого, всё в точности наоборот, он хочет только хорошего, всегда. — Если бы я тогда не подтолкнул тебя к нему, не настаивал так… Может, сейчас было бы всё по-другому. Абсолютно всё. Может, вы могли бы познакомиться нормально, если бы я не ушёл. Я ведь ещё и на Хосока злился после случившегося. Я может уже говорил, — Чон опускает голову, закрывает глаза. Только видеть и слышать он этого не перестанет, ему всё равно придётся заглянуть в глаза Чимина и услышать то, что он скажет ему. Ну и готов бета к любой реакции. — Я уже говорил… — начинает омега беззвучно и кашляет в кулак. — Я уже говорил, что никто в этом не виноват, все прекрасно знали, что делали, — младший нервно трёт одну ладонь о другую, понимая, что ранее сам противоречил своим словам, когда считал, что, по большей части, сам во всём виноват. Но здесь либо все, либо никто — уж точно не он один. — В последнее время я об этом думаю всё чаще, — признаётся Чонгук. — Скажи, нет ли у тебя обид на меня? Хоть небольших. Даже если я ничего не исправлю уже, я хочу знать, обижаешься ли ты на меня. — Ты в тот вечер сводил меня с человеком, который мне нравился, но к которому я не решался подойти и нормально познакомиться, поговорить. Как думаешь, должен ли я на тебя хоть немного обижаться? — Чимин старается улыбнуться. — Должен? — неуверенно отвечает старший, не думая, что вопрос был вообще-то риторическим. — Ты сам видишь, какие последствия у всего этого. — Я не обижаюсь на тебя, Чонгук. Листва зашелестела над ними. Чонгук поднимает взгляд невольно, запрокидывая голову и всматриваясь в покачивающиеся ветви деревьев, находящихся прямо за скамьёй, а Чимин чуть сжимается от холода, натягивая на пальцы рукава рубашки. — И я всё ещё не знаю, как отношусь к нему, — шепчет Чимин, чего из-за шума ветра практически не слышно, но Чонгук, обратив взгляд на друга, всё понял сразу же. — Теоретически… Можешь ли ты почувствовать к нему что-то? Чимин поглаживает ладонью живот через ткань рубашки, сжимая губы в тонкую полоску. Он понятия не имеет. — Не знаю. Тоска по беззаботным разговорам, по обсуждениям будущего, на которое раньше были хоть какие-то планы. Тоска по радости ветру, потому что сейчас много переживаний, что можно заболеть, тем самым навредив ребёнку. Чонгук, оставаясь в футболке, снимает кофту и накидывает на плечи младшего, поправляя так, чтобы она точно не упала. — Ты не думаешь, что август холоднее обычного? То есть, сначала была дикая жара, а сейчас я уже так не думаю, каждый день к осени приближает. Ощутимо, — бета чувствует мурашки на коже, радуясь, что Чимин не отверг его помощь и сейчас кутается в его кофту, шёпотом выражая свою благодарность. У Чонгука нет ярко выраженного запаха, поэтому ничего страшного. Главное, чтобы сам бета не замёрз. — Да, немного. Юнги говорит одеваться теплее. Я должен беречь не только своё здоровье. Чонгук тихо вздыхает: — Он прав. — А ты сам не замёрзнешь? — За это не переживай, — улыбается старший. — К тому же, я уверен, что скоро выглянет солнце. Чимин, поворачивая голову в сторону, чуть щурится. Ему знакомых лиц видеть не хочется, но есть те люди, встречи с которыми его даже радуют. По парку, прихрамывая на одну ногу и опираясь на трость, идёт высокий омега, в одной руке удерживая небольшую книгу. — Смотри, — Чимин старается говорить тихо. — Это Ким Тэхён-щи, — Чонгук мгновенно поворачивает голову, наблюдая за незнакомым омегой. — Психолог из клиники, где я наблюдаюсь. Я был у него всего один раз, но он такой… Хороший. Мы разговаривали о родителях. Я бы хотел сходить ещё раз, Юнги говорит, что нужно, но я знаю, что это деньги… Ты слушаешь? — младший пару раз щёлкнул пальцами перед лицом друга. — А, да… Психолог, — кивает бета, не отводя взгляд. — Красивый, говоришь… — Говорю, что хороший, — улыбается Пак. Но и красивый тоже. Чонгук облизывает нижнюю губу. Ему станет неловко, если прямо сейчас его заметит тот, на кого он смотрит. Возможно, это не очень хорошо, но у Чонгука плохих мыслей нет. Просто омега такой красивый, так осторожно садится на скамью, откладывая трость и раскрывая книгу, ни на кого сам не смотрит, словно находится в своём мире. Чимин видит, как смотрит его друг, ему этот взгляд знаком. Так он сам смотрел на Юнги, когда ещё не знал его, когда не почувствовал горечь того, что сам он, как омега, годится только на то, чтобы его использовали и бросили сразу после. Но вообще-то Юнги не плохой. Ни разу. Чимин не хочет думать об этом, но ему комфортно с мужчиной рядом, исключая все неловкие моменты. Чимину не понравилось, как с ним обошёлся альфа, но Чимину нравится, как с ним обходятся сейчас, Юнги буквально делает всё для него. Чимину больно, он ничем не может отплатить. Имеет ли он право чувствовать что-то большее? — Ты можешь подойти и познакомиться, — спокойно предлагает омега, возвращая другу кофту. Ветер стихает, из-за облаков первые лучи солнца выглядывают, пробиваются через ветви деревьев, согревая. — Разве люди знакомятся так? — бета поворачивается глядя с некоторым сожалением. — Вдруг у него кто-то есть. Да и зачем ему ничего не знающий о жизни бета, у которого ни учёбы, ни работы, жизнь с родителями, а из имущества коллекция компьютерных игр? — Но попробовать ты можешь. Оба понимают, о чём идёт речь. Чонгук завязывает кофту на поясе, поправляя узел из рукавов. Чимин сейчас так не смог бы. У Чимина Юнги, с которым он уже не развяжется, в которого он так по-детски влюбился, а теперь боится того, что даже не знает, что чувствует, ведь несмотря на то, что меж ними было, Юнги выглядит как идеальный мужчина. Как можно не начать вновь влюбляться? Как не влюбиться в эту заботу? — Как вообще знакомятся с людьми? — хмурится старший, кажется, всерьёз думая над тем, чтобы подойти к омеге. — Ты спрашиваешь меня? — смеётся в ладонь Чимин, а за смехом прячет множество мыслей и эмоций. А если он захочет с кем-то познакомиться? Сможет ли он? Какова вероятность, что он вообще захочет видеть кого-то, кроме Юнги? Может, и не захочет вовсе, кто знает, что вообще будет дальше. Как бы то ни было, известно одно — даже если в будущем их что-то разлучит, останется то, что свяжет их навсегда. Нет, уже связывает. Ребёнок, который не виноват ни в чём, ребёнок, который, как и любой человек, который пришёл в этот мир, заслуживает счастья и всего самого лучшего. Человеку не нужно быть особенным или бороться за любовь, все заслуживают её одинаково. И Чимин понимает, что сам не сможет подарить своему же ребёнку это. Сейчас точно не может, а месяцы пройдут очень быстро. Может, Юнги сможет? Чонгук встаёт с места, практически подпрыгивает, как только видит, что омега, который так не вовремя занял все мысли, кажется, что-то уронил. Вероятно, закладку для книги, раз лёгкий ветер так легко подхватил её, унося. Книга в стороне, омега тянется за тростью. Если жизнь не даёт шансов, то что тогда происходит сейчас? — Иди, помоги, — шепчет Чимин, подталкивая застывшего друга. Он видит, что тот хочет, но боится. Чонгук всё-таки бежит вперёд, видит, как на асфальте осталось лежать что-то яркое. Точно закладка книги. Чимин наблюдает издалека, а потом отводит взгляд. Завидует Чонгуку. Тот вообще ничем не связан сейчас, может поддерживать Чимина, быть рядом, а вот по-настоящему поделиться своим чувством свободы — нет. Только он не должен чувствовать вину за что-либо, точно не Чонгук. Он тут не причём. На телефон приходит уведомление, Чимин сразу же решается проверить, что там. Он на секунду смотрит краем глаза в сторону Чонгука и Тэхёна, видит, как Чонгук стоит перед сидящим на скамье омегой, о чём-то разговаривая с ним, а после смотрит на экран телефона. Как он и догадывался, это пишет Юнги. Ты хорошо себя чувствуешь? Чимин быстро набирает ответ, отвечает, что всё хорошо, а потом, засомневавшись, всё же спрашивает, хочет ли альфа что-нибудь конкретное на ужин или можно приготовить на свой вкус. Юнги благодарит, но сообщает, что ему без разницы. Омега прижимает телефон к груди, чувствуя, как стучит сердце, как быстро, как мало времени проходит между ударами. — Чимин! Пак поднимается, убирая телефон. Чонгук зовёт, жестами показывает, что хочет, чтобы Чимин подошёл. Омега и не против, да и поздороваться с Ким Тэхёном нужно. Чимина охватывает множество переживаний. Многое разрушилось и ещё будет разрушаться, но у него есть люди, которым не всё равно. Об этом не стоит забывать, даже если очень плохо.