children

Всё начинает казаться правильным. Каждый поцелуй, каждое прикосновение, объятия по утрам — всё. Юнги черту не переходит, будто они на самом деле только-только начинают отношения. Юнги считает, что так оно и есть — он мысленно перечеркнул в том числе и то, что позволял себе во время гона. Всё должно быть постепенно. Аккуратно. С Чимином нельзя по-другому. Юнги целует плечи омеги, что лежит к нему спиной. Он обнимает Чимина одной рукой и забирается пальцами под футболку, найдя шрам от кесарева и проведя по нему с особой нежностью. Чимин ничего не говорит и не отталкивает, он накрывает руку альфы своей и опускает дрожащие от нежности ресницы. — Руки холодные, — хмурится Юнги, с большим нежеланием прекращая поцелуи и перехватывая маленькую ладонь своей, желая согреть. — Ты мёрзнешь? Достать другое одеяло? — Нет, всё хорошо. — Чимин поворачивается лицом к альфе, а Юнги вновь берёт его руки в свои, целуя костяшки. Наступивший совсем недавно апрель наполняется любовью, нежностью, лаской. Юнги чувствует тепло, когда находится рядом с Чимином, когда обнимает и целует его. Юнги делится нежностью, а Чимин отвечает тем же каждый вечер, когда встречает Юнги с работы и дарит робкие поцелуи в щёку. Это у него быстро входит в привычку. А у Юнги вошло в привычку целовать омегу в губы сразу после столь невинных и крошечных поцелуев. Апрель можно назвать значимым месяцем для Чимина. — Юнги, — зовёт Чимин негромко, наблюдая, как альфа, прекращая расцеловывать его руки, поднимает глаза, — завтра мне исполняется девятнадцать. — Завтра? — Юнги сам не знает, что именно его удивляет. Он ведь никогда не интересовался, когда у Чимина день рождения. Омега совсем скоро станет совершеннолетним. — Почему ты раньше не говорил? — Юнги хочет себе язык прикусить, боится услышать холодное «ты не спрашивал», но вместо этого Чимин только поджимает губы и смотрит неловко несколько секунд. — Не знаю. Просто… Сообщать это мне показалось чем-то неудобным, ведь ты не спрашивал, но не сказать я тоже не мог. — Я отпрошусь с работы пораньше. — Юнги легонько касается губами лба, а Чимин приподнимает уголки губ. — Очень постараюсь. — Можно мне прогуляться с Чонгуком? — Почему ты спрашиваешь? — Юнги сначала поднимает удивлённо брови, а затем хмурится в непонимании. — Ты действительно думаешь, что я могу запретить? Проведи завтрашний день хорошо, погуляй с Чонгуком или позови к нам. А вечер… Вечер, надеюсь, мы с тобой проведём вдвоём, — Юнги гладит мягкую щёку омеги, а Чимин, не сдержав улыбки, смущённо утыкается носом в грудь альфы, крепко обняв его. Юнги с улыбкой гладит омегу по волосам. Но совсем скоро улыбка сходит с лица. Он совсем не знает, что может подарить Чимину. Со временем Чимин начинает негромко сопеть, а Юнги с закрытыми глазами лежит, размышляя о том, что хочет узнать о Чимине больше, чем есть сейчас. Возможно, он уже успел выучить все его привычки, знает, как он себя ведёт, ведь практически каждый день видит, как он спит, ест, отдыхает. Юнги знает Чимина и думает, что при этом не знает совсем. Это расстраивает. Но Юнги знает, что положение не безвыходное. Он может сближаться с Чимином. Он может узнать его. И эта мысль радует по-настоящему. Юнги засыпает полностью расслабленным и с приятным осознанием внутри себя. Но всё, что он может сделать ранним утром, так это поцеловать спящего Чимина в лоб. Чимин не просыпается, просто переворачивается на другой бок. Юнги взгляда оторвать не может, поэтому сидит ещё некоторое время на смятой простыни, а затем, поправив одеяло и укрыв Чимина получше, осторожно встаёт, надеясь, что ни скрип кровати, ни его шаги не потревожат чужой сон. Юнги и сам не знает, отчего на сердце так тепло. Он всё ещё не знает, отпустят ли его с работы пораньше, не имеет ни малейшего понятия, что будет дарить своему омеге, но уже представляет, как обнимет его вечером, как поцелует нежно и вручит подарок, несмотря на то, что в мыслях сейчас это абстрактная коробочка, перевязанная ленточкой. Подобные размышления наталкивают на мысль: могло ли быть как-то иначе? Можно ли было не влюбиться в Чимина? Кажется, что, нет. Несмотря на мрачные дни, Чимин был его счастьем. И является им по сей день. Пусть многое кажется волнительным, непривычным или пугающим, одно Юнги знает точно. Сейчас он чувствует себя счастливым. «Я хочу, чтобы наше «сейчас», стало целой жизнью». Если это случится… Можно ли будет назвать жизнь счастливой? Со всеми падениями и взлётами. Это всё, о чём может думать Юнги, покидая квартиру и печатая Чимину сообщение, которое, он надеется, Чимин прочтёт, когда проснётся. «С днём рождения, Чимин-и. Проведи этот день хорошо. Как и обещал, я вернусь пораньше с работы. Хорошенько выспись и повеселись с Чонгуком. Будь на связи ;)» Лёжа в кровати, Чимин сладко потягивается. Он открывает глаза и лениво переворачивается на спину, укладывая голову на подушку, на которой спал Юнги. Он знал, что проснётся позже альфы, но всё же чувствует себя несколько расстроенно. Посмотрев пару минут в потолок, Чимин резко садится и тянется за своим телефоном. Читает сообщение от Юнги с улыбкой на лице, вытягивает ноги, из-за чего простынь ещё сильнее мнётся. Он смотрит то на клавиатуру на экране, то на сообщение альфы, которое перечитал уже на несколько раз, а улыбки сдержать не может. До боли в груди приятно. Но передать словами всё, что на душе, Чимин не может, и знает, что короткое «спасибо» выглядит сухим, поэтому отправляет вдобавок несколько глупых смайликов и падает обратно на подушку, прижав телефон к груди и закрыв глаза. Слишком хорошо. Пусть и есть в их отношениях те моменты, которые очень сильно беспокоят Чимина, он чувствует себя комфортно. Телефон вскоре начинает разрываться от входящего звонка. Чимин пугается резкой вибрации, но, посмотрев на экран, моментально расслабляется и отвечает на звонок. Однако даже «алло» не успевает сказать. — С днём рождения! — доносится бодрый голос Чонгука. — Дай угадаю. Ты спал, а я тебя разбудил? — Спасибо, Гук-и. — Чимин встаёт и зевает в ладонь. — Нет, ты не разбудил меня, но проснулся я недавно. — Ясно. Мы идём гулять? Как и планировали? — на фоне слышит шорох. Возможно, Гук одевается или перебирает какие-то вещи. — Да. — Чимин идёт в сторону ванной комнаты, догадываясь, какой именно будет следующая фраза Чонгука. — Тогда у тебя час на сборы. Жди меня! Вызов завершается. Чимин отстраняет телефон от уха и качает головой, понимая, что должен поторопиться. Если Чонгук сказал час — значит у него ровно час, а то и меньше. Смотреть на своё отражение в зеркале становится намного приятнее. Чимин оценивающе осматривает свою фигуру практически каждый день минимум два раза — утром и вечером. Сегодняшний день не исключение: Чимин кладёт руки на бока, чуть сжимает и вздыхает расстроенно, понимая, что поправился. Омега списывает это на побочные эффекты от антидепрессантов, но легче от этого не становится. Однако ему больше не хочется рвать волосы на голове, смотреть на самого себя с ненавистью — тоже. Чимин не скажет, что любит себя, но очень старается принимать и не думать, будет ли однажды его тело снова таким, каким оно было до беременности. Даже если нет, это не значит, что он не красивый. Он меняется и это нормально. Приняв душ, Чимин спешит высушить волосы и одеться, надеясь, что успеет, ведь за временем он не следит. Но стоит ему взять с полки расчёску, как раздаётся звонок в дверь. Расчесавшись на ходу, омега открывает дверь. Чонгук его встречает крепкими объятиями. — Надо же, даже собраться успел. — Чонгук улыбается, опустив подбородок на плечо младшего. — С днём рождения ещё раз. — Спасибо, Гук-и. И спасибо, что проведёшь этот день со мной. — За это не благодарят. Погуляем, походим по торговым центрам. Куплю тебе всё, что ты захочешь. Это будет мой тебе подарок, — усмехается бета, делая шаг назад и за секунду окидывая друга взглядом. — Ты готов, верно? — Готов, — согласно кивает Чимин. — На улице тепло? — Холодно. Накинь пальто. — Чонгук кивает в сторону вешалки и встаёт у стены, скрестив руки на груди и наблюдая за омегой. Чонгук признаёт, что теперь ему намного спокойнее за друга. Возможно, у Чимина всё идёт совсем не так, как он планировал, когда ещё учился в школе, когда даже Юнги не знал. С их знакомства год почти прошёл, за это время действительно изменилось очень многое. Но сейчас, Чонгук видит, Чимин становится счастливым. Ведь жизнь может стать хорошей, даже если что-то пошло не по плану, даже если за спиной, кроме мрака, ничего нет. Планы и цели всегда могут меняться, приоритеты и принципы могут меняться тоже. Обстановка и окружение также не являются исключениями. Порой к счастью может привести даже то, о чём и не задумывался никогда. — Пойдём, Гук-и. — Чимин проверяет сообщения на телефоне и кладёт тот в карман, ярко улыбаясь другу. Выходя из дома, он завязывает пояс пальто. И Чонгук знает, что Чимин сейчас выглядит не так, как немногим ранее. Наверняка, многие бы сказали, что он больше не выглядит депрессивным человеком, но состояние определяет далеко не внешность. Чимин всё ещё борется, но у него есть силы улыбаться, есть силы радоваться в свой день рождения. Чонгук может только радоваться вместе с ним и продолжать поддерживать своего лучшего друга, у которого, наконец, всё налаживается. У Чимина всё идёт так, как нужно, в нужном темпе. У него есть всё для этого и большую роль играют люди вокруг него. Чонгук не сомневается, что Чимин видит в нём поддержку, старшего брата. Но ещё у Чимина есть любимый человек. Теперь Юнги, который долгое время был для Чимина поддержкой и опорой, можно так называть с уверенностью. Юнги любит Чимина. Чимин любит Юнги. И наверняка сейчас стал видеть в Юнги больше, чем видел до, чувствовать больше. Их отношения важны для Чимина и вовсе не потому, что Юнги должен справляться со всеми проблемами своего омеги, а потому что он является для Чимина любимым человеком, с которым можно разделить боль, который будет не просто спасать, потому что нужно, а помогать и, что главное, искренне хотеть этого. Юнги уже долгое время важный человек для Чимина, но порой слова имеют такую же значимость, как и поступки. С официального признания прошло уже некоторое время и всё только улучшается. Чонгук улыбается своим мыслям, когда они заходят в небольшое кафе, чтобы позавтракать. Пока Чимин читает меню, болтая ногой под столом, Чонгук вспоминает школьные годы, сравнивая прошедшие дни с нынешними. И если совсем недавно он думал о том, что как раньше уже не будет и был расстроен из-за этого, то сейчас убеждается, что, наверное, так оно и есть — как раньше не будет. Но это совсем не плохо. — Кто тебе пишет? Юнги? — Чонгук не старается заглянуть в лежащий на столе чужой телефон с загоревшимся экраном, но видит краем глаза, что пришедшее уведомление — это новое входящее сообщение. — Хосок написал, — Чимин спешит ответить хёну на сообщение. — Мне стало… Немного спокойнее с ним общаться, знаешь. Мы мало контактировали, но с того дня прошло столько времени, я думаю, что сейчас всё хорошо. Я на него не злюсь, и себя стараюсь не чувствовать виноватым. — Будто ты был виноват в чём-то, — Чонгук закатывает глаза. — В любом случае, я рад, что плохое позади. — Чонгук слышит новое уведомление. — Снова Хосок? — Чимин мотает головой. — Тэхён. — Чимин улыбается и пишет в ответ «спасибо» на новое поздравление и, наконец, откладывает телефон. — Гук-и? — Что? — Только что заглянувший в меню Чонгук поднимает взгляд. — Могу тебя спросить? — Чимин говорит чуть тише. Чонгук, подумав, вновь кивает медленно. — Я думал об этом немного. О вас с Тэхёном. — Ну? — Чонгук откидывается на спинку стула и берёт стакан воды, поднося тот к губам. — Вы ведь давно встречаетесь, — осторожно и очень тихо начинает Чимин, стараясь смотреть куда угодно, но только не в глаза Чонгука. — Как часто вы… Занимаетесь любовью? — Чонгук давится, заставляя и Чимина, и проходящего мимо официанта забеспокоиться, но бета, махнув рукой, как бы говорит жестом «всё нормально» и быстро перестаёт кашлять, поставив стакан. — Прости, я знаю, что это личное. — Да всё нормально, — Чонгук отодвигает стакан. Видит, что щёки Чимина заметно порозовели. — Почему тебя это интересует? — Хотел узнать, как часто нужно, — он жмёт плечами. — Сколько раз? Нужно в отношениях, — старается сформулировать вопрос Чимин, но в итоге вздыхает, не зная, как бороться со своим смущением. Чонгук смотрит сначала настороженно, но после, прищурившись, отвечает серьёзным голосом: — Часто нужно, — говорит он тихо, — а если конкретнее — каждую ночь. С самого начала отношений. — Чимин заметно напрягается, но продолжает слушать. Чонгук смотрит, понимая, что шутка затянулась, но всё же добавляет: — Может, тебе график с нужным временем распечатать? — Чего? Такой есть? — Чимин сглатывает, а Чонгук, не сдержавшись, смеётся в кулак. — Я шучу, Чимин, — Чонгук по-доброму усмехается, — не беспокойся ты об этом так сильно. Да, ты теперь в отношениях, вы не просто сожители. Но ты всё ещё никому ничего не должен. Заниматься сексом нужно тогда, когда хочется. И нельзя сказать, что правильно, а что нет. Нельзя ответить на вопрос «сколько нужно». А ещё ты всегда можешь отказать и это отношения тоже не испортит. — А ты отказывал Тэхёну? Или… Наоборот? — Да всякое было. Но отказывать — не плохо. Поэтому не переживай на этот счёт, повторюсь, ты ничего Юнги не должен. У секса нет графика, — тихо смеётся Чонгук. — Просто я переживаю за развитие наших отношений. — А ты не переживай, — повторяет Чонгук. — Знаю, легко сказать, трудно сделать, но, поверь мне, если ты будешь переживать и накручивать себя — лучше не станет. Все проблемы решаемы. И решать их нужно по мере поступления. А сейчас… — Чонгук берёт в руки меню и машет им перед лицом Чимина, — сделаем заказ. И помни, я тебе сегодня всё оплачиваю, — подмигивает бета, приступая к изучению блюд. Чимин старается улыбнуться, скрывая свои истинные эмоции, вот только его беспочвенная тревога сменяется не спокойствием вовсе, а лёгким волнением. Чимин закусывает нижнюю губу, как только задумывается над тем, что, на самом деле, хотел бы заняться с Юнги любовью. Сердце бьётся чуть сильнее обычного от таких мыслей. Чонгук успокоил, что нет таких понятий, как «много» и «мало», что всё одинаково нормально и у всех по-разному. И Чимин, поняв, что он ничего Юнги не должен, осознаёт, что хочет сам быть ближе к альфе. Вовсе не потому, что так надо. Более тема отношений за завтраком не поднимается, но со временем Чимин отпускает все мысли, вызывающие приятное волнение, старается не думать о сегодняшнем вечере, ведь, в любом случае, он не знает, как нужно намекать Юнги. Не любой поцелуй является намёком. Решение не думать об этом Чимин считает прекрасным, иначе он снова начнёт волноваться и заваливать Чонгука личными вопросами во время их прогулки. Они гуляют целый день. В основном зависают в торговых центрах, болтают обо всём на свете и смеются, ненадолго возвращаясь в прошлое — в тот период, когда оба были детьми, потому что о всякой ответственности, то есть части взрослой жизни, бета и омега забывают. Чонгук дарит Чимину косметику, на которую тот смотрел слишком уж долго, а на «я плохо крашусь» отвечает простое «в интернете есть уроки». Чимин и мечтать не мог, что день его рождения пройдёт именно так: день с лучшим другом и вечер с любимым человеком. По крайней мере, Чимин надеется, что вечер пройдёт хорошо. Чонгук его провожает до дома, о чём-то непринуждённо болтает с Чимином, но сам омега под самый конец прогулки уходит в свои мысли. И всё же Чимин не может контролировать то, о чём думает. — Устал? — Чонгук останавливается с Чимином возле дома. — Немного. Это был прекрасный день. — Чимин крепко обнимает друга. — Спасибо тебе большое. За то, что провёл время со мной, за подарок. — Не за что, — усмехается Чонгук. — Будешь ждать Юнги? — Он написал, что скоро приедет. — Хорошо. — Чонгук треплет волосы Чимина. — Спишемся завтра. Тебе сегодня будет не до меня. — Чонгук в шутку дёргает бровями. — Дурак. — Чимин закатывает глаза, но всё же усмехается, вновь обняв друга. Он не обижается, потому что Чонгук прав. Уже дома Чимин, проверив сообщения, оставляет телефон и сумку в прихожей, быстрым шагом до спальни идёт, где берёт чистые вещи, с которыми направляется в душ. Он должен быть готовым к приходу Юнги. Он в ванне по телу дрожащими руками водит мочалкой, закрывает глаза, проигрывая в своей голове момент, когда Юнги вернётся домой. Что нужно будет сделать? Как лучше его встретить? Чимину очень, очень хочется выглядеть хорошо. И от этого желания тёплое разливается в груди. Кажется, Чимин действительно чертовски сильно влюблён. Чимин умывается тёплой водой, стараясь расслабиться, делает несколько вдохов и выдохов, думая, как было бы хорошо, чтобы всё произошло само собой. Уже в спальне Чимин встаёт перед зеркалом, не забыв перед этим включить в комнате свет, и разглядывает своё отражение, сжимая в одной руке карандаш для глаз, в другой — телефон. Идея поискать в интернете видеоуроки о том, как правильно красится, больше не кажется глупой, но в первую очередь он решается попробовать всё сделать самостоятельно. Чимину очень хочется быть красивым не столько для Юнги, сколько для себя самого. Да, от этого будет зависеть уверенность перед альфой, но всё-таки Чимин и сам себе хочет нравиться тоже. С тем, чтобы подвести глаза и сделать взгляд выразительным, Чимин справляется долго и, как считает он сам, вполне неплохо. Устало вздохнув, Чимин рассматривает всю косметику на тумбочке возле зеркала. Там и тени, и пудра, и блеск для губ — всё, чем Чимин пользоваться не умеет, но хочет попробовать. Долго рассматривая разные косметические средства, в конечном итоге Чимин решает подкрасить губы блеском. И делает он это осторожно, едва заметно. Будет ли Юнги приятнее целовать его? — И что я делаю… — шепчет Чимин себе под нос и отстраняет от губ кисточку. Что, если всё то, что он делает, бесполезно? Что, если этого не нужно? Что, если он будет выглядеть вызывающе? Чимин смотрит на себя в отражении: он стоит перед зеркалом в одной рубашке Юнги с макияжем на лице, размышляя о том, что хочет близости с альфой, но вместе с тем тревожится. Если всё окажется напрасным, он со стыда сгорит. Чимин понимает, что никогда не предполагал, что однажды наступит такой момент. Кончиком пальца едва касаясь накрашенных губ, Чимин раскрывает глаза шире. С другой стороны, возможно, он всегда хотел чего-то подобного, просто даже не подозревал об этом, не думал, потому что считал неправильным. Полностью углубившись в собственные мысли, Чимин не сразу слышит звук открывающейся входной двери, но копошение в прихожей ему удаётся услышать сразу же. Чимин подходит к шкафу и надевает первое попавшееся бельё и шорты, после чего спешит выйти из спальни, по привычке одёргивая рубашку ниже. Юнги выглядит уставшим, но он мягко улыбается и подходит ближе, приобняв Чимина. Он действительно вернулся раньше, как и обещал. — С днём рождения ещё раз, Чимин-и, — произносит он ласково, когда чувствует на своей спине прикосновение небольших ладоней. Он отстраняется, кладёт руку на щёку омеги, поглаживая. Чимин видит, как Юнги восторженно рассматривает его. — Ты очень красивый, — Юнги видит, как после этих слов Чимин расслабляется и опускает плечи, а потому, целуя в лоб и продолжая гладить порозовевшую щёку, повторяет, — самый красивый. — Спасибо, — шепчет Чимин, смущаясь, и делает маленький шаг назад, как только Юнги достаёт из кармана вытянутую бархатную коробочку и протягивает её. — Открой, — Юнги кивает на свой маленький подарок. Чимин прикрывает ладонью свою улыбку, когда видит в открытой коробочке серебряную цепочку с кулоном. Он рассматривает крохотный переливающийся разными цветами камень. Опал. — Спасибо тебе. — Чимин завороженно рассматривает украшение с улыбкой на лице. — Так красиво. — Давай я помогу. Юнги встаёт сзади и расстёгивает цепочку, осторожно надевая на шею омеги. Чимин перекатывает меж пальцев маленький камень. Юнги застёгивает украшение и целует омегу в шею, прижимаясь сухими губами. Чимин, повернувшись лицом к альфе, обвивает его шею руками и первым целует в губы. Юнги кладёт ладонь на затылок Чимина, пальцами зарывается в волосы и углубляет поцелуй. Он вторую руку устраивает на талии омеги, сжимает, но вскоре прекращает целовать и горячо шепчет в губы: — Мне нужно в душ, — Юнги снова касается пухлых губ омеги, прикусывает нижнюю. — Вместе? — Нет, я уже принимал душ, — Чимин мотает головой, делая шаг назад. Юнги, секунду посмотрев, усмехается и кивает, целуя Чимина в лоб напоследок. Он бросает тихое «я скоро» и скрывается за дверьми ванной комнаты. Чимин идёт медленно в зал, встаёт у стены, спиной прижавшись к ней, и поднимает взгляд в потолок. Он слышит доносящийся из ванной комнаты шум воды. Не знает, сколько стоит так, но с замиранием сердца ждёт, когда Юнги снова окажется рядом. Каждая минута кажется невероятно длинной. Но именно в тот момент, когда Чимин хочет проверить свой внешний вид у зеркала, Юнги заходит в комнату. Чимин отпускает край рубашки, который нервно сжимал пальцами, и не знает, должен ли он снова пойти к Юнги навстречу, должен ли первым поцеловать его снова. Юнги окидывает Чимина с головы до ног томным взглядом и подходит первым, целуя омегу в губы. Чимин глаза открывает в испуге, как только альфа его подхватывает на руки, но вскоре расслабляется в его руках, обвивая ногами его торс. — Я весь твой, — шепчет Чимин, давая так негласное согласие на продолжение. — Мой… Мой Чимин-и. Юнги боится, что многое упустил, понимает, как много раз мог коснуться Чимина до этого момента, если бы они решили все проблемы раньше, если бы открылись друг другу раньше. Но всё идёт так, как должно. Наверное, им нужно было пройти через трудности, чтобы прийти к прекрасному — к возможности без страхов касаться друг друга, так, как они это делают сейчас: Юнги держит Чимина под ягодицами, прижимая к стене, а Чимин обвивает его шею руками, отвечая на поцелуи и забираясь пальцами во влажные волосы на затылке. Это не гон, не течка, это их чувства, которые, наконец, с лёгкостью на сердце можно выразить через поцелуи и касания. Чимин периодически отрывается от губ альфы, чтобы вдохнуть, но в один момент Юнги не возвращается к мягким губам — он предпочитает целовать шею младшего, кусая кожу рядом с меткой и вылизывая места укусов. Спускается к ключицам и легко прикусывает, заново расцеловывая стремительно краснеющее местечко. Чимин стонет тихонечко на ухо Юнги и жмурится, желает запрокинуть голову, но позади только твёрдая и холодная стена. — Юнги, мы… Мы можем лечь? Пожалуйста. — Конечно. Юнги не составляет большого труда донести омегу до спальни, уложить аккуратно на постель, а самому после — нависнуть сверху, чтобы в очередной раз поцеловать. Но губы Чимина дрожат от волнения. И Юнги это чувствует, беспокоясь. Чимину кажется, что это происходит впервые. Будто не он в первый же вечер знакомства согласился поехать к Юнги, не он во время течки умолял его помочь, не он во время гона предлагал альфе свою помощь и позволял вжимать себя в мягкий матрас кровати. Чимину кажется, что это было не с ним, и сейчас будет его настоящий первый раз с человеком, которого он любит, и который, Чимин уверен, любит его. — Если ты не хочешь, то мы не будем. — Юнги останавливает поток мыслей, прекратив целовать. Он всё ещё нависает сверху и смотрит заботливо. — Просто мне показалось, что ты… — Я хочу, — перебивая, отвечает Чимин быстро и уверенно. — Почему дрожишь тогда? — Волнуюсь немного. Юнги больше ничего не делает. Молча смотрит, ожидая услышать объяснения. — Мы уже… делали это несколько раз. Но сейчас всё иначе. Возможно, я жду чего-то другого, я не знаю. Но я очень хочу. Очень хочу тебя, — Чимин крепко обнимает Юнги за шею и ласково очерчивает его линию челюсти, желая не только сказать, но и показать телом. — Я буду аккуратен, — на всякий случай предупреждает альфа. Он и сам чувствует, что сейчас всё по-другому. — И позабочусь о тебе. Юнги медленно расстёгивает пуговицы на рубашке Чимина, лаская обнажённую кожу горячими ладонями, но со временем его пальцы начинают дрожать, сам он чувствует желание ускориться. Чимин приподнимается, позволяя Юнги раздеть с себя полностью. Шорты с бельём вскоре оказываются на полу. Чимин в свою очередь помогает альфе раздеться, жадно пробегаясь ладонями по бицепсам и напряжённому животу. Юнги опускается ниже, касаясь поцелуями груди омеги. Чимин на это ноги сводит вместе и жмурится, слишком откровенно и приятно, что держать себя в руках становится тяжелее минута от минуты. — У тебя остались таблетки? — Юнги приподнимается, заглядывая Чимину в глаза. — Противозачаточные. — Нет, — Чимин мотает головой, вспоминая, как выкинул всё, что осталось, не желая больше иметь дело с такой контрацепцией без назначения врача. — Мне было не очень хорошо из-за них некоторое время, — честно признаётся он, — поэтому я решил не принимать таблетки больше… У нас, конечно, есть презервативы, но, если ты с ними не хочешь, то мы не будем. — Чимин, не волнуйся об этом так сильно. — Юнги замечает, как Чимин начинает тараторить и успокаивающе целует в щёку, а после чертит румянец большим пальцем. — И всегда говори мне о том, как себя чувствуешь, ладно? Чимин неуверенно кивает, наблюдая за тем, как Юнги садится и достаёт из тумбочки рядом презервативы. Чимин смотрит на него и ловит себя на осознании — он разглядывает альфу. Тот обнажён и сосредоточен, однако как только переводит взгляд с блестящей упаковки на распластанного по постели омегу, его взгляд вмиг теплеет. Чимин прикрывает ладонью глаза, потому что стремительно заливается краской. Внутри слишком много восторга и искренних чувств, что, кажется, вот-вот польются через край. — Удобно лежишь? — Юнги наблюдает за тем, как омега ёрзает, пока не принимает наиболее удобное для себя положение. Чимин кивает. Юнги касается его коленей ладонями, слегка разводит их в стороны и прижимается поцелуем к открывшимся ему бёдрам. Сначала к одному, затем к другому. Когда Чимин окончательно расслабляется, Юнги позволяет себя развести его ноги в стороны и устроиться между ними. Он гладит тазовые косточки и скользит выше, вырисовывая контур проглядывающих мышц живота. Чимин берёт его руку в свою и призывно кивает. Юнги тянется к нему за поцелуем, медленно касается губ, растягивая удовольствие на долгие минуты. Однако стоит Юнги коснуться пальцами между ягодиц, Чимин выгибает спину и в кулаках сжимает одеяло; стонет едва слышно, как только чувствует проникновение сразу двух пальцев. — Не сдерживайся. Я хочу тебя слышать, — просит Юнги, расцеловывая шею Чимина и довольно часто вдыхая носом. И это срабатывает: Чимин себя отпускает, перестаёт губы кусать напряжённо в страхе издать лишний звук, позволяет себе в голос застонать, стоит Юнги добавить третий палец. Он ласкает его медленно и с оттяжкой, так, чтобы Чимину немедля захотелось больше. — Поцелуй меня, — просит Чимин, разжимая кулаки и устраивая руки на плечах альфы, когда тот целует в губы нежно. Совсем скоро Юнги расцеловывает лицо Чимина, шепчет множество ласковых слов, вынимая пальцы. Входит Юнги медленно, двигается плавно, пока Чимин ногтями впивается в кожу на его спине. Альфа нетороплив, он даёт привыкнуть. Однако, кажется, он и сам получает огромное наслаждение от руководства процессом и возможности вот так тягуче ласкать Чимина, делать его нуждающимся в прикосновениях и толчках более глубоких и быстрых. Юнги в порыве чувств кусает собственную метку на теле омеги, заставляя Чимина вскрикнуть. Тот запрокидывает голову, практически повиснув на Юнги. — Быстрее, — у Чимина срывается голос. Чтобы лишний раз не царапать спину, не оставлять красные полосы, Чимин снова обнимает альфу за шею. Юнги слушается, порыкивает и губу нижнюю прикусывает от напряжения. Сейчас они близки так, как никогда не были. Такого у них точно ещё не было, никогда Чимин себя не чувствовал так, как чувствует сейчас. Это не кажется чем-то постыдным, неправильным, болезненным. Чимин вспоминает невольно, как плакал во время гона альфы, но сейчас плакать не хочется. Он чувствует Юнги. Он любит. Любит так, как Юнги любит его. Юнги доводит Чимина до сильнейшего оргазма сразу после себя. Он сначала расцеловывая живот омеги, а затем — поднимается выше. Обнимает обмякшего Чимина и переворачивается так, чтобы омега лежал сверху. Чимин, кажется, не замечает особой разницы. Он прижимается к груди альфы и всё ещё мелко подрагивает и дышит глубоко, восторженно. — Хороший мой. — Юнги приподнимает уголки губ, поглаживая за плечи. — Юнги, — Чимин устраивает голову на груди альфы, расслабляясь, — мне было так хорошо, — он шепчет, будто бы боится, что громкий голос спугнёт чувство счастья. — Мне тоже, Чимин-и. Тоже. — Юнги находит маленькую руку, накрывает своей ладонью. — Если честно, я немного переживал. Очень боялся вдруг увидеть в твоих глазах слёзы или сделать неприятно. Но я рад, что всё хорошо. Чимин, не сдержавшись, улыбается, закрыв глаза. Он целует Юнги в центр груди, вновь укладываясь щекой поверх. — Я чувствую себя хорошо. Словно… На своём месте. — В постели рядом со мной? — усмехается Юнги. — Рядом с тобой. Всегда. Я очень хочу быть ближе к тебе. — Чимин приподнимается, целует Юнги в уголок губ. Юнги поправляет чёлку омеги, нежно касаясь лба пальцами. — Когда мы сможем забрать Юн-и? Юнги смотрит удивлённо, моргает несколько раз непонимающе, поскольку сейчас ожидал услышать что угодно, но не это. Чимин мог ещё раз сказать, как ему было хорошо, мог признаться в любви, мог сказать, что наконец чувствует себя намного лучше — всё что угодно. Но говорит именно это. Чимин перестаёт улыбаться, когда видит замешательство в глазах напротив, но не находит, что сказать — всё же он уже задал вопрос и взять слова назад не сможет. — Мы ведь даже не обсуждали это, — неуверенно говорит Юнги, пусть и мысль о том, что сын снова будет рядом, греет сердце. Но Чимин должен быть готов. — Я хочу этого. Нам хорошо друг с другом, я себя чувствую лучше… — перечисляет Чимин. — Давай поговорим об этом позже, хорошо? Ты должен быть готов, маленький. Мы не будем пока этого делать, если ты не хочешь… Забота не должна быть через силу. Юнги замолкает ненадолго, понимая, что отговаривать Чимина не должен. Поэтому решает выразить свои мысли иначе. Он заправляет прядь волос ему за ухо. Чимин внимательно смотрит в ответ. — Понимаешь, когда я узнал о твоей беременности, я почувствовал, что заботиться о тебе — моя прямая обязанность, — объясняет он. — Это была ответственность. Но потом мне стало тепло рядом с тобой. Я не чувствовал неудобств или усталости. В общем-то, я никогда не чувствовал этого рядом с тобой, но моя ответственность стала называться иначе. Любовью, Чимин-и. Я чувствовал, что всё идёт так, как нужно. Пусть и боялся признаться в этом даже себе. Когда родился Юн-и, я сразу же почувствовал любовь к нему. И мне не было так тяжело, как тебе. Но пока ты не чувствуешь сил, пока ты будешь делать это не из любви… Ты не должен заботиться о Юн-и, потому что надо, потому что это твоя прямая обязанность. К тому же, — Юнги вздыхает, — это можно было бы обсудить с твоим врачом. — Но я хочу этого. Сейчас хочу. Юнги целует омегу в лоб, после чего Чимин снова устраивается на его груди. — Поговорим об этом завтра. Я не хочу, чтобы тебе снова было плохо. Чимин ничего не отвечает, только кивает спустя время и закрывает глаза. Он обдумывает слова Юнги, размышляет, хорошая ли это идея — возвращать Юн-и сейчас. Но Чимин знает — он чувствует себя лучше. И пока Юнги рядом, пока они любят друг друга, всё точно будет хорошо.