children

Умение просить прощение и прощать Хосоку начинает казаться очень важным. Прежде он никогда не задумывался о значимости прощения, но к настоящему моменту уже не раз убедился, что в жизни бывают разные ситуации и иногда нужно уметь признать свою ошибку и извиниться, а иногда простить человека, если тот признаёт свою вину и готов меняться. И Хосок думает, что он готов. К его счастью, и Чонгук, и Тэхён оказываются дома. Хосок специально выбрал выходной день и очень надеялся, что эти двое будут не заняты. Заявляться без приглашения, конечно, не есть хорошо, но предупреждать о своём визите отчего-то не захотелось. — Мы можем поговорить? — обращается альфа скорее к Тэхёну, чем к Чонгуку, который наверняка дальше прихожей пропускать старшего брата не хочет. Но, на удивление, после вопроса Чонгук всё же отходит в сторону. Бета встаёт у стены, скрестив руки на груди. Не ему отвечать брату и уж точно не ему принимать решение за Тэхёна. Тот взрослый человек и сам решит, хочет ли он разговаривать с Хосоком. В этом случае Чонгук предпочитает молча наблюдать. — Конечно. Проходи. — Тэхён закрывает дверь за альфой, пока тот снимает верхнюю одежду и разувается. Чонгук продолжает молчать, при этом глядя то на брата, то на своего омегу. И всё же он понимает, когда лучше не вмешиваться. Чонгук лишь кивает Тэхёну в сторону кухни, а сам уходит в комнату, всем своим видом показывая, что они могут поговорить наедине. Мешать он не собирается, подслушивать — тоже, пусть и очень беспокоится. Хосок идёт за Тэхёном на кухню и прикрывает дверь. — Не стоит звать Чонгука? — Тэхён садится на стул со спинкой, а Хосок, желая быть с омегой на одном уровне, присаживается напротив, сложив руки на стол и сцепив пальцы в замок. — Нет, я только с тобой хотел поговорить. С ним тоже, конечно, но позже. Тэхён кивает: — Я тебя слушаю. — Думаю, ты знаешь, что мне хотелось поговорить именно о том, что было… В тот день, — Хосок не уточняет, знает, что и без объяснений понятно, о каком именно дне он говорит. — Ты знаешь, я уже обсудил эту ситуацию и с Юнги, и даже с Чимином. Я знаю, почему именно поступил таким образом тогда. Но ещё я знаю, что перегнул палку. Клянусь, сейчас я не считаю, что был прав, когда пришёл и накричал на Чимина, которому, на самом деле, не крики нужны были, а помощь. — Хосок перестаёт смотреть перед собой и опускает взгляд на свои руки. Он наблюдает, как ползёт секундная стрелка на наручных часах и старается сконцентрироваться, чтобы сказать всё, что он думает. Очень хочет избежать недосказанности. — Сейчас же мне хочется извиниться именно перед тобой. Я вспылил тогда из-за всей ситуации. Мне хотелось задеть тебя, просто потому что я был зол. На самом деле, я не думаю так о тебе. И против ваших отношений с Чонгуком я ничего не имею, наоборот, я рад, что всё так удачно складывается у вас, правда. Я говорю это не из-за того, что Чонгук сказал, нет. Я правда так считаю. Надеюсь, ты сможешь понять меня. — Хосок поднимает взгляд на Тэхёна. — Поэтому прости. Мне жаль, что я оскорбил тебя в порыве злости. Я не должен был. Хосок замолкает. Тэхён ждёт пару секунд и кивает альфе с лёгкой улыбкой. Хосок моментально расслабляется. Всё же Юнги был прав, Тэхён на самом деле отходчивый. Это не может не радовать. Хосок понимает, что у него действительно получилось. Он смог спокойно изложить свои мысли, так, чтобы его поняли. Он действительно смог извиниться. Хосок ловит себя на мысли, что извиняться перед Тэхёном намного проще, чем перед Чимином. — Я на тебя не злюсь, Хосок, не беспокойся об этом. И мне очень приятно, что ты пришёл. — Мне кажется, что Чонгук на меня злился больше, чем ты, — хмыкает альфа. — Может, по нему не всегда видно, но он часто переживает. Так всегда было, ещё с детства. — Он действительно обеспокоен ситуацией, — соглашается Тэхён. — Я бы тоже так себя чувствовал, — Хосок встаёт. — Спасибо, что выслушал. Мне правда было важно знать, что ты не в обиде на меня. Я могу поговорить с Чонгуком?.. — Конечно. Хосок кивает и задвигает стул, покидая кухню быстрым шагом. Но он замедляется, как только подходит ко входу в гостиную, где прямо сейчас сидит бета. Хосок сначала заглядывает и убеждается, что его брат там, и, увидев Чонгука, заходит, уверенно приближаясь. Но Чонгук не показывает, что замечает присутствие старшего, лишь когда тот садится рядом, переводит на него свой взгляд, спокойно спрашивая: — Поговорили? — Я извинился перед Тэхёном. Он не злится. — Извинился не из-за того, что я тебе сказал сделать это? — Чонгук смотрит, прищурив взгляд. — Гук, да ты серьёзно… — Хосок перестаёт смотреть на брата и запрокидывает голову на спинку дивана, уставившись в потолок. — Не принимай меня за дурака. Я уже понял свою ошибку. Или ты тоже ждёшь извинений? — Не жду, — спокойно говорит Чонгук, скинув тапку и согнув ногу. Он ставит ступню на диван, прижимая колено к груди. — Я рад, что вы поговорили… Хосок зачем-то кивает. Он не находит, что сказать больше. И Чонгук молчит, положив подбородок на колено. — Не знаю, вёл я себя по-детски или нет, — внезапно начинает Чонгук, — когда говорил, что не собираюсь разговаривать с тобой, пока ты не извинишься перед Тэхёном. Для меня это правда было очень важно. Надеюсь, ты понимаешь меня и тоже никаких обид не держишь, хён. — Нет, братишка. Никаких обид. Чонгук улыбается и, наконец, смотрит на Хосока: — Славно. Хосок тихо усмехается и протягивает руку к голове брата, умещает ладонь на макушке и треплет волосы, оставляя те растрёпанными после. И Чонгук на это даже ничего не говорит, видимо, чувствуя облегчение после небольшой примирительной беседы со старшим братом, которого, как ни крути, любит очень сильно и общением с которым дорожит. Скоро он зовёт Тэхёна и, когда омега наконец заходит и садится рядом, обращает взгляд на Хосока, больше не чувствуя неловкости и расслабляясь. — Ну, я наверное пойду? — улыбается Хосок, встав с места. — Я провожу тебя, — Чонгук поднимается следом. Чонгук порой думает: не слишком ли он много на себя берёт? Не слишком ли часто беспокоится о своих близких и не перегибает ли палку? Ситуация с Хосоком такой пример. Тэхён мог хоть сотню раз сказать, что совершенно не злится на Хосока, Чонгук бы всё равно продолжал ждать, когда Хосок извинится. И Чонгук смело может сказать, что с Чимином та же ситуация. Он за него беспокоится, за его отношения с Юнги, которые, как он понимает, не сдвигаются с мёртвой точки. Может, они и становятся ближе с каждым днём, но не признаются друг другу. В понимании Чонгука это важно. Скорее всего, для Чимина тоже. Чонгук вспоминает недавний разговор с Юнги, когда понял, что действительно перегнул.

***

— Как у вас с Чимином? Юнги поднимает взгляд на Чонгука, который, стоя спиной к нему, вытирает кухонным полотенцем одну кружку вот уже несколько минут. Юнги даже не знает, что ответить на это — он бы подумал, что у Чонгука нет личной жизни, раз его так интересует чужая. Но свою роль играет беспокойство беты за друга, который многое ему рассказывает, но о чём-то может и промолчать. И Чонгуку хочется узнать мысли Юнги, конечно же. Юнги переводит взгляд на закрытую дверь, размышляя, что именно он должен ответить Чонгуку. И бета его не торопит, просто ставит наконец-то кружку на полку и приступает к следующей, которую, Юнги уверен, он будет вытирать также долго. Наверное, можно было сразу понять, что подобного разговора не избежать. Вчерашним вечером Чонгук неожиданно написал Чимину, что очень хотел бы пригласить его к себе, разумеется, вместе с Юнги. А сегодня они вместе выпили по чашке кофе, обсуждая незначительные, отвлечённые от серьёзных проблем повседневные вещи. На удивление, даже тему родителей Чимина удалось не затронуть. И Юнги думает, что это даже хорошо, Чимин выглядел весь день очень спокойным. Да и сам Юнги беспокойства не чувствовал ровно до того момента, как заметил, что Чонгук уж больно часто бросает на него свои взгляды. А когда позвал на кухню, то альфа сразу понял, — Чонгук хочет поговорить с ним. Как в тот вечер, на балконе. — Ты спрашиваешь о наших отношениях? — Юнги говорит тихо и несколько неуверенно. Чонгук поворачивается и кивает положительно. Юнги старается смотреть куда угодно — на дверь, на стол, на тумбочки, на открытый шкафчик с посудой, на кружку в чужих руках, но уж точно не в глаза беты, который в свою очередь не сводит свой пристальный взгляд. — Разве вы не переписываетесь с Чимином? — Да, я с ним общаюсь часто. А с тобой — нет. Ты… — Чонгук замечает растерянный вид хёна, который не знает, куда деть свой взгляд, и сбавляет тон. — Ты не подумай, что я собираюсь тебе указывать, что делать, и прочее, — его голос становится ещё тише, а Юнги наконец-то перестаёт бояться посмотреть в глаза напротив, — но я помню наш с тобой разговор. Ты собираешься признаваться ему? — Чонгук убирает кружку в сторону и отбрасывает туда же полотенце. — Вы так близки. И не чувствуете необходимости называться парой и сближаться? Я говорю о совместном времяпрепровождении, возможно, свиданиях? Называй это как хочешь. Чимин мне ни о чём таком не писал прямо, но я же вижу… Вижу, что он смотрит на тебя, как год назад, читаю его сообщения, где он рассказывает, что чувствует себя спокойно, когда находится рядом с тобой, — Чонгук говорит практически шёпотом, не хочет, чтобы Чимин услышал. Но, кажется, они с Тэхёном разговаривают о чём-то своём в гостиной. — А ещё, я вижу, как на него смотришь ты. Вижу метку на его шее. Вижу, как ты ему руку на бедро кладёшь как бы случайно, а потом сразу же убираешь. Вспоминаю, что ты мне говорил в тот вечер. Ты не думаешь, что нужно как-то двигаться дальше? Доля правды в словах Чонгука есть. И Юнги это знает, поскольку и сам чувствует, что хочет поговорить с Чимином о чувствах, хочет сблизиться с ним, поцеловать с той смелостью, с какой целуют любимых людей. Юнги знает, что близок с Чимином. Но они всё ещё не пара. — Я понял, о чём ты говоришь. — Юнги берётся за спинку стула, наклоняет голову, рассматривая свои же пальцы. — И я понимаю, почему ты это говоришь. Беспокоишься за лучшего друга. Но, Чонгук, — Юнги говорит строго, но всё ещё очень тихо, — я сам разберусь, когда и что должен сделать. Я всё ещё настроен серьёзно и отказываться от своих слов не собираюсь. Просто я слежу за своими ощущениями, понимаешь? Я не знаю, готов ли признаваться в любви и нужно ли это прямо сейчас. Я даже не знаю, нужен ли момент для этого… Юнги замолкает, не зная, что ещё может сказать на этот счёт. Возможно, моментов таких было много. Каждый раз, когда они ложатся вместе спать, или просыпаются утром в объятиях друг друга. Даже вечер, когда Чимин окончательно разорвал связь с родителями. Это тоже момент. Быть может, не бывает подходящих моментов? Быть может, они вовсе не нуждаются в признаниях? Но Юнги так не хочет, Юнги понимает, что сам хочет сказать, пусть и своими действиями он показал всё, что можно. Для Чимина, у которого не было отношений до, наверняка важно не только видеть. Ему важно и слышать тоже, пусть и поступки куда важнее слов. — Ну да. Течку с ним провёл, гон — тоже, метку поставил, обнюхивал не один раз, а поговорить о чувствах — нет, не время. Да ты типичный альфа, — бурчит Чонгук тихо. — Чимину это нужно. Не мне. — Не тебе решать, что ему нужно, — хмурится Юнги. — Я тебе уже сказал, что мы сами разберёмся. Не беспокойся об этом. Почему ты завёл тему? — Потому что ты говорил, что настроен серьёзно, но ничего не делаешь. — Чонгук отворачивается. — Прости за резкость. Правда, я не хочу учить тебя жизни или указывать, что делать. Даже если так кажется и я всё же делаю это, указывать — не то, чего я хочу. Хочу, чтобы Чимин был счастлив с тобой. Попробуй сблизиться с ним. Пригласи его на свидание или что-то в этом роде. Юнги выдыхает, его плечи опускаются. Он чувствует себя менее напряжённо. — Прости, — выдаёт Чонгук до того, как Юнги успевает что-то сказать. — Нет, не извиняйся. Я тебя понял. Но я всё ещё остаюсь при своём мнении: хочу сам решить, что делать и когда. — Чонгук молча кивает на это. — Хорошо… Нам с Чимином, наверное, пора. — Юнги отходит к двери. — И оставь уже эти кружки, ты скоро рисунки с них сотрёшь, — усмехается он перед тем, как покинуть кухню.

***

И при этом Чонгук молчит о собственных переживаниях, не обсуждая их ни с кем. А в последнее время он думает о них особенно много. Ещё с момента, когда он увидел метку на шее Чимина. Юнги сделал это, не признавшись ему в чувствах, а просто потому что захотел. Потому что может. И даже сейчас Юнги и Чимина нельзя назвать парой, но, Чонгук знает, между ними происходит это. Они делятся друг с другом запахом. И запахи, Чонгук не знает, каким образом, сводят с ума. Чонгук же шёл к своим отношениям иначе. Проводив брата и вернувшись в зал, Чонгук старается снова расслабленно улыбнуться. Он усаживается рядом с Тэхёном, на то место, где сидел прежде. Он закидывает руку на спинку дивана, которая вскоре соскальзывает ниже, ложась на плечи омеги. — Радуешься, что наконец поговорили? — уточняет Тэхён, прижавшись ближе. Чонгук кивает несколько раз. — Хосок был искренен, знаешь. Я тоже рад, что вы сможете общаться, как раньше. — И ведь это зависело от того, извинится ли он перед тобой… — Чонгук просовывает свободную руку под бёдрами Тэхёна и, приподнимая, перемещает омегу на свои колени. Тэхён обвивает руками шею, приблизившись к лицу Чонгука и коснувшись его носа своим. — Но я говорил тебе, что это необязательно. Я на самом деле не злился на него. — Зато я злился. Это было важно для меня, я ведь уже говорил тебе. — Чонгук целует омегу в губы и игриво кусает нижнюю. — Ты же знаешь, я никому не позволю обидеть тебя. И всегда буду защищать. Получше любого альфы, между прочим. — Чонгук продолжает целовать, закрыв глаза. — Я очень люблю тебя, — шепчет он в поцелуй. — Я тоже люблю тебя, Чонгук-и, — Тэхён отвечает тем же, нежно сминая губы беты и не переставая обнимать его за шею. Чонгук опускается с поцелуями к шее, а Тэхён сразу же запрокидывает голову, позволяя любимому расцеловать чуть ли не каждый миллиметр кожи. И Чонгук делает это — целует, не переставая. В какой-то момент он громко вдыхает, ведёт носом ниже, так, как делают обычно альфы при обнюхивании. Чонгук прикусывает кожу несильно, очень боясь навредить омеге, и место укуса сразу же целует снова. И Тэхён конечно же обращает на это внимание и вздыхает совсем тихо, чувствуя напряжение. В его голове складывает пазл, но он не спешит предполагать и накручивать себя, а спросить у своего любимого всё прямо. — На самом деле, Гук-и, — начинает Тэхён, стоит Чонгуку снова подняться с поцелуями выше и начать целовать губы, — я хочу с тобой поговорить. — Я тебя слушаю. — Чонгук с огромным нежеланием прекращает целовать, но снимать омегу со своих коленей не хочет, продолжая гладить подушечками пальцев шею и ниже, забираясь ближе к ключице, на которой красуется яркий засос. — Я начал замечать за тобой кое-что. Когда ты говоришь, что ты лучше любого альфы, когда целуешь мою шею и… кусаешь её, — Чонгук медленно начинает хмурится, но не перебивает, — когда ты говорил с Юнги… Честное слово, я не хотел подслушивать, я случайно услышал, когда пошёл в сторону кухни. Но я не стал заходить. Ты сделал акцент на том, что Юнги ведёт себя как типичный альфа. Я смотрю на тебя, Гук-и, и думаю, что ты сказал это не только потому, что как-то недоволен действиями Юнги. Если есть что-то, что тебя беспокоит, то ты можешь рассказать мне. — Я не понял тебя. Особенно последнее. — Чонгук продолжает придерживать омегу за талию, но взгляд отводит, начиная волноваться. — Намекаешь, что я недоволен не тем, какой Юнги альфа, а тем, что я не тот, кто может нормально удовлетворить тебя в течку, поделиться запахом, поставить тебе метку? Хорошо, если ты хочешь услышать прямо, я скажу прямо — будь я альфой, я был бы лучше того же Юнги. Лучше Хосока. Но я не могу. Просто потому что, чёрт возьми, родился бетой, — Чонгук выдаёт всё на одном дыхании, понимая, что совершенно не хотел этого. Но при этом знает, что иначе никак. Тэхён всё прекрасно видит, а значит, разговора не избежать. — Ты недоволен своей сущностью? — неуверенно спрашивает Тэхён. — А ты доволен? — Чонгук криво улыбается. — Альфы, они… Да тот же Юнги. Чего он с Чимином только не делал за тот период, что они живут под одной крышей. Я не говорю, что их чувства не являются искренними, я говорю о том, что… Почему даже он может так много, но не строит отношения такие, какие должны быть? Нормальные отношения, Тэхён-и. Если бы я был альфой, я бы не терял времени. — Ты же знаешь, что это всё относительно, — успокаивает Тэхён, а Чонгук только качает головой. — Я про то, что нормально, а что нет. У всех разное понимание «нормальности». — Я это знаю, знаю, что нормальность относительна. Но, смотри, — Чонгук заглядывает Тэхёну в глаза. — Я очень сильно люблю тебя, готов повторять тебе это каждый день, я не скрываю, что хочу разделить жизнь с тобой. Именно поэтому я начал с тобой встречаться, я достаточно быстро задумался, если не о нормальном, то о серьёзном. Но я не могу дать тебе того, что даёт альфа омеге. — Тебя именно это волнует? Устраиваешь ли ты меня? — Чонгук опускает голову. — Ранее ты не думал об этом? — Нет, не думал, — честно признаётся Чонгук. — Потому что все мои отношения были несерьёзными, я понимаю это сейчас. Так что… Меня беспокоит только твоё отношение, Тэхён-и. Устраивает ли тебя человек, который не может тебе дать… Да многого, на самом деле. Ты не сделаешь нормального гнезда с моими вещами. Я не могу делиться с тобой запахом во время течки, да и удовлетворять тебя нормально я тоже не могу, — перечисляет Чонгук всё то же, что и ранее, — я не могу поставить тебе метку, пусть и очень люблю, я вряд ли… — Чонгук делает паузу, — дети, Тэхён. Сможешь ли ты забеременеть от меня? Вероятность этого мала, ты и сам знаешь. Где гарантия, что меня всегда будет достаточно? Я старался об этом не думать, но, честно, не могу. Потому что я хочу быть с тобой. Но сделаю ли я тебя счастливым? Не в этот период жизни, а в дальнейшем. Чонгук боится заглянуть в глаза. Обняв Тэхёна за талию, он сцепляет пальцы в замок, будто таким образом хочет удержать омегу возле себя. И не только в этот момент. Ему хочется, чтобы Тэхён был рядом всегда. Но, если он решит уйти, это будет его право. И несмотря на то, что сейчас всё идёт хорошо, Чонгук знает, что не удивится, если Тэхён предпочтёт уйти к альфе. Ко взрослому, состоятельному альфе. — Можешь посмотреть на меня? — просит Тэхён. Не сразу, но Чонгук всё же решается поднять голову. — Спасибо, что поделился со мной. Прошу тебя, делись со мной всем, что тревожит тебя. Разве ты ещё не понял, что я всегда выслушаю и поддержу тебя? — Чонгук тихо вздыхает и кивает. Конечно, он понимает это. Как и то, что со своим стремлением решить проблемы всех, начал забывать о себе, игнорировать свои мысли и переживания, которыми мог давно поделиться с Тэхёном. — Чонгук-и, я тебя люблю. Люблю таким, какой ты есть, понимаешь? Ты говорил про метки и запахи, но мне этого не нужно, пойми. Тебе не нужно стараться быть кем-то другим для меня. — Тебе комфортно со мной? Всегда будет? — Чонгук вновь делает акцент на дальнейшей жизни. — В будущем, Тэхён-и. Меня всегда будет достаточно? — Всегда. Чонгук приближается к лицу Тэхёна. Он губами легонько касается чужих, закрыв глаза. Знает, что не должен плакать, но хочет. Он так боялся, что недостаточно хорош для Тэхёна. Чонгук не альфа. Но, если Тэхён его любит таким, какой он есть сейчас, значит нет нужды быть кем-то ещё? И Тэхён эту мысль подтверждает: — Мне нужен не какой-то абстрактный альфа, Гук-и. Мне нужен ты. — Как и ты мне. — Чонгук без какого либо стеснения сжимает омегу в своих объятиях, целуя вновь без прежнего волнения. Он ведь тоже любит Тэхёна не за что-то. Просто за то, какой он есть. Чонгук встаёт, подхватывая на руки крепко обнявшего его за шею омегу. Не разрывая поцелуя, он несёт любимого в сторону спальни, где, присев на кровать, снова усаживает Тэхёна на свои бёдра. Чонгук любит это слишком сильно. — Как думаешь, мне стоит поговорить с психологом об этом? — Чонгук убирает прядь Тэхёна за ухо, ожидая услышать поддержку. — Возможно, я бы хотел, но… Я не знаю. Сейчас меня отпустило, но я не хочу, чтобы эти мысли возвращались ко мне. — Если ты считаешь, что стоит привести эти мысли в порядок. Не бойся. Чонгук приподнимает уголки губ, кивая. — Я подумаю над этим. Если эти размышления вернутся, я точно сделаю это. Я слишком дорожу нашими отношениями и не хочу, чтобы они испортились из-за моих переживаний. — Не испортятся. — Тэхён кладёт голову на плечо беты, закрывая глаза. Чонгук, наконец, расслабляется, начиная гладить Тэхёна по затылку. Он начинает ровно дышать. Чонгук позволяет себе поцеловать Тэхёна в щёку. Слова могут нести такую же силу, как и поступки. Говорить и слушать — важно. Всегда. И Чонгук снова убедился в этом.

***

И так сложно порой сказать самые важные слова дорогому человеку. Особенно в моменты, когда это не пустые обещания или бесполезные признания, а искренние рвущиеся из сердца чувства. Юнги настолько привык выражать свои чувства поступками, что и представить не может, каково это — признаваться в любви. По-настоящему. Каково сказать Чимину, что он любит его? Прямо, не намёками. Это и тревожит, и вдохновляет. Всё, что смог Юнги на данный момент, вечером в свой выходной — пригласить Чимина прогуляться. Даже не обозначил это как свидание, да и поход в торговый центр свиданием не назовёшь. Но порадовать Чимина Юнги хотелось крайне сильно. Чимин из-за своей скромности от любых подарков отказывался, но не угостить омегу Юнги просто не мог. И не купить мягкий свитер, на который Чимин смотрел в отделе с одеждой, не мог тоже. В торговом центре довольно много людей. Юнги периодически осматривается, а Чимин, над чем-то задумавшись, смотрит вниз, сжимая в ладонях уже пустой стаканчик из-под горячего шоколада. Обеспокоенный состоянием омеги Юнги, в свою очередь, сжимает в руке ручку пакета. — Ты себя хорошо чувствуешь? Не хочешь поехать домой? — Нет, — сразу же отвечает Чимин, не думая. — Наоборот. Думаю просто, что уже завтра тебе нужно на работу, и я бы хотел… — Чимин запускает пальцы в волосы, ловким движением поправляя свою чёлку, — на неделе поехать к твоему папе и посидеть с Юн-и. — Ты можешь, — Юнги улыбается. Радость от подобного желания омеги теплеет в груди. — Нормально будет, если я поеду без тебя? — Чимин останавливается. Юнги обращает внимание на то, что Чимин сжимает в ладонях стакан, и в итоге сам берёт его из рук омеги, согласно кивая. — Конечно. Чимин улыбается едва заметно, заламывая пальцы. Юнги тихо вдыхает, чувствуя себя хорошо только из-за того, что Чимин сам тянется к Юн-и. Он всё ещё восстанавливается, всё ещё не готов взять на себя ответственность за маленького ребёнка, но очень старается. И хочет увидеть Юн-и сам. Без намёков. Без предложений. Когда они идут рядом, Юнги замечает за собой, что смотрит на Чимина слишком уж часто. Знает, как странно выглядит, а перестать не может. Он даже не замечает ничего вокруг, словно кроме Чимина ничего и нет. Со временем Чимин сбавляет шаг. Юнги делает это вместе с ним, наконец, осматриваясь вокруг и стараясь отвлечься. — Юнги? — Чимин смотрит на альфу уже некоторое время. Юнги вздрагивает, как только слышит, что его зовут, и поворачивает голову, глядя на омегу. — Что такое? — Зайдëм? — Чимин кивает в сторону находящегося совсем рядом отдела. Юнги сначала смотрит туда же, куда и омега, без каких-либо эмоций, но уже через несколько секунд он понимает — это детский отдел. Чимин берёт Юнги за рукав нерешительно и ведёт за собой, причём идёт медленно, будто таким образом даёт альфе выбор: пойти за ним или же нет. Но Юнги идёт. Медленными шагами, всё ещё глядя с удивлением, но всё-таки идёт. Отпустив рукав альфы, Чимин очень быстро скрывается за стеллажами с мягкими игрушками. Юнги, осматриваясь, подходит ближе к Чимину. Тот с горящими глазами осматривает игрушки. — Хочу взять что-нибудь для Юн-и… Можно? Юнги клянётся — он чуть не роняет пакет, когда слышит это. И сейчас смотрит неверяще, но всё же отвечает негромким голосом: — Конечно. Конечно, всё, что угодно. Чимин улыбается и вновь возвращается к выбору мягких игрушек. Юнги лишь предполагает, что сейчас Юн-и нужнее развивающие игрушки, погремушки и, разумеется, новая одежда, но в итоге предпочитает держать язык за зубами. Если Чимин хочет купить плюшевого слоника, — почти такого же, как на мобиле, — которого держит в руках, то пусть. Юн-и в любом случае нужны игрушки из разных материалов. Развитие тактильных навыков очень важно сейчас. Чимин, прижав к груди небольшого мягкого слоника, отходит. Юнги не сразу удаётся опомниться, но он подходит к Чимину, остановившемуся возле детской одежды. Юнги видит в глазах омеги замешательство. — Чимин, выбирай, что захочешь. — Я не знаю, что можно взять… Юнги переводит взгляд на детские вещи. Игрушку было выбрать намного проще. Чимин с растерянностью рассматривает одежду, даже не понимая, какая может быть разница между размерами, если все распашонки и штанишки невероятно крохотные. И выглядит сейчас Чимин до ужаса мило. Юнги чувствует тепло, когда смотрит на него такого. Чимин делает шаг назад, замечая подошедшую семейную пару. Юнги приобнимает Чимина за плечи, ничего не говоря и тоже молча наблюдая за тем, как омега и альфа с ребёнком на руках выбирают одежду. А Чимин и шага сделать не решается, пока они не уходят. — Добрый вечер, Вам подсказать что-нибудь? — слышит Чимин за своей спиной и оборачивается. Перед ним стоит милый омега в форменной одежде, готовый помочь с выбором. И Чимин знает, что это работа консультантов. Ему не указывают на его неопытность, не собираются как-то унизить, всего лишь предлагают помощь. Только принимать помощь Чимину страшно. — Нет, спасибо, — он мотает головой, чувствуя желание сбежать из этого отдела прямо сейчас. Но Юнги остаётся рядом и это дарит спокойствие. Как и всегда. — Выбирай, что хочешь. Что понравится, — Юнги наклоняется к его уху и говорит это вкрадчиво. Он видит смятение Чимина и хочет помочь ему. — Если что, будет на вырост. — Губы альфы трогает лёгкая улыбка. Чимин, подумав, кивает, и в итоге выбирает всё сам, представляя, как бы выглядели эти вещи на Юн-и. Желая увидеть каждое действие Чимина, Юнги снова не может оторвать взгляда. Он, конечно же, всё оплачивает, несёт в одной руке два пакета. Когда они выходят на улицу, Чимин спрашивает, могли бы они прогуляться ещё. Юнги соглашается. А ещё свободную руку в локте сгибает, намекая Чимину, что тот может взять его под руку. И Чимин делает это, прижимаясь к альфе на ходу. Чимин молчит. А Юнги вспоминает разговор с Чонгуком, рассматривая горящие фонари и не решаясь в очередной раз бросить взгляд в сторону идущего рядом Чимина. И чем они дальше идут, тем меньше людей встречают на пути. Возможно, это и к лучшему. Возможно, этот вечер — подходящий момент. Тот, начиная с которого, каждое прикосновение и проведённое вместе время обретёт иной смысл. Когда Юнги сможет вслух произнести, казалось бы, такую очевидную вещь, а после увидеть и услышать, что сам Чимин об этом думает. Но, может, сейчас и не время вовсе. Дни будут сменяться днями, наполняясь маленькими радостями и особенными моментами. Будут появляться всё новые воспоминания. Но будут ли они наполнены смыслом, если Юнги так и не скажет, чего он хочет от их отношений с Чимином? И речь идёт не только о заветном «люблю». О жизни. О совместном будущем. Юнги чувствует, что у него трясутся руки, что он вот-вот дышать перестанет из-за нахлынувших чувств. Даже не знает, нервничает ли он из-за того, что Чимин молчит, или же это только к лучшему. Сейчас или уже никогда. Они останавливаются возле скамьи. — Что-то случилось? — Чимин обеспокоенно смотрит на альфу, что ещё несколько минут назад начал замедляться. Юнги ставит пакеты на скамью и становится напротив Чимина. Чимин перестаёт держаться за локоть, начиная чуть ли не с каждой секундой выглядеть всё более взволнованно. Его глаза постепенно округляются. Но Юнги берёт его за руки в успокоительном жесте. — Случилось. — Юнги сжимает в руках костяшки омеги. И Юнги видит, что Чимину страшно. В нём будто проснулся ребёнок, который пугается моментов, когда с ним хотят серьёзно поговорить. Чимин смотрит так, словно заранее знает, что серьёзные разговоры обычно не заканчиваются ничем хорошим, и если что-то случилось — то обязательно плохое. При этом вслух Чимин ничего не говорит, набираясь терпения и собираясь сначала выслушать то, что хочет сказать альфа. — Я хочу поговорить о нас, Чимин. О том, что происходит между нами. О том, к чему это идёт. И о том, чего хочешь ты. Ты готов к этому разговору? — Чимин распахивает широко глаза. Юнги не слышит, как стучит сердце омеги, но почему-то уверен, что они сейчас чувствуют себя одинаково. — Чимин, я хочу, чтобы ты был моим омегой, — прямо говорит Юнги. И возможно, это не совсем то, чего он хотел, но он продолжает: — Хочу, чтобы у нас всё было по-настоящему. Как могло бы быть, начни мы встречаться тогда, просто узнав друг друга поближе. Помнишь, я сказал тебе, что мы поторопились… Честно, я и сам не знаю, почему именно это сказал тогда. Не хотел тебя ранить, хотел дать какую-то надежду… Вместе с этим же хотел аккуратно сказать, что у нас ничего не получится. Мне не хотелось отношений тогда, а я чуть было не ляпнул, что мы не с того начали. Я не знаю, начали бы мы вообще что-то тогда или нет. Это явно не то, что ты хотел услышать, но я хочу быть честен с тобой. Всегда, понимаешь? И сейчас тоже. Потому что сейчас многое изменилось. Моя жизнь изменилась. И я хочу, чтобы мы с тобой начали с начала. — Твоя жизнь изменилась, потому что в ней появился Юн-и? — Чимин звучит неуверенно, а Юнги мотает головой. Да, они бы не стали жить вместе, если бы не Юн-и. Они бы вряд ли сблизились, если бы не незапланированная беременность. И Юнги только что об этом сказал. Но любит он Чимина не из-за Юн-и. — Нет. В моей жизни появился ты. Начнём с начала? — предлагает Юнги, выдохнув. — А если у нас не получится? — Чимин спрашивать боится, а потому говорит шёпотом. Он вообще вслух произносить не хотел. И не хочет знать ответа. Знает, существует вероятность, что ничего не получится. Но боится, что и Юнги озвучит эту мысль. Чимин уже давно понял, что сразу ничего не бывает, идеала не существует, а ожидания часто ломаются. Поэтому не хочется ему сейчас идеализировать то, что ждёт их не как отдельных личностей, а как… Пару. Пару, у которой уже есть ребёнок. Чимин заранее знает, что всё может пойти не так, как он хочет. У них может просто не получится построить отношения. — Если у нас ничего не получится… — отвечает Юнги, — я останусь хорошим отцом для Юн-и. И даже если в его жизни появится другой отец, я хочу, чтобы он знал обо мне, как о родном человеке. Если у нас ничего не получится… — повторяет Юнги. — Я останусь для тебя альфой, которому ты всегда можешь доверять. И даже если в твоей жизни появится другой мужчина, я всегда буду рядом. Нет, не следить за тобой, не пытаться как-то помешать твоему счастью с кем-то другим. Просто… Я буду, Чимин. В какой-то части твоей жизни я буду всегда. Если у нас ничего не получится, — в очередной раз повторяет Юнги, — ты можешь забыть про меня. Но знай, что всегда сможешь вспомнить в трудную минуту. После всего, что мы с тобой пережили, появились вещи, которые останутся неизменными, что бы ни случилось. Но, если не заглядывать в будущее… Я хочу быть рядом и любить тебя сейчас. И ещё… Перед тем, как продолжить, Юнги кладёт руки на талию Чимина, сжимая аккуратно. Видит, что в глазах Чимина блестят слёзы — они сверкают под светом фонарей. И вряд ли это слёзы боли и страданий. Это не те слёзы, что были в их первую ночь вместе, но те, с которых всё начнётся заново. — Я хочу, чтобы наше «сейчас», стало целой жизнью. Ты дорог мне. Слишком дорог. И я готов сделать всё, что угодно, чтобы ты понял, насколько сильно ты важен для меня. Я… Я Люблю тебя, — произносит с паузой. В этот момент ему кажется, что от этих слов зависит вся его жизнь. И не только его. — Я тебя тоже… — Чимин смаргивает слёзы, а Юнги спешит вытереть их. Чимин невольно опускает взгляд на губы альфы. Юнги приближается, а Чимин, закрыв глаза, чувствует прикосновение к своим губам. Они впервые целуют друг друга так. Юнги в этот поцелуй все свои чувства вкладывает, а Чимин, принимая, отдаёт щедро столько же любви. Юнги жмурится и иногда кусает пухлые губы легонько, не прекращая сминать их в нежном, но властном поцелуе. Юнги борется с желанием подхватить Чимина на руки, вместо этого он, продолжая обнимать его за талию, прижимает к себе так крепко, как только может. Чимин же, удерживая руки на шее Юнги, отрывается от губ, чтобы успеть сделать вдох. Но вскоре снова целует. Не так неумело, как в их первую ночь; теперь уже без слëз в глазах, как было во время гона, когда Чимин много плакал. Так, как целуют любимых. Юнги, углубляя поцелуй, чувствует, как Чимин стонет в его губы, но не отстаёт — отвечает альфе тем же. В поцелуе теперь куда больше страсти, но нет ни капли пошлости, одна только чистая любовь, ради которой можно было бороться, из-за которой их жизни ломались и сейчас, спустя много тяжёлых испытаний, по кусочкам собрались снова; такая любовь, из-за которой плакать и вопить хотелось, но не сдаваться, не бросать и не отказываться от переполняющих сердце чувств, что зародились не так, как бывает у многих. Но Юнги и Чимину этого и не нужно. Им не нужны шаблоны, им нужны чувства настоящего момента. Момента, который станет жизнью. Юнги понимает: Чимин весь его. Впервые. Прямо сейчас, целуя, он делает его своим, и сам отдаётся омеге, никуда не желая от него уходить. Они всегда принадлежали друг другу без обещаний, без клятв, без признаний в любви. Но Чимин всё же вновь шепчет в поцелуй робкое «люблю», больше не желая отрываться от Юнги ни на секунду.