children

Чимин смотрит на стоящую перед ним тарелку супа, а в руках держит блистер c таблетками. На самом деле, на еду смотреть сил нет, на медикаменты — тоже. Чимин знает, что надо, что нужно заставлять себя, хотя бы ради завтрашнего дня. Чимину хочется вылить суп в раковину, таблетки выкинуть, но он знает, что его отвращение — это временно, а потому повторяет себе мысленно одну только фразу: скоро пройдёт, скоро пройдёт, скоро пройдёт. Он несколько дней думает о том, что очень хочет увидеть Юн-и, и уже завтра сможет сделать это, может даже возьмёт маленького альфу на руки. Чимин хочет попробовать, знает, что ему это поможет понять собственное состояние. Да и врач пару дней назад говорил, что это не будет лишним, но только, если Чимин готов. Чимин небрежно кидает на стол блистер и отодвигается от стола, не слезая со стула. Он меняет положение рук, представляет, что держит ребёнка. Приподнимает локоть, прикидывает мысленно, как бы Юн-и смотрелся в его руках прямо сейчас. Знает, что мысли эти могут показаться весьма глупыми, ведь его руки не изменились, а он не разучился держать ребёнка. Но изменилось его ощущение. Чимин очень ждёт завтрашнего дня. Руки опускаются. Чимин продолжает сверлить взглядом тарелку, отодвигает её и укладывает голову на стол, сильно сгорбившись. Он чувствует запах альфы и, как только начинает слышать его шаги, хочет поднять голову и начать есть, чтобы не показывать свою усталость, но не успевает — Юнги подходит быстрее и прикладывает ладонь к затылку омеги, пальцами в слегка взлохмаченные волосы забирается, осторожно массируя подушечками пальцев голову. — Почему не кушаешь? — спрашивает Юнги тихо. Не раздражается и не злится из-за того, что Чимин здесь сидит около получаса, если не дольше. Даже не ругается. — Не могу. Не хочется. — Чимин знает, что звучит сейчас как капризный ребёнок. Он больше ничего не говорит, даже шевельнуться не смеет, когда Юнги на палец накручивает прядь его волос. Альфа тянется за блистером таблеток и достаёт одну. Кладёт её на край стола и сам садится рядом, двигая стул ближе к Чимину. — Хотя бы немного. — Он возвращает ладонь ему на затылок, мерно поглаживая. Чимин нехотя съедает пару ложек уже остывшего супа и морщится. С таблеткой поступает примерно так же — глотает её с нежеланием, запивая большим количеством воды. Юнги пристально следит за этим и в итоге кивает, вставая с места. — Молодец, — произносит Юнги с едва заметной улыбкой. — Можешь идти в душ, я приберусь здесь. — Спасибо. — Чимин кивает, не собираясь отказываться, и уходит, направляясь в сторону ванной комнаты. Юнги смотрит вслед, обернувшись через плечо, а затем, опираясь ладонями на стол, обращает взгляд на окно. Задумавшись, он приподнимает уголки губ. Юнги догадывается, что Чимин несколько нервничает из-за завтрашнего дня. Сам альфа тоже волнуется, он давно не видел взаимодействий Чимина и Юн-и. И завтра, наконец, увидит. Он старается не ожидать многого, понимает, что вряд ли в Чимине в одно мгновение появятся безграничная любовь к маленькому альфе и желание забрать его, заботиться о нём. Но есть лёгкая надежда, что что-то да поменялось. Юнги старается не думать о том, что будет, если от надежды этой ничего в итоге не останется, но при этом очень хочет быть готов ко всему. Убравшись на кухне, Юнги идёт в спальню. Прислушавшись, он понимает, что вода в душе не шумит, значит, Чимин наверняка уже в постели. Он направляется в спальню, осторожно заглядывает туда, пусть и понимает, что Чимин вряд ли спит. Но Юнги не жалеет, что решил быть осторожным. Он замирает, как только видит Чимина. Его взгляд скользит по обнажённой спине омеги, который стоит возле открытого шкафа. Юнги смотрит чуть ниже, рассматривает широкие пижамные штаны на бёдрах, а после поднимает взгляд снова и сглатывает, осознавая, что должен прикрыть дверь и уйти. Но не делает этого. Его даже риск стать замеченным не пугает, кажется, ничто не может его остановить от этого наглого разглядывания обнажённой спины Чимина. Юнги видел его без одежды не один раз, но не теряет интереса: отчего-то сейчас его даже больше, чем было ранее. И именно в тот момент, когда Чимин, повернувшись к зеркалу, но всё ещё не заметив альфу, собирается надеть футболку, Юнги широко открывает дверь. Он к омеге подходит очень быстро — тот даже обернуться не успевает. Чимин сжимает в ладонях футболку, глядя на альфу через отражение. Вещь в итоге падает на пол. Юнги кладёт ладони на талию и утыкается носом в затылок. Чимин таким образом не увидит выражения лица альфы. Юнги знает, что руки его подрагивают, поскольку он и сам от себя не ожидал подобного порыва. Юнги тихо вдыхает и выдыхает, искренне радуясь тому, что никакого сопротивления со стороны Чимина нет. — Ты очень красивый, знаешь? — говорит Юнги, осмелившись. Он гладит мягкие бока Чимина. — Я? — Чимин смущается таких слов, распахнув глаза и глядя на своё отражение. — Нет, я… — Красивый, — уверенно произносит Юнги снова в затылок. Чимин чувствует лёгкую щекотку из-за дыхания альфы, но не находит, что сказать на это. На своё отражение он смотреть больше не хочет и вскоре приобнимает за плечи самого себя, надеясь, что так сможет закрыться и спрятаться от альфы, который не перестаёт поглаживать его бока. Юнги, глубоко вдохнув, отрывается от затылка омеги. — Не закрывайся от меня, — просит он, — пожалуйста. — У меня некрасивое тело. Мне жаль, что ты это видишь. — Прекрасное тело, — резко произносит Юнги. В голосе его слышна строгость. — Всегда таким было. Мне оно всегда будет нравиться, — чуть мягче поясняет он. — У меня некрасивое лицо. — Чимин поднимает взгляд на себя, но всего лишь на секунду. — У меня тёмные круги под глазами, плохая кожа, я вечно опухший. И я вижу это каждый день, Юнги… — Чимин, кусая губы, молчит про свои сухие волосы, которые он даже не мыл сегодня и в которые альфа только что утыкался носом. Ему невероятно стыдно. Он понимает, что Юнги и раньше видел все его недостатки. Юнги видит его каждый день. А сейчас прижимается к спине, внимательно изучая через отражение в зеркале. — Чимин, послушай меня, пожалуйста. — Юнги думает, что хочет смотреть на Чимина не через зеркало, а потому разворачивает его одним аккуратным движением лицом к себе, взявшись за плечи. — То, что ты сейчас мне перечислил, не делает тебя некрасивым. Эти мелочи — не то, что бросается в глаза. Это видишь только ты. Ты… Ты на самом деле очень красивый омега. Я вижу тебя не впервые и говорю это не только потому, что хочу успокоить тебя. Мне нравится, как ты выглядишь. Ты мне всегда нравился. — Юнги, наклонившись, поднимает упавшую ранее футболку и подаёт её Чимину. — Я буду повторять это каждый день. Чимин прижимает футболку к груди, которую совсем скоро нерешительно надевает. Юнги целует его в лоб. — Пожалуйста, не стесняйся себя, — шепчет Юнги и отходит. — Я буду стараться… — Чимин садится на край кровати. А Юнги вздыхает и садится на корточки напротив. — Расскажи, о чём думаешь. — Думаю, что не так-то просто изменить собственный взгляд. — Это верно. Но не невозможно. И я собираюсь тебе помогать. — Юнги берёт Чимина за руки, поглаживая пальцы. Он смотрит на заусенцы возле ногтей и, не сдержавшись, целует пальчики омеги. Юнги знает, что позволяет себе слишком многое этим вечером, но ничего не может с собой поделать. Ему близость с Чимином просто необходима. Смущённый Чимин с очаровательным румянцем на щеках очень тёплый, очень красивый. Он должен знать это. Юнги, укладываясь на кровать рядом с омегой, снимает с себя вверх, оставшись в одних только штанах. — Под одним одеялом? — спрашивает Юнги, готовый в любой момент пойти за пледом для себя. Не исключает и того, что Чимин в принципе выгонит его в зал. — Под одним. — Чимин устраивается удобно на своей половине кровати. — Юнги… — Да? — Альфа ложится рядом. — Ты тоже очень красивый, — смущённо произносит Чимин, прячась под одеялом. Юнги слабо улыбается. — Спасибо. Чимин лениво потягивается в постели, моргает несколько раз, обнаружив, что лежит один, так ещё и по диагонали. Зевая в ладонь, он всё же перебирается на свою половину кровати и садится. Он вытягивает ноги и придерживает спадающее одеяло. Чимин старается вспомнить, как вчера уснул, но всё, что удаётся восстановить в памяти — это разговор перед сном и нежные прикосновения альфы, который не прекращал говорить приятные слова. Поднявшись, Чимин подходит к зеркалу, перед которым стоял вчерашним вечером. Прокручивает в голове разговор с альфой и заплетает свои ещё не расчёсанные волосы в хвостик, закрепив их резинкой, которую некоторое время носил на запястье сам не знает, зачем. Чимин себя рассматривает, если не с интересом, то с желанием узнать, что именно альфа считает в нём красивым, если он говорил правду. По крайней мере, Чимину отчего-то хочется верить в искренность слов Юнги. Воспоминания заставляют краснеть и всё же оторваться от разглядывания отражения. Чимин знает: чем дольше он будет смотреть, тем больше ему будет казаться, что внешне он мог бы выглядеть намного лучше, чем есть сейчас. Портить хорошее настроение с самого утра не хочется. — Доброе утро, — Юнги заходит в спальню. — Доброе утро, — отвечает Чимин, отходя от зеркала ближе к альфе. — Ты давно встал? — Нет, не очень. Ещё даже не завтракал. Ты так крепко спал, я думал, не скоро проснёшься, — усмехается Юнги, вспомнив, в какой забавной позе увидел омегу, пока тот спал — Чимин лежал практически по диагонали, раскинув руки по обеим сторонам. Эта поза отличается от того, как Чимин спит обычно. Но его лицо было умиротворённым. Юнги хочет верить, что Чимину снятся только хорошие сны. Мысли об этом заставляют улыбаться. Но совсем скоро взгляд Юнги становится серьёзнее. — Чимин-и, настроен ехать сегодня к папе? — Да, конечно, — несмотря на заметную растерянность в глазах, Чимин отвечает, не задумываясь. — Мы поедем сейчас? — Да, — кивает Юнги. Но его беспокоит мысль, что, в первую очередь, он должен дать омеге право выбора. — Если ты хочешь сейчас. — Я не хочу тянуть, — Чимин снова отвечает сразу же. Его голос звучит уверенно. Чимин не озвучивает этого, но он знает, что боится вдруг передумать, да и в любом случае нет смысла оттягивать этот момент. Чимин, может, позднее будет не таким уверенным, как сейчас. Любое ожидание порой сводит с ума, не столь важно, чего ждёт человек: чего-то нехорошего и пугающего или же прекрасного и заставляющего сходить с ума от нетерпения. — Ладно, — спокойно произносит Юнги, понимающе кивая. — В таком случае, мы могли бы поехать сейчас и по пути позавтракать где-нибудь? Если ты, конечно, хочешь… — Юнги смущается своего же предложения. Совсем недавно он думал о том, что боится предлагать подобное Чимину — а сейчас спокойно делает это, пусть и с неким стеснением. Положительный кивок Чимина заставляет окончательно расслабиться. Юнги, прихватив свою одежду на выход, оставляет омегу одного, позволяя тому спокойно собраться. Чимин выбирает свою одежду долго, в зеркало также смотрится дольше обычного, переделывает неаккуратный хвостик, расчёсывая чёлку. Его греет мысль о том, что Юнги искренне считает его красивым. Чимин собой всё ещё не доволен, но, тем не менее, сейчас он старается быть красивее не из-за того, что на самом деле его внешность далека от тех людей, что красуются на обложках журналов, а потому что хочет подчеркнуть свою красоту одеждой и причёской. Проведя напоследок по губам бальзамом, Чимин откладывает тюбик и выходит из спальни. Юнги в это же время готовый выходит из ванной комнаты, окидывая Чимина взглядом с лёгкой улыбкой. Чимин сегодня словно светится. Его хочется похвалить, Юнги догадывается, что для Чимина повседневные вещи могут быть и сейчас чем-то тяжёлым, но Чимин справляется. И он должен знать, что Юнги видит его победы над самим собой. Это не мелочи. Чимину хочется делать комплименты. Юнги говорил омеге прекрасные слова вчерашним вечером не из-за того, что хотел как можно дольше смотреть на полуобнажённое тело и касаться его, не из-за того, что рассчитывал на большее, а потому что и впрямь считает, что омега — само совершенство. А ещё Чимина хочется поцеловать. Губами коснуться лба с осторожностью, ткнуться в щёчку с нежностью, поцеловать в губы со страстью. И Юнги не может себе позволить сделать это между делом, когда они выходят из квартиры или же когда садятся в машину рядом. Юнги уже заметил, что у них есть особые моменты близости, в которые он позволяет себе довольно многое. Такой момент был вчерашним вечером. Такой момент был в день рождения Чонгука. Такие моменты бывают по ночам, когда они лежат в одной постели. Юнги хочет превратить эти моменты в жизнь. Поцелуи и прикосновения — Юнги уверен — всегда будут особенными для него. Но они должны быть в жизни не иногда, не в определённые дни и ситуации. Всегда. Например, когда они сидят напротив друг друга в уютном кафе, завтракая вместе как самая настоящая парочка. Когда Чимин, испачкав губы, спешит приложить ко рту салфетку. Когда повисает неловкая тишина или когда они оживлённо обсуждают что-то. Юнги думает: сколько раз он мог его поцеловать? Скольких поцелуев лишился? На столике стоят чашки из-под кофе и пустые тарелки, отодвинутые ближе к краю стола. Вскоре их убирает подошедший официант. А Юнги перебирается с кресла на диванчик, к Чимину, поскольку сидеть рядом с ним будет намного удобнее. — Я забыл тебе кое-что показать вчера. — Юнги что-то листает в телефоне, а затем показывает Чимину новое фото Юн-и, которое получил вчера от папы. Чимин рассматривает фото со слабой улыбкой. На Юн-и новая одежда, он лежит на цветастой простыни, рядом с его ручкой — погремушка. Возможно, многие из фотографий кажутся однотипными, но Ёнсу всё равно отправляет их достаточно много, чтобы показывать жизнь Юн-и, который прямо сейчас взрослеет без родителей. И даже практически одинаковые фотографии являются невероятной ценностью, они будут оставаться важными и тогда, когда Юн-и подрастёт. — Всё ещё хочешь поехать? — на всякий случай уточняет Юнги. — Конечно, — кивает Чимин с телефоном альфы в руках. До сих пор рассматривает фото. Но в итоге он возвращает телефон и благодарит за возможность видеть Юн-и. А Юнги знает: Чимину эти фотографии очень дороги. Это греет душу. Вскоре они покидают заведение. Чимин, когда идёт рядом с Юнги, хочет взять его под руку. Это кажется правильным и неправильным одновременно. Но он не делает этого и просто прячет руки в карманах. Чимин благодарно кивает альфе, когда тот открывает дверь машины. В машине они в основном молчат. Юнги внимательно следит за дорогой, периодически негромко подпевая играющей песне, а Чимин вслушивается в голос Юнги. Он, глядя в окно, сначала старается сдержать улыбку, но не может. Он замечал, что у Юнги прекрасный голос, когда тот напевал Юн-и колыбельные, но сейчас слушать его отчего-то ещё приятнее. Чимин думает, что, возможно, это связано с его внутренним состоянием. В какой-то момент Чимин достаёт телефон и включает незаметно для альфы диктофон. Он поджимает губы, волнуясь, что Юнги может его заметить, но тот занят вождением и всё, что его интересует в первую очередь, — это дорога. Он будет смотреть вперёд, пока они едут по прямой, и уж точно не обратит внимания на то, что в телефоне Чимина. Но омега всё равно закрывает экран ладонью и сдерживает рвущуюся улыбку. Юнги начинает подпевать чуть громче. Он замолкает, когда не может взять высокую ноту, но Чимин всё равно с наслаждением слушает альфу, прикрыв глаза. В конечном итоге даже не замечает, что они почти приехали. Чимин открывает глаза, когда машина останавливается, и ставит телефон на блок, поджав губы. И именно сейчас он начинает волноваться. — Всё хорошо? — на всякий случай интересуется Юнги. — Да, всё в полном порядке, — Чимин кивает несколько раз, надеясь, что таким образом продемонстрирует свою уверенность. Но он всё равно начинает волноваться. Когда Чимин выходит из машины, он понимает, что каждый шаг его приближает к встрече с Юн-и. Открывает дверь Ёнсу практически сразу. Он сразу же обнимает своих детей: и Юнги, и Чимина, а на лице его неизменная улыбка, которая заставляет расслабиться и улыбнуться в ответ. Но большой вопрос в том, что именно вызвало улыбку на лице Чимина в первую очередь: счастливое лицо Ёнсу или же рука Юнги, которая легла на талию омеги, как только они вошли в квартиру? — Проходите скорее, мы уже заждались вас. Чимина сначала сбивает с толку это «мы», но очень быстро он понимает: Ёнсу говорил о себе и Юн-и. Больше в этой квартире никого нет и не будет, по крайней мере, пока Чимин здесь. Только семья. — Рассказывай, Чимин-и, как твои дела? — спрашивает Ёнсу после того, как снова обнял омегу. — Всё хорошо. У меня сегодня хорошее настроение, — решает поделиться Чимин, посматривая на Юнги, будто тот должен одобрить каждое его действие. Но Юнги только расслабленно улыбается, глядя на омег. И Чимину это спокойствие передаётся. Но, когда Чимин видит Юн-и, то чувствует, что сердце пропускает удар, а потом бешено начинает биться в нездоровом темпе. Чимину кажется, что это слышат все, кладёт ладонь на левую сторону груди осторожно. Он ничего не видит и не слышит. Ёнсу присаживается в кресло и рассказывает последние новости, а Юнги взяв на руки сына, что-то отвечает своему родителю. Чимин чувствует, как в уголках глаз скапливаются слёзы, он хочет протянуть руки к своему сыну, но до ужаса боится. Ему становится страшно настолько, что он даже не сразу понимает, что и Ёнсу, и Юнги начинают обращаться к нему. Но уши будто заложило, он в самом деле ничего не слышит. И это не то состояние, в котором он находился долгое время, это нечто иное. Такого ещё не было. Волнение, страх, чувство вины, грусть и даже радость сливаются в одно. Эмоции берут над Чимином верх. — Чимин? — голос Ёнсу звучит обеспокоенно. — Тебе плохо? — Юнги подходит ближе с Юн-и на руках. — Я хочу его подержать, — просит омега. — Можно? — Чимин смотрит сначала на Юнги, затем на Ёнсу с вопросом в глазах. — Почему ты спрашиваешь? — удивляется Ёнсу, когда Юнги уже протягивает маленького альфу, чтобы передать Чимину в руки. — Чимин-и, — на этот раз ласково обращается Ёнсу, — это твой сыночек. Тебе не нужно спрашивать разрешение на то, чтобы взять его на руки. Чимин нерешительно кивает, не зная, что на это сказать. С одной стороны, спрашивать разрешение на то, чтобы взять на руки и прижать к сердцу собственного сына — это действительно глупо. Но, с другой стороны, Чимин понимает, что очень виноват перед сыном, что он — далеко не самый лучший родитель, несмотря на то, что депрессия, как выяснялось, может испортить жизнь каждому человеку. Чимин знает, что не виноват в том, что произошло с ним, он на самом деле старается принять это, чтобы как можно скорее справиться со своим состоянием. Но при этом он знает, что не должен оправдываться тем, что, по факту, болен. Чимину хочется быть сильнее, пусть это и тяжело, пусть хочется плакать периодически, пусть хочется иногда выкинуть все прописанные психиатром таблетки в мусорное ведро. Но сейчас Чимин чувствует себя хорошо. И это удивительно. Чимин берёт Юн-и на руки с большой осторожностью. Маленький альфа спокоен. Ёнсу говорит, что Юн-и не так давно поел, и сейчас идеальное время для того, чтобы прогуляться. — Ты хочешь, Чимин-и? — спрашивает Ёнсу после того, как напомнил омеге, что они привезли коляску сюда. — Прогуляться с Юн-и в парке. — Я… Не знаю. — Чимин поворачивается к взрослому омеге. — А можно? То есть, я… — Чимин опускает голову. Он хочет, но боится, что уже через десять минут ему надоест, более того, не хочет идти на прогулку с ребёнком один. Он просто не может взять на себя такую ответственность, ему нужен рядом хоть кто-нибудь. Юнги кладёт ладонь на плечо Чимина, ласково сжимает, надеясь, что сможет показать таким образом своё присутствие и оказать поддержку. — Папа, если ты не против, мы немного прогуляемся, — Юнги улыбается родителю. А Чимин незаметно облегчённо выдыхает. Мы. Чимину не придётся оставаться одному. — Я принесу его тёплые вещи, — Ёнсу кивает, глядя на сына. — Вы сейчас пойдёте или посидите немного? — Да, сейчас. — Хорошо. Останетесь после прогулки? — Ёнсу переводит взгляд с Юнги на притихшего Чимина. — Да, — отвечает альфа, надеясь, что и Чимин захочет остаться после прогулки с сыном. — Тогда я закажу что-нибудь на обед, — Ёнсу кивает. Юнги самостоятельно одевает Юн-и. Чимин хочет помочь, но только наблюдает, поскольку не хочет сделать что-то не так. По правде говоря, «не так» Чимин сделал многое, он знает. И больше не хочет допускать ошибок, пусть и в глубине души понимает — ошибки неизбежны. На улице Чимин идёт рядом с Юнги. К коляске Чимин тоже не прикасается, но взгляда с Юн-и не сводит. — Он такой милый, — выдаёт Чимин, когда они, наконец, доходят до парка, — когда спокоен… — Да, он милый. — Юнги наклоняется к сыну. — Практически спит. Такой малыш… Чимин знает, что Юнги скучал по Юн-и очень сильно, и сейчас особенно счастлив быть рядом с ним, гулять. Чимин старается следить за собственными ощущениями, но теряется. Потому что не чувствует былой уверенности, не чувствует желания как можно больше времени провести с Юн-и, но при этом Чимин понимает — плохого самочувствия тоже нет. Он не может дать названия новым чувствам. Чимин смотрит на Юн-и, понимая, что он сделал то, что хотел — приехал и увидел его. А большего… Большего будто и не нужно вовсе. Сердце от этого болезненно сжимается, Чимину стыдно до ужаса. Но он понимает — ему легче. — Чимин, всё нормально? — Юнги сбавляет шаг, посмотрев на омегу. — Совсем притих. Может, хочешь?.. — альфа кивает на ручку коляски, которую крепко сжимает двумя руками. — Нет, — резко отвечает Чимин, сразу же мотая головой. — То есть, прости… Я… — Чимин останавливается. Юнги останавливается рядом. — Расскажи, что ты сейчас чувствуешь. Пожалуйста, Чимин, — Юнги просит негромко, непроизвольно сжимая ручку коляски сильнее. — Я не понимаю. Я рад, что увидел Юн-и, но при этом я очень боюсь… — Чимин не знает, что именно хочет услышать Юнги. — Сам не знаю, чего именно. Боюсь своих ошибок. Прошлые ошибки будут преследовать меня, наверное, всю жизнь. А совершать новых я не хочу. Чимин садится на ближайшую скамью, низко опустив голову. — Не могу понять, что чувствую, но при этом мне как будто… Легче. Не знаю. Я просто знаю, что Юн-и в порядке, я увидел его, я знаю, что мне не придётся оставаться с ним, я могу в любой момент уйти, — Юнги садится рядом, — я могу прийти в любое время и убедиться, что с ним всё хорошо. Мне нечего бояться, это будто не моя ответственность. И я пока не готов к тому, чтобы забрать Юн-и. Я не знаю, как должен себя вести. Я эгоист, — Чимин боится смотреть на Юнги, не хочет видеть в его глазах осуждение. Но Юнги только приобнимает его за плечи. — Но мне нужен был этот день, чтобы понять кое-что. — Что именно ты понял? — спрашивает Юнги практически шёпотом, будто боится разбудить сына. Скорее всего, именно по этой причине не хочет говорить громко. — Мне невероятно страшно. Я не скажу, что до сих пор чувствую себя хорошо, и совру, если скажу, что не хочу домой. Я хочу уже вернуться. Но… Я чувствую себя иначе. И если что-то меняется, то всё не бесполезно. — Чимин поднимает взгляд и смотрит на Юнги. Юнги очень боялся увидеть слёзы в глазах омеги, но Чимин не плачет. Юнги с облегчением выдыхает, затаив дыхание. — У меня появилось больше уверенности в том, что я справлюсь. — Чимин-и… Чимин переводит взгляд на Юн-и, а Юнги кладёт свою ладонь на руку Чимина. Юнги сжимает маленькую руку. Он наклоняется ближе к Чимину. Выдохнув через нос, он шепчет на ухо омеге: — Иначе и быть не может. Мы справимся, я обещаю тебе.