children

Январь сменяет декабрь, наступает новый год, в котором с самого начала всё будет по-другому. Юнги никогда не занимался чем-то вроде составления плана, а сейчас это сделать нужно, но непонятно — как. Ему без дальнейшего планирования не справиться. Осталось отработать совсем немного, и начнётся двухнедельный отпуск, который он надеется провести с Чимином рядом. Омега сейчас в больнице, ему совсем скоро рожать. Один день сменяет другой, а Юнги понимает — ему без Чимина пусто. Он ночь перед больницей надолго запомнит, как младший прижимался к нему, искал тепло во сне, а утром не хотел вставать. Юнги и самому не хотелось подниматься с постели, но обстоятельства распорядились иначе — госпитализация была в тот же день. И даже зная, что Чимин в больнице не один, под наблюдением врачей, в прекрасной отдельной палате… Юнги не может не беспокоиться. Проходит несколько дней, а Юнги всё ещё волнительно, он уже очень хочет закончить с работой и проводить всё своё время рядом с омегой. Он знает, что нужен там, в больнице, а не в своей пустой квартире. Он нужен Чимину. Омега сам сказал об этом, когда Юнги пришёл навестить его тридцать первого числа. — Юнги, — омега хватается за чужую руку, не давая старшему уйти. Альфа замирает. Он навещает Чимина по вечерам, когда может, сейчас ему уже пора уходить. — Я могу попросить тебя? — Что такое? — альфа присаживается на стул, перехватывая маленькую ладошку и немного сжимая. — Я хочу, чтобы ты присутствовал на родах. Если ты сможешь, я хочу, чтобы ты был рядом. — Ох, Чимин… Юнги переплетает пальцы. Он правда не знает, сможет ли. — Мне немного страшно, — признаётся омега. Именно после этого что-то перемкнуло в Юнги. Как он может отказать омеге, когда тот прямо говорит, что боится, что волнуется? Кто ещё может быть рядом с ним в эти трудные минуты? Не родители, к которым Юнги успел заехать в один из вечеров. Не думал он, что его знакомство с семьёй Пак пройдёт именно таким образом. Не в конце рабочего дня, стоя в прихожей перед двумя взрослыми людьми без самого Чимина. Конечно, перед этим он советовался с омегой. — Чимин сейчас в больнице, — Юнги держится уверенно перед взрослыми, но вот их эмоции понять не может совершенно. Они смотрят зло? Потому что Юнги тот самый альфа, который посмел очернить их ребёнка. Или же устало? Потому что сил у них самих ни на что уже нет. Они даже не спрашивают, в какой Чимин клинике. — Ему скоро рожать. Вы хотите навестить сына? — Нет, — отвечает, не думая, отец Чимина. Юнги вдыхает, набираясь побольше воздуха, чтобы не вспылить перед ними. Это их право. Не хотят — не нужно, они бы только хуже сделали. Но и не уведомить было нельзя: и Юнги, и Чимин посчитали, что сделать это нужно. — Я правильно понимаю, — осторожно начинает Юнги, подбирая слова, чтобы не оскорбить взрослых. Как бы он не относился к ним, сейчас скандалить не хочется ни капли. Нужно держаться. — Вы и внука видеть не захотите? Сообщить вам, когда он родится? — Сообщить, — коротко кивает омега. — Сообщить будет достаточно. — Я вас понял. Мне пора идти, — кланяется Мин, разворачиваясь. Так действительно было лучше. Всем. Юнги в свой последний рабочий день перед отпуском чувствует, как медленно тянется время для него, как хочется поскорее уехать отсюда. Он ночевать с Чимином в больнице готов, лишь бы быть рядом. Сейчас роль постоянного посетителя выполняет Чонгук, он готов с утра до вечера сидеть со своим другом, но вот только весь день там проводить не разрешают — есть определённые часы. Но Юнги знает, в какое ещё отделение успевает бегать бета. Так и летает, наверное, между этажами: то к Чимину, то к Тэхёну, когда тот свободен. Если б ему позволили, он бы, наверное, и ночевал там. Юнги быстро набирает сообщение омеге. Как твоё самочувствие?

***

Чимин смотрит в окно, сидя в больничной палате. На столике стоит пластиковый стаканчик с водой, рядом — телефон с непрочитанными сообщениями. А на сердце беспокойство мешается с чем-то похожим на предвкушение. Омега тянется за телефоном, глядя в экран. Чонгук пишет, что скоро придёт, а Юнги спрашивает о самочувствии. Нужно бы сказать ему, что всё в порядке. Чимин быстро набирает сообщение и откладывает телефон на тумбу. Он встаёт с кушетки, выходя в коридор и усаживаясь там на лавочку. Он привык к больничному запаху, к этим стенам, к снующим туда-сюда людям в белых халатах и видеть других беременных омег привык тоже. Для них такое счастье осознавать, что совсем скоро они станут родителями, а Чимин себя таким пустым чувствует и понятия не имеет, что именно ощущает, зная, что скоро родится ребёнок. Дата проведения операции назначена, но Чимин понимает, что схватки могут начаться раньше. Омега практически уверен в том, что так и будет. Он удивлён, как они ещё дома на начались. — Чимин-и. Чимин вскидывает голову, услышав знакомый голос. Тэхён. Омега подходит ближе, прихрамывая, но сесть рядом не спешит. — Добрый вечер, Тэхён-щи, — подросток хочет встать, только ему жестом показывают, что не нужно. — Чонгук обещал, что скоро придёт навестить меня, но его ещё здесь нет. — Да, я знаю, — с улыбкой кивает старший. — Но сейчас я хотел поговорить только с тобой. — Со мной? — Чимин, чуть приподняв плечи и опустив глаза, обхватывает живот обеими руками. Омега кивает и в итоге садится, трость ставит рядом и проводит ладонями по своим коленям. Чимин лишь посматривает, ничего не говорит больше, ждёт, когда с ним заговорят. — Как твоё самочувствие? Ты готов к родам? Чимину так хочется высказать всё, что на душе, полностью проговорить то, что чувствует, но при этом он понимает, что не сможет ничего сказать — он пуст. Всё, что он может — рассказать о своей пустоте, но кому это будет нужно? Тот же Тэхён наверняка прямо сейчас ждёт от него конкретики. Чимин же сам не знает, готов он или нет. Да, ситуацию принимает и осознаёт, что скоро должно произойти, но вместе с этим после данного этапа жизни перед ним встаёт бездна с неизвестностью. В ближайшее время его ждёт та точка, после которой вернуться назад уже будет нельзя. Но если взглянуть на ситуацию в общем… Эта точка была поставлена ещё тогда, когда он узнал о своей беременности, когда получил пощёчину от отца, когда пришёл к Юнги, когда услышал, что аборт делать поздно. Сейчас всё это слилось в одно и стало тем, что отрезало Чимину путь к прежней жизни и вместе с тем к будущему. — Я не знаю… — пробует объяснять Чимин. — И да, и нет. Я принимаю и знаю, что это произойдёт скоро, но вместе с этим… Я не совсем понимаю, что будет дальше. Мне сложно представить момент, когда я смогу взять ребёнка на руки. Я ведь… Я буду, как мой папа. Я и Юнги будем родителями. — Я думаю, ты уже насмотрелся на "как делать не надо" и справишься с успехом, — хмурится омега. — Мои родители перестали со мной общаться из-за беременности… — Ты правда так думаешь? Думаешь, что твои родители перестали с тобой общаться только из-за беременности? Чимин пожимает плечами. Не совсем это так, только сам он не до конца понимает. На самом деле, причиной такого конфликта могла быть стать не только беременность — это могла бы быть и нетрадиционная ориентация, если бы Чимину вдруг нравились омеги. Увлечение алкоголем или сигаретами также спровоцировали бы конфликт. Это могло бы быть что угодно, что сдвинуло бы Чимина с намеченной дороги. С дороги, которую проложили родители для своего идеального ребёнка. Но идеальных людей нет. — Тебе стоит проработать отношения с родителями, я об этом уже говорил. И травмы детства, чтобы двигаться дальше. Многое идёт именно с детских лет. С этим правда нужно работать, — Тэхён бросает взгляд на настенные часы, находящиеся немного дальше. — Я толком не помню детства, — Чимин кусает нижнюю губу. — Это неважно. — Чимин-а! — Чонгук бежит по коридору, несколько пугая проходящих мимо сотрудников, но, замечая это, сбавляет темп и неторопливыми шагами доходит до омег. — Привет, Гук-и, — натягивает улыбку Чимин, а Тэхён сдерживается — не встаёт и не целует бету, но Чонгук делает это за него — дарит мимолётный поцелуй в щёку, усмехаясь. — Как твоё самочувствие? — Всё хорошо, я думаю… — Мне, наверное, стоит оставить вас, — Тэхён встаёт на ноги, а Чонгук подаёт трость и берёт за руку. На самом деле, первое время Чонгук старался всячески игнорировать травму своего парня, вести себя с ним как обычно, забывая об этом. Думал, что, наверное, такого бы хотел каждый инвалид, но не помогать тоже не мог и не может — он подаёт трость, помогает встать, если они идут рядом — идёт медленнее. И лишь спустя недели две после знакомства поинтересовался, почему омега не может ходить без тросточки. Последствия тяжёлой травмы. — Посидишь с нами немного? — предлагает бета. — Нет, разговаривайте, — улыбается Тэхён. — Если что, я буду в кабинете. Моя консультация сегодня отменена, но на месте я буду всё положенное время. До встречи, Чимин, — Тэхён разворачивается. Пак кивает после чужих слов. Уже вечер, действительно, скоро кончается рабочий день, вероятно, и Чонгук пробудет с ним совсем немного, а потом пойдёт к Тэхёну, чтобы провести время вместе. Ну или проводить до дома. Чимин резко вдыхает, хватаясь за живот. Он громко сглатывает, берёт за руку друга и в испуге сжимает. — Чонгук. Началось, — он часто дышит, а бета вздрагивает. Чон тут же зовёт Тэхёна обратно и тот, не успев далеко отойти, подходит вновь, стараясь идти так быстро, как может. — У тебя схватки? — Чонгук напуган не меньше. — Я не знаю. Больно немного, — Чимин жмурится, а Тэхён, кажется, единственный, кто панике не поддаётся, он отходит к мимо проходящему медбрату и что-то негромко говорит. Тот кивает, после чего направляется, очевидно, за врачом в ускоренном темпе. — Спокойно. Боль или напряжение? — Тэхён подходит, громко постукивая тростью, и вновь оказывается рядом. Он поглаживает плечо Чимина, а затем перемещает ладонь на спину. — Я не знаю, — Чимин от паники начинает дышать ещё чаще. — Чонгук, позвони Юнги. Пожалуйста, позвони ему. Сейчас. Бета вздрагивает, но, отпустив чужую руку, отходит, дрожащими пальцами достаёт телефон, открывает контакты и звонит Юнги. Наверняка альфа на улице, потому как слышен шум машин и, кажется, светофор оповещает о том, что загорелся зелёный сигнал и можно переходить дорогу. — Алло? — Юнги, не торопясь, садится в машину. — Хён, началось. У Чимина схватки, — Чонгук наблюдает за идущими к омеге врачами и сам невольно делает шаг к нему. Только не видно, чтоб состояние Чимина ухудшалось, тот, низко опустив голову, всё ещё держится за руку старшего омеги. — Что значит началось? — Юнги хлопает дверью. — Просто приезжай скорее! — Да чёрт! — Мин бросает телефон на сидение рядом и заводит автомобиль, выезжая на дорогу и проезжая по ней на максимально возможной скорости. Не хватало ему ещё, чтобы его задержали прямо здесь, ему сейчас нельзя опаздывать. Плановые операции всегда проходят успешнее срочного кесарево. По крайней мере, именно об этом говорит статистика. Чимин слишком боялся, что схватки начнутся раньше времени, которое ему назначили. Это и произошло. Юнги не помнит, как паркуется. Он буквально вылетает из машины и несётся к больнице, а после — по этажу, чуть не запинаясь о свою же ногу. Не хватало ему ещё упасть на пол. Чонгук, увидев альфу, убирает в карман телефон, подходя к нему. — Где он? Где Чимин? — Юнги старается отдышаться, но не может. — Юнги, он… — Схватки были ложными, — Тэхён подходит, останавливаясь рядом. — Дыши, с ним всё хорошо. Ничего страшного. Только что провели дополнительный осмотр. Юнги делает вдохи и выдохи, а затем с закрытыми глазами опускает голову. Ему просто повезло. Если бы схватки были не ложными, Чимина бы сейчас уже оперировали, Юнги бы не успел подержать омегу за руку до операции, не успел бы показать, что будет рядом, что всё хорошо. Эта мысль с ума сводит, он ведь обещал ему, что будет рядом. Чуть не нарушил своё обещание. Теперь он отсюда никуда не уйдёт, даже если ему придётся спать в коридоре. — Где он? — дрожащим голосом шепчет альфа. — Чимин сейчас придёт. Всё в порядке. Но ему скоро нужно будет ложиться отдыхать. Он опять нехило так понервничал, — Чонгук поджимает губы. — Он испугался, да? — Юнги несколько обеспокоенно осматривается вокруг. Он знает, как Чимин всего боится. Но что, если ему говорят неправду? Что, если Чимина прямо сейчас оперируют, а его, Юнги, нарочно задерживают здесь, чтобы он не сорвался и не пошёл к нему, ведь теперь просто не пустят? От нервов сердце биться начинает сильнее, но все сомнения отходят в сторону, когда он видит омегу. Тот идёт по коридору, обхватив животик руками и подняв взгляд. Он ближе подходит быстро, а Юнги всеми силами сдерживается — не обнимает омегу в порыве чувств. — Как ты чувствуешь себя? — альфа говорит негромко. — Лучше. Напугался только, — он берёт альфу за руку. — Ты пришёл… — он неверяще произносит это одними губами, сжимая длинные пальцы альфы. Чимин держится за его руку, как за самое дорогое. А Юнги только и может думать о том, что не мог не прийти. И сейчас… Сейчас, глядя в глаза Чимина, он понимает другое — он не уйдёт. Ему позволят остаться здесь? Позволят не бросать этого маленького омегу в одиночестве? Юнги не муж и не родственник, но он отец ребёнка и тот, кому официально разрешено присутствовать на родах. И если Чонгук посещал своего друга только в определённые часы, то есть ли вероятность, что Юнги разрешат остаться сегодня на ночь? В порыве чувств обнимать омегу не хотелось, поэтому, только немного успокоившись, Юнги кладёт свободную ладонь на затылок младшего. Чимин в итоге сам обнимает альфу, вновь осознав то, что Юнги примчался только по одному его зову. И от этого осознания становится легко и безопасно. Чонгук, видя это, слегка теряется. Он смотрит на время, на Тэхёна, и затем шепчет ему на ухо: — Нам уже лучше пойти? Юнги ведь сможет остаться здесь? — Может, — тихо отвечает Тэхён. — Если что, я попробую поговорить насчёт этого. Чонгук кивает, умалчивая о небольших сомнениях. Но будет хорошо, если у Тэхёна получится. — Чимин-и, — омега поворачивает голову и смотрит на друга. — Мне, наверное, пора уже. Я приду завтра обязательно, хорошо? — бета кладёт ладонь на плечо младшего, поглаживая. — И спишемся обязательно перед сном. — Да, хорошо, — Чимин кивает и, отстраняясь от Юнги, обнимает Чонгука. Юнги делает пару шагов назад, на секунду бросает взгляд на Тэхёна, а потом вновь смотрит на Чимина. Поправочка — на Чимина с Чонгуком. Альфа знает, что не имеет права что-то говорить против их объятий, но он желает, чтобы от омеги отошли прямо сейчас. Юнги не ребёнок и не подросток, чтобы перепутать чувство ревности с чем-то ещё. Это самая настоящая ревность. Становится немного легче, когда Чонгук, наконец, уходит. По нему видно — он не хочет оставлять друга, но приходится. И если о присутствии Юнги договориться получилось, конечно, не без помощи Тэхёна, то с Чоном ситуация немного сложнее. Но Юнги почему-то уверен, что и с ним одним, без друга, Чимину будет спокойно. Юнги вздыхает, когда заходит в палату. Чимин сказал, что просто отойдёт в душ, а у альфы даже чистых вещей с собой нет, а домой ехать он уже не желает. Отвратительно. Ему бы сейчас после тяжёлого дня принять душ, сменить одежду, в которой он обычно ходит в офис, на домашнюю, и ещё лечь в тёплую постель, а не на кушетку, которую он прямо сейчас выкатывает из-под спального места омеги. На самом деле, одну ночь он может потерпеть. Это не страшно. Альфа присаживается на кушетку, осматривая палату. Она довольно маленькая, но зато только для омеги. Здесь есть шкафчик для личных вещей, спальное место для Чимина, специальная подушка для беременных, а ещё… Всё, что будет нужно ребёнку. Столик для смены пелёнок, кроватка. Выглядит, конечно, это совсем не уютно. Здесь стоит больничный запах, не сильно противный, но Юнги ощущает его и понимает, что больше внушает себе это, а детская кроватка совсем не похожа на ту, которая стоит дома. Чимин заходит, свет ненадолго проникает в тёмное помещение, а Юнги, вздрагивая, поднимается на ноги. — Хоть бы свет включил, — Чимин нажимает на кнопку выключателя, а после подходит к окну, опуская жалюзи. Юнги на секунду щурится от света, а затем присматривается к подростку. Тот уже в пижаме, готов ко сну. — Не пойдёшь в душ? — У меня нет чистых вещей, — Юнги снова садится. — Я… — Возьми мои. Может, у меня есть что-то, что подойдёт тебе, — омега подходит к шкафчику, доставая оттуда самые большие футболку и штаны. — Не в рубашке же ты будешь спать… Юнги встаёт, подходя ближе. Чимин протягивает ему вещи, даже робко улыбается, едва заметно, а альфа вспоминает, как дал свои вещи подростку, когда тот только пришёл к нему в слезах, когда сообщил, что ждёт ребёнка. Кажется, что с этого момента прошла целая жизнь. Юнги думает, что живёт он уже далеко не одну жизнь, а целых три. Первая — беззаботная, рядом с папой, затем отдельно от родителя, со школой, с университетом, а затем и с работой, с дружбой и несерьёзными отношениями; вторая — жизнь после новости о том, что он станет отцом, жизнь рядом с ещё совсем юным омегой, которому приходится взрослеть и тоже учиться жить с этим; третья — это жизнь, которая начнётся с завтрашнего дня, жизнь не только с осознанием, что ребёнок появится на свет и ничего само не пройдёт, это уже будет жизнь с ребёнком. Будущее, за которое оба беспокоились, превращается в настоящее. Время их не щадит, но если подумать, то не только Чимин — они оба ещё слишком юны для всего этого. Юнги берёт вещи и уходит в душевую, а по пути в коридоре встречает Сокджина. Тот не смотрит на него зло, как это делает обычно, скорее, даже с какой-то надеждой, с немым «позаботься о нём». Только вслух медбрат ничего не произносит, кроме приветствия. Они расходятся в разные стороны, а Юнги знает, почему Сокджин так переживает. Чимину будет очень тяжело этой ночью. Когда альфа, наконец, возвращается, Чимин не спит. Сидит, теребит в руках зубную щётку, убирая только тогда, когда замечает присутствие Юнги. — Тебе уже нужно спать. Завтра операция, я думаю, что… Будет хорошо, если ты выспишься, — Мин неловко чешет затылок. На нём вещи омеги, на удивление, сидят не так плохо, как он ожидал. Чимин сейчас как раз носит одежду даже больше, чем его нынешний размер, наверное, как раз всё подходящее и для Юнги. — Я не знаю, смогу ли сразу уснуть, — Чимин закрывает глаза. — Я просто так перепугался сегодня, что… — омега вздрагивает, когда Юнги всё-таки отключает свет и откладывает рубашку и брюки на край кушетки. Но усаживается он рядом с Чимином, приобнимая того за плечи. — А если он ночью захочет родиться? — не сдерживаясь, всхлипывает Пак. — Пока я буду спать? Если я этого не почувствую, если… — Чимин, не надо, — Юнги делает попытку остановить этот поток тревожных предположений. — Мне так страшно. Но при этом я себя чувствую невероятно пустым внутри. Мне… Мне так тяжело было в последние дни здесь. Мне даже сидеть тяжело, что уже говорить о передвижениях, но при этом я так боюсь рождения малыша, хоть и знаю, что мне физически станет намного легче, будет не так тяжело, — омега закрывает лицо руками. — Я так пугаюсь, когда он пинаться начинает, он делает это слишком сильно. Мне кажется, ему не хватает тебя, твоего запаха, запаха твоей квартиры… — Скоро всё будет нормально, — шепчет альфа. — Ты родишь, мы вернёмся домой. Всё будет нормально, вот увидишь. Юнги знает, что он обманывает и себя, и Чимина. Потому что его слова звучат так, словно они станут счастливой семьёй после рождения маленького альфы, но на деле никто не знает, что из этого получится. — А пинается он чаще, — продолжает Юнги, — потому что ему уже не терпится появиться на свет, понимаешь? — Чимин отстраняет свои руки от лица. Голос старшего звучит успокаивающе. Омега наблюдает, как Юнги встаёт, но только для того, чтобы опуститься на колени перед ним. И протянуть руки к животу. — Да, малыш? — обращается он уже к ребёнку. — Но ты же знаешь, что папе тяжело? Чимин открывает глаза шире, смотрит перед собой, стараясь что-то разглядеть в темноте. Юнги продолжает гладить животик, что-то ласково шепчет, а Чимин в очередной раз понимает — они теперь оба родители. Он это то отвергает, то признаёт и держится спокойно, принимая. Чувствует так много и не чувствует ничего одновременно с тем. И он уже слишком устал от подобного состояния. — Чимин, — Юнги поднимает взгляд, но ладони не убирает. — Ты уже думал над именем ребёнка? Омега заглядывает в глаза альфы, словно старается что-то найти в них. Он кивает с осторожностью, словно ещё не уверен в своём выборе. — Да, я… думал, — кивает Чимин, всё ещё рассматривая лицо старшего в темноте. Тот, наверное, ждёт, когда омега озвучит свои варианты. — Но я потом тебе скажу… — Чимин громко испуганно вдыхает — ребёнок вновь толкается. — Ты чувствуешь это? — Конечно, — Юнги своими большими ладонями гладит животик. — Тебе нужно спать, Чимин. Ложись, — альфа встаёт, делая пару шагов назад. Он взгляда не сводит, словно хочет проследить за тем, что Чимин действительно ляжет. Чимин укладывается, про подушку не забывает, закидывая на неё ногу. — Юнги, я могу попросить тебя? — шепчет Чимин. — Просто… — не дожидаясь ответа, продолжает он, — можешь посидеть со мной, пока я не усну? Рядом. Я знаю, что ты устал и тоже хочешь лечь, но мне будет спокойнее так, я правда не знаю, смогу ли уснуть сразу, если ты немного посидишь, я… — Чимин, я тебя понял, — Юнги улыбается и садится на край кушетки. — Засыпай. Пока ты не заснёшь, я не лягу. — Спасибо тебе, — голос Чимина дрожит, а Юнги, подумав, ложится рядом, за спиной Чимина. Конечно, спать он в таком положении вряд ли сможет, он надеется, что сможет уйти потом, не разбудив Чимина. Но пока он не убедится, что Чимин спит, то никуда не уйдёт. Обнимает осторожно, поглаживает ладонью живот. Чимин благодарно вздыхает, постепенно расслабляясь. Омега со временем засыпает, его дыхание меняется, Юнги слышит тихое сопение. Он осторожно поднимается, чудом не разбудив младшего, доходит до своей кушетки и ложится на бок, глядя на Чимина. Юнги закрывает глаза, понимая, что именно сейчас он прекращает бояться завтрашнего дня. Не обманывают ли его инстинкты? Юнги закрывает глаза, проваливаясь в сон.

***

Солнечные лучи проникают в палату сквозь опущенные жалюзи, лишь немного наполняя помещение светом. Юнги не спит, сидит переодетый в свою одежду и смотрит на уже пустую постель перед собой. Он около получаса назад проводил Чимина в другую палату и сейчас сам должен идти к нему. Взгляд омеги был пустым, Юнги боится, что увидит это и сейчас. Но что-то ему подсказывает, что взгляд Чимина не изменился. Он выходит в коридор, медленными шагами идёт до операционной. Вчера он говорил, что всё будет нормально, а сейчас ладони потеют, становится невыносимо жарко. — И снова доброе утро, Сокджин-щи. Я могу зайти? — Юнги останавливается возле двери, которую только что прикрыл за собой медбрат. — Да, Вы можете, — омега не выражает никаких особых эмоций, он не может запретить Юнги заходить, ведь тому официально разрешено присутствовать во время операции, но при этом он как будто и не хочет ничего говорить против. Скорее, наоборот. Юнги не знает, поменялось ли отношение медбрата к нему и если да, то почему, но благодарно кивает, открывая дверь и заходя в операционную. Его одевают в одноразовую операционную форму для посетителей. Чимин уже лежит на кушетке с раскрытыми по обеим сторонам руками. Вокруг слишком много врачей, а ещё много приборов, из которых Юнги знает, пожалуй, только тонометр. — Чимин-и, — альфа садится на стоящий рядом стул. — Хорошо себя чувствуешь? — Не знаю, — омега открывает глаза, на Юнги смотрит с лёгкой надеждой. — Ты будешь рядом? — Конечно. Юнги накрывает своей рукой маленькую ладонь, наблюдая за происходящим. Ему не нравится эта атмосфера, он только частично понимает и признаёт то, что сейчас будет происходить. Посматривает на Чимина, тот то жмурится, то наоборот открывает глаза. Не хочется думать, что было бы, если бы нижняя часть тела не была закрыта простынёй. Жутко. Юнги рад, что этого не видит ни он, ни Чимин, который и без того нервничает, а донимать того расспросами по типу «как ощущается наркоз» он тем более не хочет. Юнги заботливо поправляет выбивающиеся из-под медицинского берета пряди волос, шепча, что всё идёт хорошо, он рядом. — Ну ты чего, — альфа большими пальцами вытирает мелкие капли слёз в уголках глаз, а Чимин старается хотя бы приподнять уголки губ. — Просто глаза слезятся. — Закрой их. И успокаивайся, я никуда не денусь. Чимин всё ещё тяжело дышит, но глаза закрывает. Он будет держать их закрытыми, пока не услышит первые детские крики. Юнги прикрывает глаза следом, наклоняется и прижимается носом к линии роста волос. Едва коснувшись губами лба Чимина, Юнги глубоко вдыхает. Его самого это успокаивает, хочется продолжать прижиматься, потираться кончиком носа, чтобы чувствовать, что всё хорошо. Но всё же позже, убедившись, что всё в порядке, альфа выпрямляет спину. Давление омеги в норме, только пульс высоковат. Юнги чувствует, что и его собственное сердце колотится невероятно сильно, но виду не показывает, хочет внешне оставаться спокойным. Он смотрит то на омегу, то на простыню перед ними, то на врачей, которые спокойно выполняют свою работу. Страшно представить, сколько раз на дню они делают подобные операции, ведь омеги рожают каждый день, каждый день появляются новые жизни. Через считанные минуты на свет появится ещё один альфа. Юнги опускает голову, он не понимает, сколько времени прошло, сколько ещё пройдёт. Голова кружится, кажется, что он вот-вот потеряет сознание. Но он не должен, он нужен Чимину. Он не разбирает, что говорят врачи, тихо сглатывает. А потом широко распахивает глаза, глядя вниз. Слышит громкий шлепок и крик ребёнка. Юнги поднимает взгляд, не зная, что чувствует, когда видит на руках врача плачущего младенца. Чимин, наконец, открывает глаза.