children

Юнги нервно ходит по коридору, от одного окна к другому. Время от времени сидит на скамье, чувствуя сильную усталость в ногах, пару раз подходит к кулеру, потому что горло пересыхает слишком быстро, и сохнет до сих пор. Голова кружится. Альфа ничего не ел с момента, как Чимина перевезли в палату интенсивной терапии. После операции прошло уже несколько часов, а он так толком и не видел своего ребёнка, которого забрали на осмотр. Даже папе не позвонил, хотя очень хотел сделать это. Наверное, сможет только после того, как подержит малыша на руках, как увидит Чимина. Альфа присаживается на скамью, откидывая голову назад и легонько ударяясь затылком о стену. Он закрывает глаза, но всего на пару секунд, ведь потом, повернув голову, замечает приближающегося кудрявого омегу. Тэхён. — Здравствуй, Юнги, — Ким присаживается рядом, откладывая трость. — Как себя чувствуешь? — Никак, — хриплым голосом отвечает альфа. — Я знаю, что Чимин сейчас под наблюдением врачей, но волнуюсь. А малыш… Я его так толком и не увидел. Его унесли практически сразу. После операции прошло уже около пяти часов. Тэхён смотрит на свои наручные часы, отодвигая рукав кофты, а потом вновь поднимает взгляд на Юнги. У того вид слишком усталый. Тэхён тихо вздыхает, кладёт ладонь на чужое плечо. — Послушай, я знаю, что ты чувствуешь… — Нет, ты не знаешь! — перебивает Мин, совершенно забывая про уважение. — Никто здесь не знает, чёрт возьми, — Юнги дёргает плечом, а Тэхён, не собираясь нарушать чужие границы, отстраняет свою ладонь и молча слушает. — Ты не знаешь, что я чувствую, переживая за двоих детей сразу. Тэхён поджимает губы. Он считает, что не смеет сейчас перебивать Юнги, может, кому-то покажется, что это слишком, но Тэхён понимает — это эмоции, которые альфа долгое время держал в себе, он должен выплеснуть их, Юнги необходимо, чтобы его кто-то услышал. Его не нужно приводить в чувства, ему не нужно выплёскивать стакан воды в лицо, заставляя успокоиться. С ним, наверное, даже не нужно сейчас вести диалог. Юнги слишком страшно. В первую очередь его нужно просто выслушать. — Никто из этих врачей даже не догадывается, что я сейчас чувствую, не им потом нести ответственность за подростка, который ничего один не может, и за только родившегося ребёнка отвечать тоже не им! — Юнги опускает голову, хватаясь за волосы. Тэхён молча кладёт ладонь между лопаток альфы, поглаживая. Ким гладит чужую спину и ничего не говорит, ждёт. Юнги должен понять, что сейчас его никто не будет перебивать, сейчас у него есть слушатель и полная свобода — он может говорить сколько угодно: с перерывами и без, шептать и кричать, что есть сил. И лить слёзы — тоже может. — А если что-то случится? Что мне делать? — Юнги жмурится, кусая губы. — Если с ребёнком что-то не так? Его унесли слишком быстро. Почему? — Послушай, врачи уносят детей сразу же на обследование после родов. Это нормально, это не значит, что с ребёнком что-то не так. Это не значит, что с Чимином что-то не так. На данный момент ничего страшного не случилось. Сейчас ваш сын в детском отделении. Юнги, выслушав, кивает спустя несколько минут. — Я даже папе ещё не звонил. И с родителями Чимина не связывался. Чонгуку позвонить тоже надо… У меня даже нет сил на то, чтобы разговаривать с кем-то из них. — Чонгуку я могу сказать сам, — немного подождав, говорит Тэхён. — Он тоже очень переживает. Они ведь вечером так и не связались. Наверное, Чимину было не до телефона. Я поговорил с Чонгуком, он не злится. Только ждёт звонка, хочет узнать, когда сможет приехать, но ему вряд ли разрешат сегодня навестить Чимина. Юнги вновь медленно кивает. — И насчёт родителей Чимина… Лучше будет спросить у него, хочет ли он сам им сообщить или это действительно лучше сделать тебе. — Я хотел сделать это сам, но хорошо, я спрошу у Чимина. Тэхён вновь смотрит на время. Ему уже пора, у него работа, но оставлять альфу не хочется в таком состоянии. Юнги сейчас необходимо чьё-то присутствие, ему нужна поддержка больше, чем кому-либо ещё. Тэхён это прекрасно понимает, как и то, что Юнги имеет право быть слабым. Ведь у Чимина была поддержка альфы всё это время, а у Юнги… У Юнги не было такой поддержки. И дело даже не в родительской помощи, ведь Ёнсу очень любит своего сына и помогает им с омегой. Дело совсем в другом. На Юнги лежит слишком большая ответственность, к которой люди оказываются не всегда готовы, даже когда долгое время планировали завести детей. Юнги сразу многое взвалил на свои плечи. И это не перекрыть деньгами, покупкой автомобиля или другими материальными благами. Юнги не будет чувствовать себя спокойно даже имея в кармане достаточно денег, чтобы обеспечивать семью. Речь идёт о его собственных чувствах, о переживаниях за состояние омеги и совсем маленького альфы. Это ничем не перекроешь. Тэхён видит — Юнги слишком долго подавлял в себе чувства. А он имел право выражать их. Он имеет право на это. — Если тебе нужно будет поговорить, ты знаешь, что я всегда готов, — Тэхён встаёт и уходит, тихо постукивая тростью по полу. Но в голове Юнги этот стук отдаётся крайне громким эхом, и кажется, он больше ничего не слышит, несмотря на присутствие других людей в коридоре. Альфа продолжает сидеть с опущенной головой и с закрытыми глазами. Папе он позвонит немного позже. Чонгук… С ним тоже свяжется позже. С родителями Чимина — в последнюю очередь. Возможно, ему осталось ждать три часа. Но может быть и другой вариант — он просидит в два раза больше в этом коридоре. Наверное, было бы намного больше смысла, оставь больницу и уедь домой, чтобы взять некоторые вещи и, может, поесть. Но Юнги ничего не хочется, он не уйдёт, пока не увидит Чимина. Пока не увидит сына. Не проверять время не получается. Ещё один час проходит быстро. Но следующий тянется медленно. Мучительно долго. Альфа доходит до нужной двери и встаёт напротив неё. Если всё хорошо, то в течение часа Чимина перенаправят в палату. Телефон начинает разрываться от уведомлений. Юнги проверяет — там сообщения от Чонгука. Много сообщений. Только ответит он на них потом, тогда, когда часы ожидания закончатся и тревога хотя бы на какое-то время отступит. Юнги готов скатиться по стене и сесть на пол, но дверь палаты открывается, заставляя вздрогнуть. Оттуда выходит Сокджин, направляясь к альфе, который не успевает разглядеть, что находится за дверью. Потому он просто отчаянно смотрит за плечо медбрата. Тот предлагает проводить его до палаты, в которой находился Чимин до операции, а у Юнги сердце начинает биться в несколько раз быстрее. Неужели кажущиеся бесконечностью часы всё же остались позади и нет больше нужды ждать, переживать, придумывать исходы? — Сокджин-щи, он в порядке? — не выдерживая, спрашивает Юнги, как только они доходят до палаты. Он подозревает, что медбрат не особо хочет с ним разговаривать, но и поделать с собой ничего не может. Хочется расспросить обо всём, не останавливаться на одном только вопросе. — Более чем. Ожидайте здесь, — Сокджин приоткрывает дверь, а после уходит быстрым шагом. И Юнги даже кажется, что он успел увидеть на чужом лице что-то похожее на лёгкую улыбку. Немного усталую, едва заметную. Юнги заходит в палату, садится на кушетку, на которой спал этой ночью. Скоро он увидит Чимина. С омегой всё в порядке. Им принесут их ребёнка. Губ Юнги касается улыбка. Он старается осознать, что увидит своего сына. Наверное, он не осознает этого до конца, пока не увидит малыша, пока не возьмёт его на руки. Это тоже вызывает тревогу. Как он должен обращаться с новорождённым? Дверь палаты едва слышно скрипит, открываясь. Врач подводит Чимина к его спальному месту, помогая лечь туда. Юнги не слушает врача, он разбирает только то, что сейчас ребёнка принесут сюда. А ещё замечает, как омега ищет его взглядом, как расслабляется, когда, наконец, видит Юнги, когда заглядывает в глаза самого близкого человека. — Юнги, ты… Альфа садится на стул рядом с койкой, стоит врачу покинуть палату. Неизвестно, сколько они ещё будут наедине, но очевидно недолго, а потому он позволяет себе подарить омеге поцелуй в лоб. Чимин берёт его за руку. — Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо? — шепчет альфа. — Всё в порядке, — Чимин переплетает их пальцы, сжимая. Юнги чувствует, что запах омеги изменился. Он наклоняется, прижимаясь носом к шее, продолжает в ответ сжимать маленькую руку. — Я волновался, — признаётся старший, целуя ароматную шею. Чимин краснеет, отводит глаза. Он понимает, как долго ждал альфа, сколько часов волновался. — Ты не звонил родителям? — тихо спрашивает омега, глядя в сторону. — Нет, никому ещё не звонил. Мой папа тоже очень просил позвонить, и Чонгук с Хосоком наверняка волнуются, но… Честно, сил не нашёл разговаривать хоть с кем-то, — Юнги смотрит на переплетённые пальцы и вспоминает разговор с Тэхёном. — Ты хочешь сам сказать своим родителям? — Я… Хочу сам, но не знаю, смогу ли спокойно разговаривать с ними. Юнги понимающе кивает. А после оба поворачивают головы в сторону открывающейся двери. Юнги встаёт, отпуская руку омеги. Он забывает, как дышать, когда видит Сокджина с младенцем на руках. — Ваш малыш, — медбрат искренне улыбается, идёт в сторону альфы, а Юнги делает маленький шаг назад, вздрагивая. Сокджин протягивает ему ребёнка, буквально в руки передаёт, помогает правильно взять, предполагая, что Юнги никогда детей до этого не держал. — Здоровенький альфа. Чимин, приподнимаясь, наблюдает, как Юнги держит на руках сына. А Сокджин, убедившись, что альфа справляется со своей задачей и правильно держит малыша, убирает руки. — Стойте, я же не… — пугается Юнги, когда медбрат отходит. — У Вас отлично получается. Главное, не качайте его сильно. К вам каждый день будет заходить неонатолог, — Сокджин опускает взгляд на Чимина. — Сейчас ребёнка нужно покормить. Юнги даже не осознаёт, как медленно реагирует на чужие слова, как заторможено передаёт Чимину маленького альфу, даже на реакцию самого омеги не смотрит. Сокджин помогает подростку правильно взять ребёнка, показывает, как нужно кормить, а Мин ну просто не может оторвать взгляд от малыша. Юнги, если честно, всегда считал новорождённых детей одинаковыми, буквально на одно лицо. И не понимал случаев, когда в адрес совсем маленького, только родившегося ребёнка говорили «он очень похож на родителей». Сейчас все эти мысли ничего не значат. Потому что ему кажется, что он видит перед собой свою маленькую копию. Чувствует ли Чимин всё то же самое? Когда процесс кормления подходит к концу, Сокджин спешит покинуть палату. А Чимин… Юнги замечает, что он смотрит на ребёнка иначе. Альфа присаживается на стул рядом, стараясь разгадать чувства подростка, прочитать его мысли. Тот смотрит растерянно то на малыша, то на Юнги, не знает, куда деть свой взгляд. — Тебе не тяжело? — Юнги готов протянуть руки к сыну, но он не делает этого. — Нет, нормально, — мотает головой младший. Юнги кивает, любуясь этой картиной — Чимин держит малыша на руках, хоть и выглядит растерянным, а всё же прижимает его к своей груди. Наверное, он тоже ещё не до конца осознаёт. В сердце альфы поселяется спокойствие. — Ну… Чимин-и, что насчёт имени? — альфа приподнимает уголки губ, но делая это только на секунду, будто радоваться он сейчас не должен, искренне улыбаться — тоже. — Ты говорил мне, что придумал, верно? Какие есть варианты? — Имя… — Чимин отрывает взгляд от ребёнка. — Ты должен решить, — подсказывает старший, понимая, что омега после всего ещё не до конца пришёл в себя, не до конца осознаёт, что держит на руках сына. И это нормально. Нормально, что он не верит в то, что носил этого ребёнка девять месяцев. То, что его не переполняет одно лишь чистое счастье, а много других отличающихся от радости чувств — тоже нормально. — Да, я решил, — Чимин снова смотрит на ребёнка. — Юнги. — М? Что? — Пак Юнги, — более уверенно говорит Чимин. Юнги приоткрывает рот от удивления. Он… Захотел назвать ребёнка в его честь? Изначально хотел этого? Это заставляет чувствовать неловкость, альфа немного сжимается от такого заявления, приподнимая плечи и нервно потирая колени ладонями. — Чимин-и, это… Ты уверен? — Я так хочу. И он… Кажется, он похож на тебя. Глупо, ведь он только родился, но мне кажется, что это так. Юнги поджимает губы. Он всё ещё не уверен в том, стоит ли называть маленького альфу его же именем. Но если Чимин хочет — это его право. У них не та ситуация, когда решение принимают оба. — Маленький Юн-и… — шепчет омега, после чего смотрит на Юнги. — Я хочу позвонить родителям. Возьмёшь его? — Да, конечно. Альфа встаёт, принимая малыша уже более уверенно. Он делает пару шагов назад, затем в сторону, желая просто ходить с младенцем по всей палате, но не делает этого. Просто замирает на месте. Юнги держит ребёнка аккуратно, не шевелясь, не покачивая того, лишь вновь всматривается в маленькое личико, всё ещё не позволяя себе улыбаться. И хоть он и говорил, что не умеет держать детей, сейчас понимает — он не хочет отпускать сына, хочет подольше прижимать к себе. Только Чимин даже не смотрит на них. Вертит телефон в руках, потом, подумав, всё же открывает контакты, мгновенно находя там номера родителей. Звонить лучше папе. Намного проще. Юнги посматривает на Чимина, он видит, что младший выглядит так, словно продумывает, что именно хочет сказать, в своей же голове репетирует реплику, запоминая каждое слово. Чимин всё же звонит, опуская голову и прикрывая глаза ладонью. Оба знают, Юнги не сможет чуть что выхватить телефон, поэтому Чимин должен сам. Юнги слышит доносящееся из динамика «алло» и отходит назад, чтобы избавиться от ужасного чувства, словно он подслушивает чужой разговор. Ему достаточно слышать только Чимина. А маленький Пак, на удивление, спокоен в руках отца, не хнычет и не плачет, наверное, он засыпает. — Я звоню сказать, что… Ну… — у Чимина голос дрожит. Юнги, хоть и отошёл, всё равно слышит, что пока на другом конце молчат. — Я родил. Всё было успешно, сын здоров, — Чимин, не дожидаясь ответа, спрашивает: — Вы не приедете ко мне? — омега кусает дрожащую нижнюю губу. По его щеке течёт едва заметная слеза. У Юнги сердце замирает. Можно было догадаться, что где-то глубоко внутри Чимина есть желание встретиться с родителями в такой важный момент жизни, но кто бы мог подумать, что он осмелится озвучить его. — Это же ваш внук, — Чимин сильнее прижимает телефон к уху, а Юнги догадывается — позиция родителей не изменилась. И вряд ли изменится. — Я назвал его Юнги, — всхлипывает Чимин, после чего отстраняет телефон от уха. Гудки. Кажется, его даже не стали слушать — сразу же сбросили, наверняка, даже не услышали имени маленького альфы. Омега делает вдох носом, шмыгая, откладывает телефон. Юнги чувствует, что хочет броситься утешать подростка, как он всегда делал во время его беременности, но вместо этого он садится на стул рядом, только крепче прижимая к себе сына. — Чимин-и, не нужно было этого, — вздыхает Мин. — Ты же знал прекрасно, зачем тогда? Я понимаю твоё желание, но ты правда думал, что они ответят как-то иначе? Чимин пожимает плечами, быстро вытирая щёки, чтобы от слёз не осталось и следа. — Успокаивайся, — Мин собирается передать ребёнка, но Чимин не реагирует на это. Только мотает головой, как бы отвечая, что сына брать на руки не хочет. — Чимин-и, я тоже хочу позвонить папе. Возьми Юнги. — Положи его в кроватку, — омега смотрит в стену, не думая о том, что прямо сейчас ребёнку нужно его тепло. Юнги теряется из-за чужого тона, выпрямляя спину, прижимает малыша к своей груди. Всё хорошо, Чимину просто нужно отойти от всего, он пережил много стресса, а звонок родителям становится последней каплей, измотавшей его окончательно. Юнги уверен в этом. Чимину нужен отдых. Юнги опускает взгляд. Всё в порядке. Чимин отдохнёт и с удовольствием сможет прижать сына к своей груди. Так, как сейчас это делает сам альфа.